Сосед из дома за холмом. Или лето, когда мы стали взрослыми

Мне так хотелось с кем-то целоваться, что я поцеловал зеркало.

— Зеркало? Выходит, вы поцеловали себя? В первый раз? Мужчину? Может, вы тоже гей?

— Да, наверное, в четырнадцать лет все мальчики немного геи.

— Не думаю. Так вы поцелуете меня? Я хочу узнать. Это будет просто эксперимент. Если мне не будет с вами противно или странно целоваться, значит, я точно гей. Тогда с Анжелиной я не буду встречаться. Анжелина — наша однокурсница. Я ей нравлюсь, она хочет со мною встречаться. Но ведь если я гей, это будет нечестно?

— Ох, ну ладно. Только ради спокойствия Анжелины. Иди сюда. Если честно, я уже забыл, как это делается.

Я уселся на колени мистера Лавгуда. Он взял в ладони моё лицо. Зачем-то посмотрел мне в глаза, наклонил голову и прикоснулся к моим губам. В момент прикосновения я вздрогнул. Он резко отстранился.

— Ну вот, видишь? Слазь.

— Нет, нет! — я замотал головой. — Продолжайте, пожалуйста.

Он обнял меня за плечи и слабо коснулся моих губ своими. Прихватил нижнюю, потом верхнюю. Я быстро сообразил, что могу сделать то же с его губами. Он ласкал мои губы нежными короткими прикосновениями. Поцелуй Анжелины был грубее. Напористей, что ли.

Поцелуй Лавгуда не был неприятен. Скорее наоборот. Но как будто чего-то не хватало. Я обнял его за плечи и поцеловал в шею. Он быстро отстранился.

— Мы так не договаривались, — хриплым шепотом произнёс он. Его глаза утратили веселую безмятежность. Теперь в них светилось нечто непонятное и немного опасное. Я понял, что это мой поцелуй так подействовал на него. Поцелуй в шею.

— Мне всё равно. Я хочу продолжить. Вам ведь понравилось?

— Уходи. — Он попытался спихнуть меня с колен. Но от близнецов Уизли не так-то легко отвязаться. Он, конечно, об этом не знал.

— Нет, пожалуйста! Я никому не скажу! Пожалуйста! Я могу дать любую клятву.

Я прижался к нему сильнее. Мерлин меня забери, через сюртук я почувствовал жар его твердой широкой груди. У меня вдруг возникло такое ощущение, будто мне выключили мозг. Каким-то двадцать пятым чувством я понял, что разговоры в таких делах не уместны и только мешают делу.

Я снова впился губами в его шею, единственно понимая, что это его слабое место. Он очень тихо застонал. И почти сразу его ладони скользнули под футболку и легли на мою грудь. Я осмелел и зарылся руками в его длинные спутанные волосы. Мы продолжили целоваться. Но наши поцелуи перестали быть нежными. В тот момент, когда он своей ладонью задел мой сосок, я просунул язык в его рот. Он убрал левую руку с моей груди и положил мне на затылок, надавливая на него. Наши рты оказались притиснуты друг другу так, что дальше некуда. И он принялся вылизывать и посасывать мой язык. И мне вдруг пришло в голову, что эти движения напоминают мне… движения моей руки на моём собственном члене. По утрам.

В этот момент я, наверное, окончательно и бесповоротно распрощался с детством. Я осознал свои желания.

Мне хотелось расстегнуть, а лучше снять штаны, чтобы выпустить свой напряженный член на волю. Но ещё больше мне хотелось расстегнуть штаны мистера Лавгуда, чтобы увидеть его реакцию на поцелуи. Я уверен, что эта интересная реакция имела место. Я чувствовал её своей попой через ткань наших брюк. Но боялся, что моя смелость (наглость) рассердит мистера Лавгуда, и он прогонит меня прочь, а мне этого совсем не хотелось. Я перехватил инициативу и принялся ублажать чужой язык, посасывая его так, словно это восхитительная конфета.

Мистер Лавгуд потянулся к застежке моих брюк. Но тут же отдернул руку. Наверное, вспомнил, что мне пятнадцать. Интересно, а несовершеннолетнего могут обвинить в растлении взрослого?

Я быстро стянул с себя футболку. Расстегнул пуговицы на его сюртуке, а затем и на рубашке. Его грудь не отличалась от моей — гладкая и безволосая. Только соски были не темно — розовыми, как у меня, а более бледными. После этого потянулся к пуговицам на его брюках. Он пытался мне помешать, но я мягко отвел его руку и быстро поцеловал мужчину чуть ниже уха, а потом лизнул в ямочку между ключицами. Мистер Лавгуд застонал и обнял меня обеими руками.

Мой член мне не особо нравился из-за веснушек, которые на нём появлялись, стоило пару раз летом искупаться и позагорать. Причем веснушки появлялись на члене как-то неравномерно: слева их было намного больше. Наверное, это оттого, что по правую руку от меня всегда был Джордж, создавая тень от солнца.

Член мистера Лавгуда был ровный, молочно-белый, с небольшой розовой головкой. Он приятной тяжестью лег мне в руку. От ощущения чужого возбуждения мой член затвердел ещё сильнее. Я быстро развернулся и сел лицом к мистеру Лавгуду. Не прекращая целоваться, я сложил наши члены вместе, так, чтобы они соприкасались головками (член моего партнера был почти на дюйм длиннее), и стал медленно двигать рукой.