Весна

Он толкнул дверь и вошел в комнату сына, воспоминания о ненависти которой тут же обушились на его плечи. Трандуил тяжело вздохнул и, поддерживая сына одной рукой, другой рукой стал поправлять смятые простыни.

— Baw… — Леголас резко нахмурился и зашевелил губами, но больше ничего понять было невозможно. Зрачки быстро и хаотично двигались под веками, на лбу появилась маленькая складка.

Трандуил положил Леголаса к кровать, аккуратно снял его сапоги, кафтан, штаны, укрыл одеялом, но Леголас тут же его смял и снова сдернул с себя.

Трандуил заволновался и снова накрыл сына одеялом и сжал его руки в своих.

Он наклонился и стал шептать Леголасу на ухо слова, он не пытался сохранить нить повествования, старался только, чтобы звучало звучно, легко и как можно нежнее.

Почему Леголасу снились такие тревожные сны? Отчасти, он знал, что было главной тревогой Леголаса — он сам и его «отсутствие», как в жизни дворца, как и в жизни самого Леголаса.

Он, Леголас, наверное сильно боится, и это его тревожит. Трандуил возненавидел себя и свою слабость.

Он мягко коснулся пальцами лба Леголаса, погладил, провел по волосам… Попытался передать ему свое тепло, постарался впустить в него тепло и свет Narbeleth.

Трандуил облегченно вздохнул, когда складка между бровями Леголаса разгладилась и дыхание его стало не таким взволнованным.

Вдруг лицо Леголаса приняло мученическое выражение.

— Avo garo… — Леголас хмурился и на его лице читалась какая-то обреченность.

Трандуил знал, что это не ему он шепчет это предупреждение, но так хотелось верить, что Леголасу снился он. Но и одновременно Трандуил боялся представить, что так мучало его сына. Он боялся, что в кошмаре Леголаса, он был главным мучителем…

Трандуил резко выдохнул и хотел было постыдно сбежать из покоев Леголаса, как…

— Папа?

Он резко развернулся, подлетел к кровали и опустился на колени. Леголас приподнялся над подушками, щуря глаза, на лице озадаченность.

— Ты будешь рядом со мной этой ночью, ada? — Леголас почти обреченно просил, не глядя в глаза Трандуилу. А сам Трандуил понял, что это он снился сыну. Что же это был за сон? — Не уйдешь, как всегда?

Трандуилу захотелось упасть и разрыдаться. Он не умел обещать, не мог, не мог!… Трандуил разрывался изнутри.

— Gweston. — он не мог его бросить, ради своего глупого самолюбия, для него нет оправданий. Он должен забыть, отпустить ее, как она отпустила, бросила и, скорее всего, забыла его. Не должен цепляться за прошлое, не должен…

Леголас испутующе прищурился и, расслабившись, опустился на подушки.

Это обещание он сдержит. Трандуил обошел кровать с другой стороны, опустился радом с Леголасом на подушки и положил руку сыну на лоб, другой рукой обнял его и положил Леголасу в руку заколку.

Нет — это, конечно не трудно. Зима ушла, забрав с собой часть боли, а от второй части боли ему поможет избавиться Леголас. Они избавятся от нее вместе.

Нет — это, конечно, не трудно.

Трандуил поцеловал Леголаса, тот умиротворенно улыбнулся уголком губ, а Трандуил взглянул в потолок. Тоже вздохнул.

Природа оживала, он чувствовал это и старался оживать вместе с ней, старался изо всех сил.

Нет — это, конечно, не трудно. Он видел, как живет Леголас и он так хотел быть вместе с ним этой весной, когда все цветет.

И только сейчас, рядом с сыном, он почувствовал, что действительно стало чуточку легче.

И пусть только потому, что пришла весна.