Порочный круг

Мне стало любопытно, сколько улитка готова была заплатить за свой каприз.

— Ты? Мм… я сделаю тебя леди Малфой не только на словах. Выйдя замуж за моего сына, ты получишь родовую защиту и некоторые привилегии в семье, — Абракас легко, словно ветер, погладил меня по щеке кончиками пальцев и ослепительно улыбнулся. Вот только глаза его по-прежнему были холодными.

— Я… подумаю.

— Нет, — жестко перебил он меня. — Отвечай сейчас. Без раздумий, без сомнений, без торга. Я предлагаю бесценный дар — не стоит им швыряться.

Конечно бесценный, с этим я не собиралась спорить. Войти в семью равной — об этом мечтала каждая чистокровная девушка. Вот только чаще приходилось довольствоваться ролью приложения к мужу, красивого, но совершенно бесправного. Мне же выпал шанс — единственный шанс! — получить больше. Упускать его я не собиралась.

— Согласна, — слова легко сорвались с языка, совсем легко — мне даже не пришлось переступать через гордость.

— Хорошая девочка, умная, — похвалил он. — Я не ошибся в тебе.

А мне в голову впервые пришла мысль, что старший Малфой был бы куда лучшей партией для меня, чем Люциус. Он уже видел во мне не ребенка, но женщину, которой мне только предстояло стать. Абракас первым протянул руку и показал другую дорогу, ту, что поможет выбраться из бесконечной круговерти обязанностей и предрассудков, позволит стать чем-то большим, чем роза, цветущая раз в году.

Леди Малфой

Я опаздывала. Казалось, еще чуть-чуть, и я не успею увидеться с ним. Это пугало до дрожи в пальцах, до искусанных губ и сбитого дыхания. Мне никогда еще не приходилось так быстро бегать по лестнице.

Вызов пришел неожиданно. Мы с Люциусом были на осеннем балу, устроенном Темным Лордом. Там собрались все самые чистокровные и влиятельные семьи, и мы не имели права проигнорировать приглашение. Последствия могли оказаться весьма неприятными.

Ах, Люциус! Он так и остался принцем. Красивым, сильным, властным, но до уровня отца ему было ой как далеко. Я любила мужа так, как только позволялось леди, но он никогда не смог бы стать для меня важнее свекра. Поэтому, когда пришло сообщение об ухудшении состояния старшего Малфоя, я, наплевав на приличия, помчалась домой. А мой супруг остался. Он не был плохим сыном, нет, но портить господину праздник своими проблемами не посмел.

Казалось, что ступеньки никогда не закончатся. Длинный подол платья мешал, мне приходилось все время придерживать его рукой.

Рядом с дверьми спальни Абракаса стоял волшебник в серой мантии работника больницы святого Мунго. Его лицо, изрезанное морщинами, было спокойным. Слишком спокойным…

— Мистер Хилл! Как он?

Прислонившись к стене, я сделала глубокий вдох, чтобы унять бешеное сердцебиение.

— Плохо, — не стал юлить колдомедик, — боюсь, его время пришло.

— Да нет же! Нет! — воскликнула я, зло посмотрев на него. — Вы сами говорили, что болезнь не опасна. Да с драконьей оспой даже ребенок может справиться!

— Ребенок может, а ваш свекор уже не молод. Я дал ему лекарство, чтобы облегчить боль — это все, что в моих силах, — мистер Хилл развел руками.

— Но вы ведь обещали, что вылечите его.

Я не хотела верить ему, не хотела! Абракаса не могла убить какая-то детская хворь.

— Лихорадка пожирает его изнутри. Сердце и легкие почти перестали функционировать. Процесс необратим, леди Малфой. Я сожалею.

Короткие фразы были подобны ударам хлыста. Удивительно, как парой таких ударов можно уничтожить надежду в сердце.

А время и не думало останавливаться: тик-так, тик-так — вот и еще один час прошел. Осознание этого было ужасным само по себе. Но ведь я еще успею?

— Благодарю вас, мистер Хилл. Ваши услуги больше не требуются, — слова прозвучали холодно, в лучших традициях Слизерина.

Некоторое время я стояла на месте и смотрела в спину уходящего мужчины. Его серая мантия очень подходила человеку, который ее носил: такая же невзрачная и уродливая. Мысли разбегались, словно тараканы, мне пришлось приложить усилие, чтобы вернуть лицу прежнюю маску ледяного спокойствия.

Только тогда, толкнув дверь, я вошла в комнату к Абракасу. С утра тут ничего не поменялось, по крайней мере, внешне. Но к мятному аромату обезболивающей настойки примешался стойкий запах пота, да розы в вазе почти осыпались. Странно, их аромат стал только сильнее. Или так пахла смерть? Я не знала.

Мой свекор лежал на большой кровати под балдахином. Дышал он тяжело, рывками, словно внутри что-то застряло, а вытолкнуть это сил уже не было. Когда-то красивое лицо осунулось, побледнело, да и сыпь его не красила. На висках и лбу блестели бисеринки пота, взгляд стал мутным и расфокусированным.

Я аккуратно присела и взяла его слабую ладонь в свои руки. Кожа старшего Малфоя тоже претерпела изменения, став сухой и хрупкой, как лист пергамента.