Весна

— Laegolas? — Трандуил вопросительно взглянул на сына. Леголас неопределенно пожал плечами, Трандуил вздохнул и опустился на ветку рядом с ним.

Он посмотрел на звездное небо — прекрасно, ярко, легко и красиво.

— Adar-nin? — Трандуил не повернулся к нему, а только слегка склонил голову: свет слепил глаща и он не зотел прерывать это видение.

Что-то мягкое и теплое опустилось ему на колени. Трандуил с каким-то сожалением оторвал взгляд от звезд и посмотрел на колени, где теперь устрился его сын: взволнованные глаза смотрят на него, волосы разметались по его коленям, а заколка неприятно впилась в ногу.

Трандуил задохнулся. Он давно не испытывал ничего подобного, так это странно и нежно было сейчас. Такое хрупкое мгновение единения, золотой момент, Трандуил отчаяно хватался за него и не хотел отпускать. Такого не было с ним давно, не было такой нежности, еще большей любви и теплоты. Чувства, будто бы забытые, вернулись и стали ярче, полнее.

Леголас буквально впился в него взглядом.

Горло стали сжимать спазмы, а в глазах защипало, Трандуил испугался, что кровавые слезы напугают Леголаса и прикрыл глаза.

Послышался вздох.

— Почему ты грустишь, ada? — Трандуил с трудом раскрыл глаза и посмотрел на Леголаса. В них была такая боль и тоска, и свет, ее свет… Трандуил был готов сам разрыдаться, таким глупым он себя чувствовал.

Он не мог ответить на его вопрос, Леголас был слишком мал, чтобы понять и рассудить его. Хотя нет, он все понимает, Трандуил это видел. Может быть поэтому боялся.

Трандуил провел рукой по золотым волосам Леголаса, тот закрыл глаза и медленно выдохнул, Трандуил провел по волосам еще раз, нащупал заколку и расстегнул ее — волосы Легола полностью рассыпались и укрыли колени Трандуила золотым покрывалом.

Он поднес ее на свет, изумрудная заколка засверкала — тонкая, прекрасная в своей точности работа.

Он сжал ее в кулак так сильно, как только смог, чтобы не сломать ее, заколка больно впилась в ладонь. Трандуил зажмурился и сжал сильнее: он не знал зачем он так делает, он наверное хотел убрать боль, или выместить ее на памятной вещи. Она принадлежала ей.

Да, это память о ней убивает его, с каждым днем все туже затягивая петлю.

— Ты простишь меня? — слова вырвались сами, он не думал, а они вырвались. Он, наверное, этого боялся сейчас больше всего, что Леголас не простит его.

Леголас открыл глаза и между его тонкими бровями залегка складка. Он хмурился и с тревогой всматривался в лицо Трандуила.

— Что бы ты не сделал… — в голубых глазах Леголаса стояли слезы: зачем, почему он так говорит, будто извиняется или прощается со мной, думал он. Лишь бы он был рядом, лишь бы был, все, о чем прошу. — Папа?

Трандуил еще внимательнее вгляделся в глаза Леголаса: непонимание, вина, отчаяный поиск любви и поддержки — вот что там было. «Папа», когда он это слышал в последний раз? Как это звучит, это говорит его сын, и только ради этого слова стоит жить.

— Да?

— Сплетем венки? — Леголас смотрел на него с мольбой, а по щекам текли слезы, прозрачные, хрустальные и горькие. Трандуил ждал чего угодно, но не такого. Обвинений, недоверия, и прочего, но не этого. Это говорит, что он совсем не знает Леголаса и не понимает его.

Он тянется к нему, просит поддержки, нежности. Неужели так сложно ответить ему?

Трандуил не мог видеть его слез, поэтому нагнулся к лицу Леголаса и поцеловал каждую слезинку, одно за одной.

Вся горечь принадлежит ему, это его удел. Леголас не должен страдать из-за его глупости, памяти, боли, которую подарила ему Nerbeleth, не попросив ничего взамен…

Венки… Он сам недавно думал об этом. Что же стало с ним, что он забыл сына? Во что он превратился? Он, Трандуил, с каждым новым обещанием все больше погрязает во лжи и предательстве. Что же с ним стало? Во что он превратился?

— Да. — скольких сил ему нужно было, чтобы сказать это «да», но оно того стоило — Леголас засиял и расслабленно закрыл глаза. Одной рукой он обнял ногу Трандуила, другой обнял его колено.

Трандуил снова посмотрел на небо.

И как он дожил до такого? Леголас ждущий его, постоянно одинокий… За что ему это одиночество?

Что он, Трандуил, мог дать ему? Всего себя, без остатка.

Какая ирония, ей он отдал всего себя, да так, что для Леголаса не осталось ничего…

Трандуил, аккуратно поддерживая Леголаса рукой, спустился с дерева.

Минута единения не прошла, они стали словно ближе. Трандуил чувствовал, как бъется сердце его сына, бьется так близко, словно его собственное.

Леголас крепко спал, он не проснулся даже когда Трандуил спрыгнул с нижних веток, крепко прижимая сына к груди.

Трандуил медленно брел по саду. Он сам не понимал, почему медлит, ведь Леголас мог проснуться и тогда Трандуилу пришлось бы отвечать на вопросы, на которые он не смог бы дать ответ.