Кукловод

— Ну прости, что я спасла тебя от смерти!

— Я бессмертен!

— До первого кусочка свинца в твоей тупой башке!

— Меня нельзя убить никаким оружием, я бог!

— Ты ничтожество! — я взорвалась, не сумев больше сдерживать накопившиеся гнев и панику. — Огрызок, выброшенный на мостовую, тебя пинают, надеясь зашвырнуть подальше! Ты перестал был богом, но от этого не стал человеком. Не умеешь бояться за свою жизнь… Вот чёрт, прости…

К концу речи я совсем ослабела; в груди извивалась змея, метящая жалом прямо в сердце. Я не могла вздохнуть, из-за приступа паники или тугого кома в горле, и всё не смела поднять взгляд. Так и умру, зная что и кому наговорила.

— Элис. Посмотри на меня. Я не сержусь.

Слова застали врасплох. Я обернулась к Шео. Робкая улыбка застряла на лице, из горла вырвался судорожный хрип… Над моим богом стояло кроваво-красное четырёхрукое существо, победно буравящее меня глазами. Оно оскалило демонические клыки в подобии улыбки, и когтистой лапой схватило Шеогората за плечо. Мгновение — и две фигуры исчезли в клубах сизого дыма.

Не знаю, сколько прошло времени, но на улице почти успело стемнеть. Я сидела, привалившись к машине, и безучастно смотрела на расползающуюся лужу крови. Но — не иначе в насмешку — кровотечение довольно скоро прекратилось. Быстрая смерть отменялась. Ну и ладно.

Перед глазами стояло чудовище. Дагон. Дагон! Он забрал!

Странно, но за всё это время до меня так и не доехала полиция. Счастливая случайность или часть плана принцев? Может, и наёмников они убили сами, чтобы раньше времени не испортить себе веселье? Но какая разница. Его забрали, а меня забыли, может, надеялись, что я подохну сама. Либо я для них ничтожней букашки, не стоящей даже поднятого сапога.

Но меня подбросило вверх; тело прошила знакомая судорога осенения. Я кое-как заткнула Глок и Зиг Зауэр за пояс, подползла к задней двери, стянула с сидения лук и колчан, крепко прижав их к себе.

Не бывает немагических миров — так он сказал целую вечность назад. А вдруг сработает? Должно.

Не бывает немагических миров.

Милосердная Матушка, пошли мне своё дитя, ибо грехи недостойных должны быть омыты в крови и страхе.

Тишина.

Ты слышишь меня, Мать Ночи? Я знаю, слышишь. Ну же, ответь!

Пальцы нервно сжимают оружие.

Тишина.

Не бывает немагических миров.

Проснись, сморщенная карга! Возьми трубку, я буду кричать, пока не подохну!

«Дитя.»

Ты знаешь, что мне нужно.

«Ты готова к этому пути? Он долог, труден, и, вероятно, закончится твоей смертью.»

Давай!

«Даю тебе последний шанс. Закрой свои раны, доберись до людей, живи спокойной жизнью.»

Жизнью?! Для этого ты отправила меня в Скайрим — чтобы сейчас я просто сдалась?

«Ты догадливая. Ты сможешь увидеть истину. Удачи.»

Мгновенная чернота — и хлопок телепортации.

Хоть у Мерунеса на задворках — я тебя найду!

Часть 5. И под подушку компас положи

Так всегда мой мозг работает — цепляется за крошечную деталь, самый тонкий лучик надежды, и раздувает его в историю, где хорошие люди спасены, плохие — наказаны, и где всегда счастливый конец. Вот и сейчас, едва я осознала, что могу попасть в Нирн прямиком с Земли, в голове уже представляла, как надираю рога злюке Мерунесу и героически вырываю доброго друга Шео из когтистых лапок смерти. Но телепортация была лишь первой ступенькой на огромной-преогромной лестнице, верха которой даже не было видно сквозь туман и пепел.

Вся решимость и ясность действий мигом испарились, стоило ногам коснуться промёрзлой скайримской земли. Раненую и дезориентированную, меня выбросило на кладбище. Хороший у Матери Ночи юмор! Зубастые надгробия, одни завитые плющом и битые многие годы колючими ветрами, другие настолько свежие, что их венчали букеты цветов, они выстроились вокруг меня изогнутыми рядами, словно круги на воде, потревоженной мной-камнем; будто прутья клетки, через которые не пробиться мне-птице. А я и вправду не могла покинуть это пробирающее до дрожи место, ведь ноги в который раз отказывались держать. Я устало смотрела на молчаливых каменных стражей, и не осознавая, что от усталости привалилась спиной к одному из них. Лук давно выпал из ослабевшей руки, и теперь терялся своим изумрудным кружевом на такой же изумрудной траве. Подойди ко мне кто — с лёгкостью мог бы добить, ведь сейчас даже достать пистолет из-за пояса я была не в силах. Так и скользила расфокусированным взглядом, не отличая толком широкие стволы деревьев от каменных домов, спрятавшихся в отдалении. Ночь… Как и там, откуда я прилетела, в провинции наступала ночь. Всё сильнее покалывало холодом руки, затянутые в потёртый домашний свитер. От сонливости, или от кровопотери, веки наливались свинцом. Но я ещё успела заметить, как из глубины мрака ко мне направляется высокая фигура.