Фандом: Гарри Поттер. Ты пойдешь со мной на бал? — спрашивает кто-то рядом. Лили вздрагивает, поднимает голову от пергамента и замирает от накатившего ужаса.
Добавить в моё избранное
16 мин, 23 сек 14477
Рядом с ней, небрежно сложив руки на груди и опершись бедром о стол, стоит Максимилиан Нотт и выжидающе на нее смотрит.
— Нет, Макс. Не пойду, — отвечает Лили и снова утыкается взглядом в пергамент, стараясь всеми силами не обращать на Макса внимания. Но у нее не получается.
Макс хмыкает, подходит ближе и наклоняется к ней, почти касаясь подбородком ее макушки.
— А почему? Мисс Зазнайка не желает водиться со страшным Ноттом? Вдруг он укусит ее в темном углу? — спрашивает он, и Лили чувствует, как по спине бежит дрожь, а сердце начинает бешено колотиться.
— Нет, Макс, не боюсь. Просто я не хочу идти на бал с тобой.
— Врешь, — шепчет он. — Врешь, что не боишься, и врешь, что не хочешь. Как у героя всего магического мира могла получиться такая врушка?
Лили и сама знает, что врет, и напоминать ей об этом не нужно. Только это ничего не меняет. Она не пошла бы с ним на бал, даже если бы он был последним парнем во всем Хогвартсе. Ни за что и никогда. Просто не пошла бы.
И странное тепло, волной распространяющееся от его рук, не переубедит ее. И дыхание, которое шевелит волосы на макушке, и странный тягучий жар внутри. Нет, нет и еще раз нет. Себя бы еще убедить.
Макс опускается на скамью за ней и кладет ладони на бедра Лили, отчего та замирает, как олененок, который чувствует опасность. Во всей этой позе есть что-то настолько непристойное, почти гадкое, что Лили очень хочет убежать, но не может. Она никогда не может от него убежать, словно она попала в капкан, а злой охотник забавляется с ней, то приоткрывая стальные челюсти и давая вытянуть израненную ногу, то захлопывая их обратно и причиняя боль.
— Ну так что, Лили? Ты не передумала? — снова шепчет Макс ей на ухо, а потом нежно, еле заметно целует кожу за ним, и Лили снова вздрагивает, от отвращения и от непонятного чувства, которое у нее не получается описать. Оно похоже на цунами, неожиданное и смертельно опасное, крушащее все на своем пути, не оставляющее даже шанса на спасение. Оно мгновенно смывает все мысли, оставляя только липкий густой туман в голове и томный жар где-то между бедер. Заставляет приоткрывать рот, закрывать глаза и мечтать о чем-то запретном.
— Н-нет, — выдавливает из себя Лили. — Меня уже пригласили.
— Ты снова врешь, девочка моя. Кто тебя пригласил? Ну, ответь!
Лили мотает головой, и так получается, что прижимается виском прямо к губам Макса, удивительно теплым и твердым, и от этого прикосновения сердце заходится, как ненормальное, и с губ срывается тихий всхлип.
Горячие ладони — почему такие горячие? — гладят ее ноги, от бедер к ступням и обратно, и Лили не в состоянии думать больше ни о чем, кроме этих прикосновений. Возбуждающих, жарких, требовательных, обещающих.
— Ну нет так нет, — неожиданное фыркает Макс, резко встает и уходит, оставляя Лили умирать от желания продлить эти невыносимые ласки.
Лили тихо стонет и утыкается лбом в колени. За что? Почему он привязался именно к ней? Она не может вспомнить, в какой момент это началось. Когда Макс заявил на нее свои права, один взглядом расшугав всех поклонников? Вначале она ничего не замечала, радуясь возможности побыть немного одной. Ровно до того момента, пока он первый раз не подошел к ней и не посмотрел на ее губы. Всего лишь посмотрел, ничего не сказал, но ей сразу стало понятно, что именно он собирается сделать, и она даже успела отшатнуться.
Только не поцелуи, только не с ним. С кем угодно, хоть с горным троллем, но только не с Максом. Хотя она сама не понимает, почему же не с ним.
Макс красив, почти так же как Скорпиус. Нет, совсем не так. В Скорпиусе преобладают светлые краски. Белые волосы, серые глаза, бледная кожа. А Макс похож на темную ночь, опасную и загадочную. Черные волосы, темные, почти черные глаза, длинные ресницы — и неожиданно белая кожа, словно выбеленная специально. Про Макса ходит много слухов, например, что он сын Северуса Снейпа. И в это верят почти все, но не Лили. Да и Снейп отнюдь не кажется ей опасным, а вот Макс…
Если бы Лили пришлось придумывать новое слово, обозначающее что-то, к чему не стоит прикасаться, или стремиться, или находиться рядом и о чем нельзя даже задумываться, то она без колебаний назвала бы это Максом.
— Эй, что с тобой? — спрашивает рядом кто-то, и Лили снова дергается и чуть не падает со скамьи. — Лили?
Моргана Нотт садится напротив нее, смотрит с интересом. Ждет ответа. Лили понимает, что Моргана, скорее всего, знает о том, что только что произошло, но не скажет ни слова, пока Лили не сознается сама.
Таков их негласный договор. Не задавать вопросов и не давать советов друг другу. Ни Лили Моргане, влюбленной в Ала. Ни Моргана Лили, страдающей от действий Макса.
И Лили очень хочется промолчать, заставить себя забыть все те эмоции, которые она испытывает в присутствии Макса, но она не может.
— Нет, Макс. Не пойду, — отвечает Лили и снова утыкается взглядом в пергамент, стараясь всеми силами не обращать на Макса внимания. Но у нее не получается.
Макс хмыкает, подходит ближе и наклоняется к ней, почти касаясь подбородком ее макушки.
— А почему? Мисс Зазнайка не желает водиться со страшным Ноттом? Вдруг он укусит ее в темном углу? — спрашивает он, и Лили чувствует, как по спине бежит дрожь, а сердце начинает бешено колотиться.
— Нет, Макс, не боюсь. Просто я не хочу идти на бал с тобой.
— Врешь, — шепчет он. — Врешь, что не боишься, и врешь, что не хочешь. Как у героя всего магического мира могла получиться такая врушка?
Лили и сама знает, что врет, и напоминать ей об этом не нужно. Только это ничего не меняет. Она не пошла бы с ним на бал, даже если бы он был последним парнем во всем Хогвартсе. Ни за что и никогда. Просто не пошла бы.
И странное тепло, волной распространяющееся от его рук, не переубедит ее. И дыхание, которое шевелит волосы на макушке, и странный тягучий жар внутри. Нет, нет и еще раз нет. Себя бы еще убедить.
Макс опускается на скамью за ней и кладет ладони на бедра Лили, отчего та замирает, как олененок, который чувствует опасность. Во всей этой позе есть что-то настолько непристойное, почти гадкое, что Лили очень хочет убежать, но не может. Она никогда не может от него убежать, словно она попала в капкан, а злой охотник забавляется с ней, то приоткрывая стальные челюсти и давая вытянуть израненную ногу, то захлопывая их обратно и причиняя боль.
— Ну так что, Лили? Ты не передумала? — снова шепчет Макс ей на ухо, а потом нежно, еле заметно целует кожу за ним, и Лили снова вздрагивает, от отвращения и от непонятного чувства, которое у нее не получается описать. Оно похоже на цунами, неожиданное и смертельно опасное, крушащее все на своем пути, не оставляющее даже шанса на спасение. Оно мгновенно смывает все мысли, оставляя только липкий густой туман в голове и томный жар где-то между бедер. Заставляет приоткрывать рот, закрывать глаза и мечтать о чем-то запретном.
— Н-нет, — выдавливает из себя Лили. — Меня уже пригласили.
— Ты снова врешь, девочка моя. Кто тебя пригласил? Ну, ответь!
Лили мотает головой, и так получается, что прижимается виском прямо к губам Макса, удивительно теплым и твердым, и от этого прикосновения сердце заходится, как ненормальное, и с губ срывается тихий всхлип.
Горячие ладони — почему такие горячие? — гладят ее ноги, от бедер к ступням и обратно, и Лили не в состоянии думать больше ни о чем, кроме этих прикосновений. Возбуждающих, жарких, требовательных, обещающих.
— Ну нет так нет, — неожиданное фыркает Макс, резко встает и уходит, оставляя Лили умирать от желания продлить эти невыносимые ласки.
Лили тихо стонет и утыкается лбом в колени. За что? Почему он привязался именно к ней? Она не может вспомнить, в какой момент это началось. Когда Макс заявил на нее свои права, один взглядом расшугав всех поклонников? Вначале она ничего не замечала, радуясь возможности побыть немного одной. Ровно до того момента, пока он первый раз не подошел к ней и не посмотрел на ее губы. Всего лишь посмотрел, ничего не сказал, но ей сразу стало понятно, что именно он собирается сделать, и она даже успела отшатнуться.
Только не поцелуи, только не с ним. С кем угодно, хоть с горным троллем, но только не с Максом. Хотя она сама не понимает, почему же не с ним.
Макс красив, почти так же как Скорпиус. Нет, совсем не так. В Скорпиусе преобладают светлые краски. Белые волосы, серые глаза, бледная кожа. А Макс похож на темную ночь, опасную и загадочную. Черные волосы, темные, почти черные глаза, длинные ресницы — и неожиданно белая кожа, словно выбеленная специально. Про Макса ходит много слухов, например, что он сын Северуса Снейпа. И в это верят почти все, но не Лили. Да и Снейп отнюдь не кажется ей опасным, а вот Макс…
Если бы Лили пришлось придумывать новое слово, обозначающее что-то, к чему не стоит прикасаться, или стремиться, или находиться рядом и о чем нельзя даже задумываться, то она без колебаний назвала бы это Максом.
— Эй, что с тобой? — спрашивает рядом кто-то, и Лили снова дергается и чуть не падает со скамьи. — Лили?
Моргана Нотт садится напротив нее, смотрит с интересом. Ждет ответа. Лили понимает, что Моргана, скорее всего, знает о том, что только что произошло, но не скажет ни слова, пока Лили не сознается сама.
Таков их негласный договор. Не задавать вопросов и не давать советов друг другу. Ни Лили Моргане, влюбленной в Ала. Ни Моргана Лили, страдающей от действий Макса.
И Лили очень хочется промолчать, заставить себя забыть все те эмоции, которые она испытывает в присутствии Макса, но она не может.
Страница 1 из 5
