У этого арлекина десятки мёртвых душ на счету, но убивать эту девушку он не будет, хотя очень хочется ощутить пульсации её маленького сердечка в своей ладони.
Добавить в моё избранное
75 мин, 15 сек 9488
Всё её лицо сильно загорелось. Под халатом не было ничего, кроме свежего девственного тела. Когда глаза клоуна увидели его, они хищно блеснули.
— Ох, малышка! Ты радуешь своего друга! — Губы монохромного начали гулять по шее юной особы, а затем поползли ниже. От его действий её соски в миг затвердели, а тело предательски прогнулось, касаясь брюнета грудью. Уокер понимала, что сопротивление тут бесполезно, а её тело понимало это куда лучше. Добравшись до упругой груди, арлекин начал ласкать её своим языком, и тут же лёгкий стон сошёл с губ девушки. Глаза широко распахнулись, затем вновь прикрылись. Когтистой рукой он провёл по свободной груди, а затем пошёл ниже. Вот эта рука уже добралась до запретного места бедняжки. Она искривила губы, дыхание стало ужасно сбиваться, а стук горячего сердца был отчётливо слышен монстру. Как же ему захотелось именно сейчас ощутить в своей ладони пульсации маленького сердечка, но что-то не давало ему этого сделать. Нельзя. Вот его когтистые пальцы начали водить по мокрой коже Линды. Тихие стоны наполнили комнату, а желание сильно возросло. Как же плохо морально, но безумно приятно физически.
Вся эта «прелюдия» продолжалась мучительно долго. Смеющийся Джек накрыл обоих одеялом, чтобы было уютнее, и снова посмотрел в глаза Уокер. Он видел в них какой-то блеск. Какое-то особое сияние, которое не смог увидеть ни у одной жертвы. Халат брюнетки уже валялся на полу, как и ненужные детали от костюма арлекина. Он расстегнул ширинку на брюках. От этого звука мурашки прошлись по розоватой коже юной особы.
— Почему же ты дрожишь? Всё же прекрасно! Ох, боишься забеременеть? Не волнуйся, я не допущу этого. Я умею контролировать свой организм. — Спокойно сказал клоун, не отрываясь от глаз Линды. Вот она смогла почувствовать горячую твёрдую плоть, которая упиралась в её промежность. Вся кожа загорелась, а глаза забегали. Вход мужчины был крайне нежным. Она же девственница. Протяжный громкий стон сошёл с уст черноволосой. Больно? Да. Приятно? Тоже да. Что делать? Отдаться. Ох, как же ему понравился её тонкий стон и девственная узость внутри. Он готов наслаждаться этим долго. Джек начал двигаться в глубь Линды. Его движения приносили в первое время лёгкую боль девушке, а затем пошло что-то не так, и ей до мурашек начало нравиться. Её дыхание было тяжёлым, как и её стоны. Мозг будто отключился, зато её тело наоборот повысило свою чувствительность. Клоун приблизился к её уху. Он тоже стонал, но как-то по-мужски и утробно.
— Ну вот, принцесска. А ты боялась. Просто насладись этим и не устраивай истерик. — Нежно прошептал монстр, ускорив темп и слегка облизнув ухо своей подружки. Его руки блуждали по её аккуратному телу, а её руки зарылись в мягкие, не такие уж и короткие волосы монохромного, пока он целовал её шею.
Спустя полтора часа всего этого постельного безумия Уокер почувствовала, как в ней обильно растеклось что-то горячее. Её зрачки сузились до размеров макового семени, а последний стон слетел с её губ. Табун мурашек, не уставая, бегал по телу, а сам Джек лишь тихо посмеялся в ухо Линды и жадным поцелуем впился в её губы. Как странно, что сейчас на сердце не было никакой боли, а лишь гармония и удовлетворение. Эти полтора часа она запомнит надолго, если не навсегда.
19:42. Девушка сидела у окна на кухне, попивая ежевичный чай с овсяным печеньем. Постоянное серое небо проливало дожди на Лондон. Джек покинул её дом ещё часов восемь назад. После половых утех они разговаривали насчёт жизни клоуна: кто он такой, откуда взялся, почему начал убивать. Да, не поверите, разговор по душам. Даже сейчас Линда чувствует себя неловко, но лёгкая улыбка играла на её лице. Из разговора с ним она много чего узнала, поэтому теперь не считает арлекина своим маньяком, хотя где-то в глубине души эта особа сильно ругается на саму себя. Не мне судить, правильно или неправильно она поступила, но соблазн был слишком сладок.
— Набирай! — Невероятно строго, но с широкой улыбкой крикнул Джек, сидя перед Джилл в позе лотоса и угрожая ей своим длинным чёрным когтем. Они находились в каком-то старом деревянном и, по всей видимости, заброшенном доме. Здесь было невероятно холодно и сыро, а также воняло так, будто тут четыре раза кто-то сдох. Сам дом стоял где-то в глубине леса и был не таким уж большим. Русоволосая девушка сидела на грязном полу в одном нижнем белье. Одна её рука была прицеплена наручниками к батарее, почти по всему её телу были яркие гематомы и кровоточивые раны, кожа лица была уже не такая смуглая, а более бледная с огромными синяками под глазами. Под ней растеклась огромная лужа крови. Джилл истерически ревела и сама будто захлёбывалась своими собственными слезами. Нет, Смеющийся Джек не мягкая игрушка. Он злой кровожадный монстр, но лишь к Линде он проявляет нежность. А почему?
Конопатая трясущейся рукой набрала номер своей лучшей подруги и поставила на громкую связь.
— Ох, малышка! Ты радуешь своего друга! — Губы монохромного начали гулять по шее юной особы, а затем поползли ниже. От его действий её соски в миг затвердели, а тело предательски прогнулось, касаясь брюнета грудью. Уокер понимала, что сопротивление тут бесполезно, а её тело понимало это куда лучше. Добравшись до упругой груди, арлекин начал ласкать её своим языком, и тут же лёгкий стон сошёл с губ девушки. Глаза широко распахнулись, затем вновь прикрылись. Когтистой рукой он провёл по свободной груди, а затем пошёл ниже. Вот эта рука уже добралась до запретного места бедняжки. Она искривила губы, дыхание стало ужасно сбиваться, а стук горячего сердца был отчётливо слышен монстру. Как же ему захотелось именно сейчас ощутить в своей ладони пульсации маленького сердечка, но что-то не давало ему этого сделать. Нельзя. Вот его когтистые пальцы начали водить по мокрой коже Линды. Тихие стоны наполнили комнату, а желание сильно возросло. Как же плохо морально, но безумно приятно физически.
Вся эта «прелюдия» продолжалась мучительно долго. Смеющийся Джек накрыл обоих одеялом, чтобы было уютнее, и снова посмотрел в глаза Уокер. Он видел в них какой-то блеск. Какое-то особое сияние, которое не смог увидеть ни у одной жертвы. Халат брюнетки уже валялся на полу, как и ненужные детали от костюма арлекина. Он расстегнул ширинку на брюках. От этого звука мурашки прошлись по розоватой коже юной особы.
— Почему же ты дрожишь? Всё же прекрасно! Ох, боишься забеременеть? Не волнуйся, я не допущу этого. Я умею контролировать свой организм. — Спокойно сказал клоун, не отрываясь от глаз Линды. Вот она смогла почувствовать горячую твёрдую плоть, которая упиралась в её промежность. Вся кожа загорелась, а глаза забегали. Вход мужчины был крайне нежным. Она же девственница. Протяжный громкий стон сошёл с уст черноволосой. Больно? Да. Приятно? Тоже да. Что делать? Отдаться. Ох, как же ему понравился её тонкий стон и девственная узость внутри. Он готов наслаждаться этим долго. Джек начал двигаться в глубь Линды. Его движения приносили в первое время лёгкую боль девушке, а затем пошло что-то не так, и ей до мурашек начало нравиться. Её дыхание было тяжёлым, как и её стоны. Мозг будто отключился, зато её тело наоборот повысило свою чувствительность. Клоун приблизился к её уху. Он тоже стонал, но как-то по-мужски и утробно.
— Ну вот, принцесска. А ты боялась. Просто насладись этим и не устраивай истерик. — Нежно прошептал монстр, ускорив темп и слегка облизнув ухо своей подружки. Его руки блуждали по её аккуратному телу, а её руки зарылись в мягкие, не такие уж и короткие волосы монохромного, пока он целовал её шею.
Спустя полтора часа всего этого постельного безумия Уокер почувствовала, как в ней обильно растеклось что-то горячее. Её зрачки сузились до размеров макового семени, а последний стон слетел с её губ. Табун мурашек, не уставая, бегал по телу, а сам Джек лишь тихо посмеялся в ухо Линды и жадным поцелуем впился в её губы. Как странно, что сейчас на сердце не было никакой боли, а лишь гармония и удовлетворение. Эти полтора часа она запомнит надолго, если не навсегда.
19:42. Девушка сидела у окна на кухне, попивая ежевичный чай с овсяным печеньем. Постоянное серое небо проливало дожди на Лондон. Джек покинул её дом ещё часов восемь назад. После половых утех они разговаривали насчёт жизни клоуна: кто он такой, откуда взялся, почему начал убивать. Да, не поверите, разговор по душам. Даже сейчас Линда чувствует себя неловко, но лёгкая улыбка играла на её лице. Из разговора с ним она много чего узнала, поэтому теперь не считает арлекина своим маньяком, хотя где-то в глубине души эта особа сильно ругается на саму себя. Не мне судить, правильно или неправильно она поступила, но соблазн был слишком сладок.
Я убью тебя, Джилл
2 дня назад.— Набирай! — Невероятно строго, но с широкой улыбкой крикнул Джек, сидя перед Джилл в позе лотоса и угрожая ей своим длинным чёрным когтем. Они находились в каком-то старом деревянном и, по всей видимости, заброшенном доме. Здесь было невероятно холодно и сыро, а также воняло так, будто тут четыре раза кто-то сдох. Сам дом стоял где-то в глубине леса и был не таким уж большим. Русоволосая девушка сидела на грязном полу в одном нижнем белье. Одна её рука была прицеплена наручниками к батарее, почти по всему её телу были яркие гематомы и кровоточивые раны, кожа лица была уже не такая смуглая, а более бледная с огромными синяками под глазами. Под ней растеклась огромная лужа крови. Джилл истерически ревела и сама будто захлёбывалась своими собственными слезами. Нет, Смеющийся Джек не мягкая игрушка. Он злой кровожадный монстр, но лишь к Линде он проявляет нежность. А почему?
Конопатая трясущейся рукой набрала номер своей лучшей подруги и поставила на громкую связь.
Страница 12 из 20
