Кукловод

Цицерон буквально мурлыкал от удовольствия, так похожий на кота, объевшегося сливок. Он зачерпнул перчаткой гору кристально белого снега и начал протирать забрызганный кровью кинжал.

— Рилл думает построить Матушке святилище, там, в холодном Скайриме…

Я поняла, к чему он клонит. Если тело Матери Ночи будет помещено в склеп с надлежащими условиями, необходимость в должности Хранителя в Братстве отпадёт. И мужчина напротив меня, удивительным образом сочетающий в себе детскую непосредственность и маниакальную жестокость, сможет вырваться из каменного мешка Убежища и вдоволь «порезвиться» на всех землях, где несчастные люди осмеливаются взывать к тёмным силам с просьбой оборвать чью-то жизнь.

Страшно даже подумать об этом.

Рассвет — стенание и злоба. Хочешь поселиться в матушкином особняке, а она вычеркнула тебя из завещания? Собери денег на всю свою семью — добрый дядя Цицерон придёт и решит твои проблемы, всё равно завистливый братик рано или поздно додумался бы сделать то же самое.

Полуденное солнце — интриги и ложь. Красавица-невеста нагуляла полукровку от данмерского ублюдка? Смешной человек в ярких одеждах разберётся и с ним, и с ней, а заодно и плодом их любви. А быть молодым вдовцом не так уж и плохо.

Вечерняя звезда — тень, дрожащая от гнева. Невидимая рука занесёт кинжал над твоим бывшим соратником, которого подкупили коварные враги. Этой ночью город будет спать спокойно, ворота не откроются захватчикам, но чьи-то сыновья больше никогда не обнимут любимого папу.

Весь мир так жил, и этого не стереть, не вычеркнуть. Но раньше я помогала убивать кучи пикселей и текстур, а сейчас на кону жизни реальных людей, четыре из которых только что оборвались по моей вине. И ради чего?

Узнаю, когда доберусь до Обливиона! Я мысленно дала себе подзатыльник и попыталась улыбнуться. Судя по ответной ухмылке Цицерона, вышло не очень хорошо.

— Слышащая слишком много думает! Хватит отворачивать свой миленький носик всякий раз, когда проливается кровь, это, знаешь ли, не идёт… человеку с нашими интересами. Так что побыстрей говори, куда идти дальше, пока я не пошёл прирезать чьих-нибудь детишек!

Хранитель вторил моим мыслям — кроме фразы про детей, конечно.

— Нам нужна соль пустоты и частица дракона. Только я не представляю, где и как всё это добыть.

— О, Цицерон может кое с чем помочь! Ещё в Убежище, когда ты перечисляла компоненты, я вспомнил об одном трофее… Так, где же оно…

После копаний в сумке на свет была извлечена изогнутая пластина треугольной формы, довольно толстая и увесистая. Она тускло зеленела на солнце, в тени становясь практически чёрной. Хранитель сиял лучезарной улыбкой и чуть не пританцовывал на месте.

— У тебя всё это время была чешуя дракона? И ты молчал?!

От злости я запустила ценным ингредиентом в Хранителя. Но его рефлексы! Вместо того, чтобы мирно врезаться в чью-то не в меру болтливую голову, чешуйка пролетела с десяток футов и нырнула в сугроб.

… Спустя четверть часа барахтанья в снегу мы с Цицероном напоминали криво слепленных снеговиков; от моего гнева не осталось и следа. Второй компонент ведь у нас? И не важно, про что него «забыли» рассказать в начале пути.

— Извини… — пролепетала я, выковыривая снег из капюшона накидки. — Только давай ты больше не будешь оставлять подобные сюрпризы на потом? У меня и так нервы ни к чёрту с этими даэ…

Я в панике закусила губу, обрывая саму себя. В Братстве знают о том, что мне нужны ингредиенты, но о конечной цели я не сказала ни слова. Как бы это выглядело? «Я иду штурмовать Обливион, сделайте мне пока венок на могилу из паслёна, что-то он у вас буйно разросся у входа»… Невероятный кредит доверия позволил обойтись дежурной фразой «так надо». Но Цицеро, заметивший мою оговорку, понятия не имел ни о каких кредитах.

— Слышащая когда-нибудь расскажет, что происходит? — жалобно протянул имперец, — Только не ври Цицерону, бегающие глазки и нездоровый румянец не идут этому личику!

— Нельзя ли выяснения перенести на попозже?

— На то «попозже», когда ты опять скроешься на неизвестно сколько времени?! — гневно завопил мой спутник, буквально с каждым словом делая смешные взмахи руками. — Имею я право знать, из-за чего ты утащила меня так далеко от Семьи на эту чёртову землю? Ох, прости, конечно, Слышащая знает, что делает, не глупому убийце ей перечить…

Под конец голос Цицерона звучал совсем тихо, видимо, ему стало стыдно за вспышку гнева. Но это не отменяло того факта, что он был абсолютно прав.

Я подошла к Хранителю, сконфуженно разглядывающему свои ботинки. Даже при своём невысоком росте он был выше меня на полголовы, но всё равно умудрялся вопрошающе глядеть из-под насупленных бровей. На него было невозможно злиться. Сумасшедший, вспыльчивый, с огромным кладбищем за плечами — уже успел стать родным.