Рога и копыта

Еще подавшись вперед, я вытянул переднюю ногу и осторожно приподнял противоположную заднюю… Спустя несколько минут я уже храбро вышагивал по опушке. Четкие шаги отдавались эхом по всему моему телу, отражаясь в каждой мышце. Я уже чувствовал свою мощь, мог рассчитать, с какой силой опустить ногу на землю, я все больше контролировал новое тело и все меньше задумывался об этом. И даже не заметил, как ускорил шаг, как четырехтактный стук копыт превратился в двухтактный. Ветер зашумел в ушах, но я не отвернул их в сторону, я с восторгом смотрел вперед, пока сзади не раздался какой-то шум. Сдерживаясь, чтобы не рвануть быстрее, я дернул ушами, повернул оба назад — звук стал слышен намного четче, и я понял, что меня догоняют отец и Сириус. Заметив впереди просвет между деревьями, я вновь навострил уши и выбежал из леса. Открывшийся простор и скорость опьяняли. Я обожал скорость, но когда ты быстро несешься на метле — это одно, а когда сам способен развить скорость, недостижимую человеку, — это другое!

С двух тактов я перешел на три. Копыта глухо отбивали ритм по земле, ритм, который стал моим наркотиком, который потом постоянно звучал у меня в голове.

Сзади послышался собачий лай, но я и не думал останавливаться. Прижав уши к голове, я рванул вперед еще сильнее, я мчался прямо к горизонту, туда, где зелень сталкивалась с синевой. И думал, что быть лошадью вовсе не так плохо, как мне казалось в самом начале. С той минуты лошадь стала для меня синонимом свободы, ветра и скорости.

Моя мечта сбылась.

Но у меня появилась новая «идея фикс». Показать, подарить кусочек этой свободы Гермионе.

Уже второй год Гермиона была самым желанным гостем в моем доме. Отец добился, чтобы дом Грейнджеров подключили к волшебной каминной сети, и благодаря этому в любой день во время каникул я мог встретиться с моей Гермионой. О своем обучении анимагии я ей не говорил, хотел сделать сюрприз. Сириус в своей манере предложил сделать такой сюрприз всем гостям в мой день рождения, но я был против. Я хотел, чтобы это была только наша с Гермионой тайна.

Я позвал ее к себе за пару дней до дня рождения и попросил отца привести Гермиону на ту опушку леса. Она напряженно оглядывалась, явно не понимая, зачем мой отец привел ее в лес и откуда там лошадь.

— Это и есть его сюрприз, — улыбаясь, подсказал ей отец, и тогда Гермиона посмотрела на меня внимательнее. Она осторожно подошла ближе, и в ее глазах я заметил все нарастающий восторг. А еще почувствовал ее запах… Привычный цветочный аромат теперь разделялся для меня на множество оттенков. Нотки духов, шампуня, даже крема для рук — они для меня уже не смешивались между собой.

Но что самое удивительное — я как будто слышал ее эмоции. Когда она только появилась на опушке, я уловил ее страх, а потом он сменился радостью. Ее эмоции были словно музыка, они лились из нее, окружая и меня своей мелодией.

Гермиона коснулась пальцами моего лошадиного носа, и я шумно выдохнул, обдавая ее руку горячим дыханием.

— Почему ты мне раньше не рассказал? — прошептала она, пробегаясь пальцами выше, на лоб, поправила мою челку.

Я промолчал, конечно. Мое «иго-го» ей мало бы что сказало.

— Анимагии же долго учиться, — Гермиона обернулась к моему отцу.

— Три года, — кивнул он, и я тут же почувствовал, как от Гермионы полыхнуло возмущением.

— Три года молчал, — проворчала она и щелкнула меня по уху. Вот тогда я узнал, что одно из самых чувствительных мест у лошадей — это уши. Я непроизвольно дернул головой от боли, и Гермиона ойкнула. Сделав пару шагов ближе к моему боку, она провела ладонью по моим шее и спине. Я нахально попытался представить, что она гладит меня по моей человеческой шее, но тут для меня случилось еще одно открытие — будучи в своей анимагической форме, маг не может «включить» человеческие ощущения. Обычно прикосновения Гермионы вызывали у меня бурю эмоций, но сейчас я просто чувствовал ее руку на своей спине. Просто рука. Просто на спине. И ничего волнующего.

— Прокатишься? — отец хитро улыбнулся, а я радовался, что с нами сейчас нет Сириуса. Нет, я люблю своего крестного, но порой он невыносим.

— Что? — Гермиона едва не отскочила от меня. Нет, она не испугалась возможной перспективы впервые сесть на лошадь, но я заметил, как заалели ее щеки. — Нет.

Я повернул голову и подтолкнул Гермиону назад, ближе к своему боку.

— Лили в свое время тоже отнекивалась, — усмехнулся отец, подходя к Гермионе, и легонько хлопнул меня по шее. — Опустись ниже.

Будь я человеком, от удивления мои брови поднялись бы до линии роста волос — таких подробностей из жизни родителей я раньше не знал. Но с другой стороны, меня это немного успокоило — не я один, будучи в анимагической форме, хотел развлечь этим дорогого мне человека.

Я опустил голову, оглядывая траву под собой, и медленно подогнул передние ноги, становясь на колени.