Фандом: Гарри Поттер. Иногда, чтобы найти верное решение, нужно просто остановиться на миг и послушать, что шепнет ветер.
Добавить в моё избранное
7 мин, 20 сек 5883
— Потому что должен был научиться дышать и без тебя.
— Но ты пришел, значит… — начала она, отстранившись, но замолчала, когда заглянула в его глаза. Там было слишком много печали и боли.
— Помнишь, — сказал Джордж, — когда-то мы с тобой говорили, и ты сказала, что не всегда нужно во что бы то ни стало стремиться вперед, не обращая внимание на трудности, иногда нужно остановиться на мгновение и замереть, чтобы почувствовать дыхание ветра и прислушаться к себе? Я вспомнил эти твои слова совсем недавно, когда ты мне приснилась. И я сделал, как ты советовала.
— И что же ты услышал в себе? — спросила она, точно зная, что ответ ей не понравится.
— То, что должен был услышать уже давно. Теперь я знаю, как мне поступить, чтобы было не так больно. Но я… должен теперь дышать без тебя.
— А как же я?
— У тебя есть весь мир, и тебе нужно его согревать, — сказал он, погладив Луну по голове.
— Ты уйдешь. Но только не сейчас, — проговорила Луна чуть дрогнувшим голосом и притянула Джорджа к себе, чтобы поцеловать.
И он ответил на поцелуй, отбросив всякую осторожность. Его теплые мягкие губы были почему-то сладкими, слишком сладкими, но Луне все равно так не хотелось, чтобы этот поцелуй прерывался. Только она знала, что ничто не может быть вечным. Она наслаждалась прикосновениями, такими необходимыми сейчас, словно они были воздухом, стараясь запомнить все: ощущения, эмоции, тепло, мягкую нежность таких желанных губ. Она гладила его по волосам, шее, плечам, чувствуя жар его кожи. Только одно она не хотела запоминать — горечь тоски, которая уже окутала их маленький, пока еще общий мирок, в котором сейчас были только они — Луна и Джордж, отчаянно цепляющиеся за мгновение и друг за друга.
Поцелуй все же прервался, и Луна задрожала, но совсем не от холода, Джордж снова привлек ее к себе, бережно обнимая, как хрупкую стеклянную статую. Луне казалось, что сейчас она и правда могла бы разбиться на сотни мелких осколков, если бы вдруг упала.
— А помнишь наш первый поцелуй? — спросила она тихо.
— «Наш» поцелуй? — едва слышно хмыкнул Джордж, слегка улыбнувшись. — Да это ты меня поцеловала, причем так неожиданно, что я еще долго не мог прийти в себя. А потом мне даже начало сниться, как мы вместе гуляем по тому полю из разноцветных цветов. И у меня уже не было ни малейшего шанса забыть о тебе.
— Ты мне тоже снился, так что я тоже думала о тебе.
— А сейчас снюсь? — то ли с надеждой, то ли с опаской спросил Джордж.
— Конечно, — ответила она. — Только ты всегда уходишь, даже в моих снах.
Джордж застыл, перестав дышать на несколько мгновений, а потом отчаянно прошептал, прижав Луну к себе еще сильнее:
— Прости меня. Прости, пожалуйста, но я не могу поступить иначе.
— Можешь, — сказала она, стараясь казаться спокойной. — Это легко. Просто останься со мной рядом.
— Нет! — твердо ответил он и снова поцеловал Луну. Быстро и обжигающе. Она осторожно провела ладонью по его щеке, и Джордж отпрянул. А потом слегка оттолкнул ее от себя, и Луна сразу же почувствовала, как ей будет не хватать его объятий. — Я знаю, ты простишь, потому что ты иначе и не можешь.
— Ты не веришь себе и миру, — покачала она головой. — И ты не хочешь уходить.
— Зато я верю в тебя, — грустно улыбнулся Джордж и аппарировал — слишком быстро, чтобы Луна успела помешать ему.
Тишина звенела, отдаваясь болью в висках. Луна обняла себя руками за плечи и замерла, глядя туда, где еще несколько секунд назад стоял Джордж, а на ее коже все еще ощущались его слезы, его грусть и его прощание.
Закат был не менее прекрасен, чем рассвет. Окрашенное в красноватый оттенок небо, казалось, согревало одним своим видом, будто хотело укрыть мягким покрывалом приближающегося вечера. Луна стояла на крыльце своего дома и печально улыбалась, вслушиваясь в шепот ветра.
Иногда недостаточно просто остановиться и оглядеться по сторонам, порой нужно еще и найти в себе силы, чтобы попросить о помощи, если все найденные ответы так или иначе по-прежнему больно ранят.
Джордж, приняв решение, не зашагал вперед — он только убежал от всего, что было ему дорого, но причиняло боль — Луна была в этом уверена. А еще она наверняка знала, что не оставит все, как есть. Что завтра, когда на мир уже ляжет первый отпечаток грустной холодной осени, Луна обязательно найдет Джорджа и еще раз протянет ему руку, но не для того, чтобы попрощаться, а для того, чтобы больше никогда не отпускать.
— Но ты пришел, значит… — начала она, отстранившись, но замолчала, когда заглянула в его глаза. Там было слишком много печали и боли.
— Помнишь, — сказал Джордж, — когда-то мы с тобой говорили, и ты сказала, что не всегда нужно во что бы то ни стало стремиться вперед, не обращая внимание на трудности, иногда нужно остановиться на мгновение и замереть, чтобы почувствовать дыхание ветра и прислушаться к себе? Я вспомнил эти твои слова совсем недавно, когда ты мне приснилась. И я сделал, как ты советовала.
— И что же ты услышал в себе? — спросила она, точно зная, что ответ ей не понравится.
— То, что должен был услышать уже давно. Теперь я знаю, как мне поступить, чтобы было не так больно. Но я… должен теперь дышать без тебя.
— А как же я?
— У тебя есть весь мир, и тебе нужно его согревать, — сказал он, погладив Луну по голове.
— Ты уйдешь. Но только не сейчас, — проговорила Луна чуть дрогнувшим голосом и притянула Джорджа к себе, чтобы поцеловать.
И он ответил на поцелуй, отбросив всякую осторожность. Его теплые мягкие губы были почему-то сладкими, слишком сладкими, но Луне все равно так не хотелось, чтобы этот поцелуй прерывался. Только она знала, что ничто не может быть вечным. Она наслаждалась прикосновениями, такими необходимыми сейчас, словно они были воздухом, стараясь запомнить все: ощущения, эмоции, тепло, мягкую нежность таких желанных губ. Она гладила его по волосам, шее, плечам, чувствуя жар его кожи. Только одно она не хотела запоминать — горечь тоски, которая уже окутала их маленький, пока еще общий мирок, в котором сейчас были только они — Луна и Джордж, отчаянно цепляющиеся за мгновение и друг за друга.
Поцелуй все же прервался, и Луна задрожала, но совсем не от холода, Джордж снова привлек ее к себе, бережно обнимая, как хрупкую стеклянную статую. Луне казалось, что сейчас она и правда могла бы разбиться на сотни мелких осколков, если бы вдруг упала.
— А помнишь наш первый поцелуй? — спросила она тихо.
— «Наш» поцелуй? — едва слышно хмыкнул Джордж, слегка улыбнувшись. — Да это ты меня поцеловала, причем так неожиданно, что я еще долго не мог прийти в себя. А потом мне даже начало сниться, как мы вместе гуляем по тому полю из разноцветных цветов. И у меня уже не было ни малейшего шанса забыть о тебе.
— Ты мне тоже снился, так что я тоже думала о тебе.
— А сейчас снюсь? — то ли с надеждой, то ли с опаской спросил Джордж.
— Конечно, — ответила она. — Только ты всегда уходишь, даже в моих снах.
Джордж застыл, перестав дышать на несколько мгновений, а потом отчаянно прошептал, прижав Луну к себе еще сильнее:
— Прости меня. Прости, пожалуйста, но я не могу поступить иначе.
— Можешь, — сказала она, стараясь казаться спокойной. — Это легко. Просто останься со мной рядом.
— Нет! — твердо ответил он и снова поцеловал Луну. Быстро и обжигающе. Она осторожно провела ладонью по его щеке, и Джордж отпрянул. А потом слегка оттолкнул ее от себя, и Луна сразу же почувствовала, как ей будет не хватать его объятий. — Я знаю, ты простишь, потому что ты иначе и не можешь.
— Ты не веришь себе и миру, — покачала она головой. — И ты не хочешь уходить.
— Зато я верю в тебя, — грустно улыбнулся Джордж и аппарировал — слишком быстро, чтобы Луна успела помешать ему.
Тишина звенела, отдаваясь болью в висках. Луна обняла себя руками за плечи и замерла, глядя туда, где еще несколько секунд назад стоял Джордж, а на ее коже все еще ощущались его слезы, его грусть и его прощание.
Закат был не менее прекрасен, чем рассвет. Окрашенное в красноватый оттенок небо, казалось, согревало одним своим видом, будто хотело укрыть мягким покрывалом приближающегося вечера. Луна стояла на крыльце своего дома и печально улыбалась, вслушиваясь в шепот ветра.
Иногда недостаточно просто остановиться и оглядеться по сторонам, порой нужно еще и найти в себе силы, чтобы попросить о помощи, если все найденные ответы так или иначе по-прежнему больно ранят.
Джордж, приняв решение, не зашагал вперед — он только убежал от всего, что было ему дорого, но причиняло боль — Луна была в этом уверена. А еще она наверняка знала, что не оставит все, как есть. Что завтра, когда на мир уже ляжет первый отпечаток грустной холодной осени, Луна обязательно найдет Джорджа и еще раз протянет ему руку, но не для того, чтобы попрощаться, а для того, чтобы больше никогда не отпускать.
Страница 2 из 2
