Блеск в глазах

— Здравствуй, Линда. — Он поздоровался, протянув свою тёплую руку, дабы пожать руку юной леди. Она же в свою очередь широко улыбнулась. Как давно она не видела этой улыбки, которая являлась страхом её юных лет. Старый добрый психиатр…

— Здравствуйте, мистер Лоренсо. — Темноволосая старалась сделать свой голос нежнее, чем он есть.

— Как же ты изменилась… Время летит, всё вокруг переворачивается с ног на голову, но ты становишься лишь прекраснее с годами. Проходи, не стой на пороге. — Бас мужчины звучал хрипло, хотя раньше этой хрипоты не было. Годы берут своё. Фрэнк отошёл в право, чтобы Линда прошла в дом, что она и сделала, вежливо кивнув головой. Он помог ей снять чёрные плащ, после повесил его на крючок.

— Я бы хотел с тобой поговорить о бытовом, но не в этот раз. Сегодня я с тобой буду разговаривать о твоей проблеме. Мне нужно понять, что с тобой на этот раз. — С неким холодом пояснил мужчина и повернулся к зеленоглазой со скрещенными на груди руками. Девушка сняла сапоги и поправила брюки, затем взглянула неуверенными глазами на Лоренсо.

— Вас может удивить, о чём я буду вам рассказывать, но это связано с прошлым. — Сразу начала объяснять девушка, но Фрэнк усмехнулся, расправил руки.

— Давай обсудим это за чашечкой чая, чтобы не делать атмосферу такой серьёзной. Ты же знаешь меня, я не люблю говорить со своими пациентами, как с партизанами. Пошли… — Он развернулся и пошёл на кухню, махнув рукой брюнетке. По мере продвижения она внимательно осматривала квартиру. Если же все другие квартиры имеют свой собственный необъяснимый запах, то эта пахнет старыми газетами, мятой и мужским одеколоном, одной капли которого вполне хватило бы на дня два вперёд, если пролить её на кисть руки. Когда они пришли на кухню, мужчина подошёл к столику и отодвинул стул для Линды, которая потом на него села и сложила руки на стол. На стенах было много странных картин, на которых были разные абстракции. В основном вся обстановка в квартире была в серых, чёрных и белых оттенках; мало чего было цветного. Эта серость и тусклость по всем путям напоминала девушке о Смеющимся Джеке. От одних только мыслей о нём внутри всё замирало, а брови хмурились. Уже через пару минут Фрэнк протянул ей чашку, но не с чаем.

— Я помню, как ты с малых лет хлюпала кофе со сливками. Любила его больше чая, но обычно тебе запрещали пить кофе. — С усмешкой сказал мужчина. Уокер взяла из его рук горячий напиток и улыбнулась.

— Спасибо… — Тихо произнесла девушка, потом отпила один глоток. Ох уж этот приятный не терпкий вкус слабого кофе. Всё бы ничего, но вот её взгляд упал на окно, а точнее на чёрный матовый шарик, медленно летящий вверх, который слегка поддувало неощутимым ветром. На нём не было написано ничего, но сразу внутри Линды разбушевалась паника, списав всё на монохромного «приятеля». Лоренсо заметил, куда были прикованы большие зелёные глаза девушки, но смотреть туда же он не собирался. Фрэнк уже не первый год работает с такими, как она. А точно ли она относится к тем, с кем уже не один год работает Фрэнк? Пожав губами, мужчина снова подошёл к кухонному столу за своей чашкой свежего кофе и сел напротив темноволосой, посмотрев в её глаза. Он сел так, чтобы загородить окно и чтобы она не отвлекалась на те серые пейзажи. Ну, он думал, что там лишь серые пейзажи.

— Что ж… — Фрэнк отпил из кружки. — Рассказывай: кто тебя беспокоит? — Почему он спросил «кто», а не «что»? Профессионал знает, что выдуманный, по его мнению, объект этой молодой дамы является живым, иначе не могло бы быть. Кстати говоря, десять лет назад он задал ей этот же вопрос, на что получил ответ «ЛУЧШИЙ друг».

Могут ли монстры любить?

Чёрный шарик, что медленно поднимался вверх… Он так хорошо вписывается в эту атмосферу: серое небо, чёрные дома и абсолютная холодная тишина, которую разбавлял лишь тихий звук капающих на чистое окно каплей дождя. Он всё поднимался и поднимался, не спеша, всё выше и выше. Когда, казалось бы, должен был показаться белый конец ниточки, белый цвет начал превращаться в кровавый, кроваво-бордовый, после показалась привязанная тонкая кишка, за которой следовала толстая, а затем — привязанное за тонкую нитку ещё бьющееся сердце. Ох, какое же удовольствие для Смеющегося Джека смотреть в ошарашенные зелёные глаза своей «подруги», слышать дикий стук её сердечной мышцы, видеть, как её ноздри то расширяются, то сужаются от тяжёлого горячего дыхания. Где он был? Он был где угодно, но только не там, куда мог упасть её взгляд. Бедняжка Линда. Сколько страха, хотя она прекрасно понимала, чьих это рук дело. Тяжело вздохнув, девушка прикрыла глаза и приложила руки к лицу, склонив голову вниз. Фрэнк это заметил, отчего крепко сжал в своих больших ладонях кружку с горячим напитком.

— Линда… — его тихий ласковый голос разбавил напряжение, а к тому времени чёрный шарик с органами улетел вверх, оставив после себя ничего, — Линда, дорогая.