Фандом: Until Dawn. Журнал для регистрации времени прихода и ухода рабочих да несколько простых плохо заточенных карандашей — вот и всё, что у меня осталось.
Добавить в моё избранное
22 мин, 26 сек 19568
Известно ли вам, что количество без вести пропавших в Соединённых Штатах Америки неуклонно растёт из года в год на тысячные или даже на сотые доли процента? Спасение утопающих — дело рук самих утопающих, вот что я скажу.
Вновь подползаю к Бет и накрываю её курткой по плечи, аккуратно подталкиваю края, поправляю шапку, чтобы она не замёрзла. Боюсь лишний раз прикоснуться к ней и причинить боль. Больше, чем за себя, боюсь.
И едва сдерживаю слёзы.
Я вытащу тебя отсюда, сестрёнка.
Запись четвёртая
Сейчас меня интересуют два вопроса.
Насколько сильно я могу поднять свой болевой порог, и не вызовет ли он, в случае неудачи, панического страха, альгинофобии?
И ещё: я голодна.
Желудок пуст и жжёт, но чувство голода можно утолить, напившись воды. С последним вопросом можно и подождать, однако от первых двух зависит, выберемся ли мы с Бет или нет. Это рациональный выбор, а я считаю, что в сложившейся ситуации мыслю достаточно рационально. Я ведь пишу эти строки, не так ли?
Я буду сильной, милая Бет. Скажу больше: если б тебя здесь не было, я бы давно уже сломалась.
Поэтому-то и заполняются эти страницы, чтобы не впасть в беспамятство и не потерять счёт времени. Боль может свести с ума.
Она кажется чертовски невыносимой. Поднимаюсь на четвереньки и жду, когда правое колено прекратит разрываться на тысячу осколков. Затем подползаю к большому камню, подволакивая ногу, и вцепляюсь в его острые края. Они режут мне пальцы. Слёзы обжигают щёки, но я смогу это сделать! Пройдёт совсем немного времени, и боль притупится. Я подтягиваюсь и медленно встаю, чтобы потом навалиться на камень и отдышаться.
Стоит пошевелить стопой, и боль возвращается. Что ж, если нога мне подчиняется, значит, перелом небольшой. Может, трещина в кости.
Подбираю какую-то расколотую доску и тащусь обратно. Для пробы легко опираюсь на правую ногу и тут же отдёргиваю. Вновь опираюсь, но уже подольше. И вновь отдёргиваю. Я должна быть готова к тому, что в какой-то момент мне придётся полностью перенести на неё вес тела.
Опускаюсь возле Бет, чтобы передохнуть. Если всё получится, то мы увидимся уже в больничной палате. Смотрю на её маленькие часики.
Отметить дату — ещё одно хорошее рациональное решение.
Итак, сегодня 2 февраля (вроде бы) 2014 года, 15:27, и я попытаюсь выбраться, пока ещё остаются силы и воля не подавлена. Моей Бет дорога каждая минута.
Как-то она и Сэм ударились во free climbing. На первом же занятии инструктор пояснил, что вся техника скалолазания сводится к понятию эргономики. Сохраняй энергию всеми возможными способами с первой секунды. Он заставил их проверить, надёжно ли закреплена на поясе сумочка для магнезии, и предупредил, чтобы ни в коем случае не касались карабина со страховочным тросом. Иначе можно остаться без пальцев. Free climbing требует гибкости, уверенности в себе, силы рук и ног и прекрасной физической подготовки. В обычных условиях действует правило «трёх точек опоры» и… здесь у меня таких условии нет!
Вся нагрузка ложится на руки.
В редкой каменной черноте нащупываю такие выступы, чтобы можно было ухватиться всей ладонью. Затем напружиниваюсь и подпрыгиваю. Левое колено врезается в лёд и тут же соскальзывает, но я уже крепко ухватилась.
Выдыхаю. Ни при каких обстоятельствах не задерживай дыхание. От регулярного дыхания зависят сила рук и продолжительность продвижения по трассе.
Стена только кажется мне отвесной. Я подтягиваюсь и слепо ищу опору, выдалбливаю носком ботинка упор во льду. Правое колено и голень тут же протестуют и начинают заявлять о себе. Я закусываю губу до крови, заставляю себя двигаться дальше и цепляюсь за новые шершавые выступы, а холод уже обжигает пальцы. Ни одно движение не должно быть лишним, неосмысленным или пустым. Правая рука — левая нога, левая рука — пра… я осторожно опираюсь на неё, на самый носочек, и замираю.
Это должно было бы называться «волчьим шагом». Ещё одна пауза, вдох-выдох, ещё один рывок…
Я оскальзываюсь где-то на середине. В отчаянье кричу, вытягивая руки и обдирая кожу на ладонях, в ответ меня тянет вниз, подбрасывает и швыряет на камни. Словно выстрел раздаётся треск.
(дописано позже)
Адреналин выбрасывается в кровь, вспыхивает искрами перед глазами, и… а-а-а! будто кто-то щёлкает тумблером внутри головы. Секунда до этого — и есть ваш болевой порог.
Я отключилась.
Дорогая Бет, когда нас найдут и спасательный вертолёт помчит тебя в больницу, я буду рядом. Я возьму тебя за руку. Мы больше не вернёмся в «Блэквуд-Пайнс», хоть бы он сгорел со следующим рассветом. Сколько раз ты и Джош пытались защитить меня от них. А теперь я корчусь и всхлипываю от боли и ещё от того, что не смогла помочь, когда ты нуждалась во мне более всего.
Осталось только надеяться и ждать.
Вновь подползаю к Бет и накрываю её курткой по плечи, аккуратно подталкиваю края, поправляю шапку, чтобы она не замёрзла. Боюсь лишний раз прикоснуться к ней и причинить боль. Больше, чем за себя, боюсь.
И едва сдерживаю слёзы.
Я вытащу тебя отсюда, сестрёнка.
Запись четвёртая
Сейчас меня интересуют два вопроса.
Насколько сильно я могу поднять свой болевой порог, и не вызовет ли он, в случае неудачи, панического страха, альгинофобии?
И ещё: я голодна.
Желудок пуст и жжёт, но чувство голода можно утолить, напившись воды. С последним вопросом можно и подождать, однако от первых двух зависит, выберемся ли мы с Бет или нет. Это рациональный выбор, а я считаю, что в сложившейся ситуации мыслю достаточно рационально. Я ведь пишу эти строки, не так ли?
Я буду сильной, милая Бет. Скажу больше: если б тебя здесь не было, я бы давно уже сломалась.
Поэтому-то и заполняются эти страницы, чтобы не впасть в беспамятство и не потерять счёт времени. Боль может свести с ума.
Она кажется чертовски невыносимой. Поднимаюсь на четвереньки и жду, когда правое колено прекратит разрываться на тысячу осколков. Затем подползаю к большому камню, подволакивая ногу, и вцепляюсь в его острые края. Они режут мне пальцы. Слёзы обжигают щёки, но я смогу это сделать! Пройдёт совсем немного времени, и боль притупится. Я подтягиваюсь и медленно встаю, чтобы потом навалиться на камень и отдышаться.
Стоит пошевелить стопой, и боль возвращается. Что ж, если нога мне подчиняется, значит, перелом небольшой. Может, трещина в кости.
Подбираю какую-то расколотую доску и тащусь обратно. Для пробы легко опираюсь на правую ногу и тут же отдёргиваю. Вновь опираюсь, но уже подольше. И вновь отдёргиваю. Я должна быть готова к тому, что в какой-то момент мне придётся полностью перенести на неё вес тела.
Опускаюсь возле Бет, чтобы передохнуть. Если всё получится, то мы увидимся уже в больничной палате. Смотрю на её маленькие часики.
Отметить дату — ещё одно хорошее рациональное решение.
Итак, сегодня 2 февраля (вроде бы) 2014 года, 15:27, и я попытаюсь выбраться, пока ещё остаются силы и воля не подавлена. Моей Бет дорога каждая минута.
Как-то она и Сэм ударились во free climbing. На первом же занятии инструктор пояснил, что вся техника скалолазания сводится к понятию эргономики. Сохраняй энергию всеми возможными способами с первой секунды. Он заставил их проверить, надёжно ли закреплена на поясе сумочка для магнезии, и предупредил, чтобы ни в коем случае не касались карабина со страховочным тросом. Иначе можно остаться без пальцев. Free climbing требует гибкости, уверенности в себе, силы рук и ног и прекрасной физической подготовки. В обычных условиях действует правило «трёх точек опоры» и… здесь у меня таких условии нет!
Вся нагрузка ложится на руки.
В редкой каменной черноте нащупываю такие выступы, чтобы можно было ухватиться всей ладонью. Затем напружиниваюсь и подпрыгиваю. Левое колено врезается в лёд и тут же соскальзывает, но я уже крепко ухватилась.
Выдыхаю. Ни при каких обстоятельствах не задерживай дыхание. От регулярного дыхания зависят сила рук и продолжительность продвижения по трассе.
Стена только кажется мне отвесной. Я подтягиваюсь и слепо ищу опору, выдалбливаю носком ботинка упор во льду. Правое колено и голень тут же протестуют и начинают заявлять о себе. Я закусываю губу до крови, заставляю себя двигаться дальше и цепляюсь за новые шершавые выступы, а холод уже обжигает пальцы. Ни одно движение не должно быть лишним, неосмысленным или пустым. Правая рука — левая нога, левая рука — пра… я осторожно опираюсь на неё, на самый носочек, и замираю.
Это должно было бы называться «волчьим шагом». Ещё одна пауза, вдох-выдох, ещё один рывок…
Я оскальзываюсь где-то на середине. В отчаянье кричу, вытягивая руки и обдирая кожу на ладонях, в ответ меня тянет вниз, подбрасывает и швыряет на камни. Словно выстрел раздаётся треск.
(дописано позже)
Адреналин выбрасывается в кровь, вспыхивает искрами перед глазами, и… а-а-а! будто кто-то щёлкает тумблером внутри головы. Секунда до этого — и есть ваш болевой порог.
Я отключилась.
Дорогая Бет, когда нас найдут и спасательный вертолёт помчит тебя в больницу, я буду рядом. Я возьму тебя за руку. Мы больше не вернёмся в «Блэквуд-Пайнс», хоть бы он сгорел со следующим рассветом. Сколько раз ты и Джош пытались защитить меня от них. А теперь я корчусь и всхлипываю от боли и ещё от того, что не смогла помочь, когда ты нуждалась во мне более всего.
Осталось только надеяться и ждать.
Страница 3 из 7
