Фандом: Гарри Поттер. Однажды Сириус увидел мотоцикл, и все заверте…
Добавить в моё избранное
12 мин, 25 сек 3925
Он пролетел вверх по лестнице, по дороге опрокинув какую-то вазу — вслед понеслась ругань с портрета, и Сириус показал возмущенному предку язык. В комнате он сразу подбежал к кровати и сунул руку в тайник в спинке. Там, на заботливо и неумело сделанной полочке, дожидался своего часа тяжелый бархатный мешочек. Сириус, дрожа от нетерпения, вынул заначку, развязал затянутую веревочку зубами и, замирая, высыпал галлеоны и сикли на покрывало.
Следующие несколько минут он тщательно подсчитывал сбережения. Закончив с этим, он счастливо вздохнул: вместе с сегодняшним подарком щедрого дяди Альфарда у него было целых восемьдесят галлеонов и четыре сикля. Если верить матери, а оснований для обратного у Сириуса не было, то этих денег должно было хватить.
Сириус быстро рассовал деньги по карманам, схватил со стула мантию и, напяливая ее на бегу, рванул вниз. Кричер, только что собравший разбитую вазу, еле успел отскочить, но вазу выронил, и она с глухим треском бухнулась на пол. Потреты вновь завопили, Кричер запищал, но Сириусу было не до них. Больше всего он боялся, что замечательная штуковина уже исчезла с площади Гриммо.
У входной двери Сириус остановился и на секунду задумался. Дом без родителей он еще никогда не покидал. Отец и дядя Альфард рассказывали всякие ужасы — что дом не виден магглам, что машины могут его, Сириуса, ненароком сбить, что потом он может не вернуться обратно и навсегда остаться в туманном, сыром и опасном городе. Обычно Сириуса это не то что пугало, но несколько нервировало: магглы были милыми, но странными, они всегда поступали так, как им подсказывало что-то их, маггловское, и от них непонятно, чего было ждать. Сириус вспомнил, как год назад он удрал от матери в каком-то парке, и маггловские мальчишки потащили его с собой играть в круглый шар, потому что у них никто не хотел быть… «Голпиреком», — вспомнил Сириус. Но игра ему не понравилась — мальчишки гоняли шар между собой, а в него почему-то норовили этим шаром попасть. Потом он увидел, как странный дядька с красным носом показывает волшебство, подошел и запустил в небо несколько красных и очень легких шаров. И совершенно не понял, почему какая-то девочка заплакала, а дядька с красным носом испуганно тряс его за плечи и спрашивал, как он это сделал. Потом какая-то седая леди с собачкой искала вместе с ним его родителей, и леди была очень, очень приятной, но Сириусу совсем не понравились ее слова, что его накажет Иисус, если он будет… что там было еще, Сириус не запомнил.
Иисуса он знал, и в понятии Сириуса он совершенно не был злым, только вот равнодушным. Однажды, под таким же, как и сегодня, проливным дождем, Сириус подал золотой галлеон маггле-нищенке. Но маггла повертела галлеон, улыбнулась и сказала, что дождь — это слезы господа, которые он льет, когда видит несправедливость. Сириус немедленно спросил, почему же кто-то плачет вместо того, чтобы что-то исправить, и маггла рассердилась.
Магглы были очень, очень странными.
Но то, что у них было, было воистину замечательным.
Сириус собрался с силами и решительно толкнул дверь на улицу. Порыв ветра чуть не сбил его с ног.
Сириус, отряхиваясь то и дело от дождя, завертел головой. Его мечта никуда не делась, она так и стояла, забытая, на площади, и покорно мокла. Сириус выпустил дверь и побежал.
Мечта была совсем рядом — только протяни руку за пелену дождя. Сириус так и сделал — мечта оказалась вполне осязаемой и даже еще теплой, почти живой. Это не могло не настораживать — отец всегда повторял, что даже магией ничего нельзя получить сразу и нужно приложить усилия. Все было как-то очень просто.
Сириус замер, постоял, подумал и смахнул рукой с кожаного сиденья капли. Это не очень помогло — сиденье тут же намокло снова. Сириус пожалел, что у него нет под рукой палочки.
Самым интересным было то, что Сириус назвал про себя «сердцем» — теплое, даже еще горячее, нечто под сиденьем. Когда на«сердце» попадали капли, от него шел пар… Сириус осторожно коснулся рукой«сердца» — оно не обожгло, но было действительно теплым, почти горячим, и показалось — билось…
Сириус даже всхлипнул от восторга и, повинуясь какому-то странному чувству, снова стал смахивать капли во всего подряд. И удивительное дело — дождь больше не попадал туда, где Сириус проводил рукой. Сам Сириус уже давно вымок до нитки и совсем не думал о том, что будет, если его хватятся дома.
— Ты что это тут делаешь? — услышал он голос — не столько сердитый, сколько искренне удивленный. — Ты… ты как это делаешь, мелкий?
Сириус вздрогнул и обернулся — перед ним стоял парень, тот самый, хозяин этой невероятной штуковины, и был он совсем еще молодым — лет двадцати, а быть может, и меньше. Он был в кожаной крутке, в руке держал папку. Сириус осмелел.
— Сколько вы хотите за это, сэр? — с достоинством спросил он, небрежно кивая на… он так и не знал, как это называется, но вышел из положения с честью.
Следующие несколько минут он тщательно подсчитывал сбережения. Закончив с этим, он счастливо вздохнул: вместе с сегодняшним подарком щедрого дяди Альфарда у него было целых восемьдесят галлеонов и четыре сикля. Если верить матери, а оснований для обратного у Сириуса не было, то этих денег должно было хватить.
Сириус быстро рассовал деньги по карманам, схватил со стула мантию и, напяливая ее на бегу, рванул вниз. Кричер, только что собравший разбитую вазу, еле успел отскочить, но вазу выронил, и она с глухим треском бухнулась на пол. Потреты вновь завопили, Кричер запищал, но Сириусу было не до них. Больше всего он боялся, что замечательная штуковина уже исчезла с площади Гриммо.
У входной двери Сириус остановился и на секунду задумался. Дом без родителей он еще никогда не покидал. Отец и дядя Альфард рассказывали всякие ужасы — что дом не виден магглам, что машины могут его, Сириуса, ненароком сбить, что потом он может не вернуться обратно и навсегда остаться в туманном, сыром и опасном городе. Обычно Сириуса это не то что пугало, но несколько нервировало: магглы были милыми, но странными, они всегда поступали так, как им подсказывало что-то их, маггловское, и от них непонятно, чего было ждать. Сириус вспомнил, как год назад он удрал от матери в каком-то парке, и маггловские мальчишки потащили его с собой играть в круглый шар, потому что у них никто не хотел быть… «Голпиреком», — вспомнил Сириус. Но игра ему не понравилась — мальчишки гоняли шар между собой, а в него почему-то норовили этим шаром попасть. Потом он увидел, как странный дядька с красным носом показывает волшебство, подошел и запустил в небо несколько красных и очень легких шаров. И совершенно не понял, почему какая-то девочка заплакала, а дядька с красным носом испуганно тряс его за плечи и спрашивал, как он это сделал. Потом какая-то седая леди с собачкой искала вместе с ним его родителей, и леди была очень, очень приятной, но Сириусу совсем не понравились ее слова, что его накажет Иисус, если он будет… что там было еще, Сириус не запомнил.
Иисуса он знал, и в понятии Сириуса он совершенно не был злым, только вот равнодушным. Однажды, под таким же, как и сегодня, проливным дождем, Сириус подал золотой галлеон маггле-нищенке. Но маггла повертела галлеон, улыбнулась и сказала, что дождь — это слезы господа, которые он льет, когда видит несправедливость. Сириус немедленно спросил, почему же кто-то плачет вместо того, чтобы что-то исправить, и маггла рассердилась.
Магглы были очень, очень странными.
Но то, что у них было, было воистину замечательным.
Сириус собрался с силами и решительно толкнул дверь на улицу. Порыв ветра чуть не сбил его с ног.
Сириус, отряхиваясь то и дело от дождя, завертел головой. Его мечта никуда не делась, она так и стояла, забытая, на площади, и покорно мокла. Сириус выпустил дверь и побежал.
Мечта была совсем рядом — только протяни руку за пелену дождя. Сириус так и сделал — мечта оказалась вполне осязаемой и даже еще теплой, почти живой. Это не могло не настораживать — отец всегда повторял, что даже магией ничего нельзя получить сразу и нужно приложить усилия. Все было как-то очень просто.
Сириус замер, постоял, подумал и смахнул рукой с кожаного сиденья капли. Это не очень помогло — сиденье тут же намокло снова. Сириус пожалел, что у него нет под рукой палочки.
Самым интересным было то, что Сириус назвал про себя «сердцем» — теплое, даже еще горячее, нечто под сиденьем. Когда на«сердце» попадали капли, от него шел пар… Сириус осторожно коснулся рукой«сердца» — оно не обожгло, но было действительно теплым, почти горячим, и показалось — билось…
Сириус даже всхлипнул от восторга и, повинуясь какому-то странному чувству, снова стал смахивать капли во всего подряд. И удивительное дело — дождь больше не попадал туда, где Сириус проводил рукой. Сам Сириус уже давно вымок до нитки и совсем не думал о том, что будет, если его хватятся дома.
— Ты что это тут делаешь? — услышал он голос — не столько сердитый, сколько искренне удивленный. — Ты… ты как это делаешь, мелкий?
Сириус вздрогнул и обернулся — перед ним стоял парень, тот самый, хозяин этой невероятной штуковины, и был он совсем еще молодым — лет двадцати, а быть может, и меньше. Он был в кожаной крутке, в руке держал папку. Сириус осмелел.
— Сколько вы хотите за это, сэр? — с достоинством спросил он, небрежно кивая на… он так и не знал, как это называется, но вышел из положения с честью.
Страница 2 из 4
