Фандом: Гарри Поттер. Ссориться с родственниками — последнее дело!
Добавить в моё избранное
7 мин, 10 сек 11272
— И чтобы ноги твоей здесь не было, обалдуй великовозрастный! — зло провизжала Белла. — Только и знаешь, что на гитаре бренчать да пакостничать! Вот тебе!
Просвистевшую мимо уха любимую гитару Рабастану удалось поймать в прыжке — ловец всегда ловец.
— Ну и пожалуйста, — фыркнул он, — не больно-то и надо. Век бы тебя не видел, психопатку.
Он понимал, конечно, что любимая невестка успокоится — завтра. В крайнем случае, послезавтра. Но до этого же надо было где-то ночевать! К пикникам и романтическим прогулкам по пляжу или, к примеру, лесу не располагала погода: ноябрь в Британии не лучшее время для ночёвок на природе. Надо было куда-то иди — но куда?
Можно было бы пойти к Малфоям, но общаться с еще одной Блэк не хотелось смертельно, да и дорогой Повелитель как-то тоже в качестве компании не вдохновлял. К Мальсиберу или Эйвери? Тех унесло куда-то на континент. С Ноттом он никогда не был близок, Крэбб с Гойлом — лучше сразу заавадиться… МакНейр практически поселился в Малфой-мэноре — как, кстати, и Трэверс, к которому, впрочем, Рабастан бы и так не пошёл: собственные мозги он не то чтобы очень ценил, но сохранить в целости всё же хотел. Роули? Там детей мал мала меньше — и вся ватага постоянно носится по дому…
Размышления эти всё сильнее портили ему настроение, и Рабастан, повесив гитару на плечо, медленно брёл по Диагон-элле, раздражённо поглядывая на шарахающихся от него прохожих. Можно подумать, он имеет обыкновение откусывать головы… или другие какие-нибудь нужные части тела!
— И пошли они, солнцем палимы, — раздался знакомый насмешливый голос, и Рабастан почти уткнулся в Долохова.
— Да какое там солнце, — огрызнулся он, — туман и слякоть…
— И чего тебе дома в такую погоду не сидится? — задал вполне закономерный вопрос Долохов.
И что было ему отвечать? Рассказать про дорогую невестку? Засмеёт… Засмеёт — а потом ещё и всем остальным расскажет.
— Скучно, — буркнул Рабастан.
Откуда-то запахло жареным мясом, и он, сглотнув мгновенно наполнившую рот слюну, вдруг сообразил, что денег с собой не взял, а Гринготтс уже закрыт. До понедельника. До которого, учитывая, что сейчас был вечер пятницы, было ещё ох как долго.
— Пошли, перекусим, — хмыкнул Долохов, — а то у меня с утра крошки во рту не было.
— У меня денег нет, — мрачно сообщил ему Рабастан — и, сообразив, как это звучит, добавил: — С собой. Оставил кошелёк в другой мантии.
— А другую мантию дома, — покивал Долохов, — пошли, я угощаю. Давно Руди в отъезде?
— Неделю почти, — вздохнул Рабастан.
Самое обидное — он ведь сказал правду. Но спорить — только хуже делать. Да и какая разница… жрать хотелось зверски: обед он в пылу ссоры с дражайшей невестушкой пропустил, а завтрак был хотя и поздний, но всё же очень давно.
— Ну и чем ты так разозлил Беллу? — поинтересовался Долохов, после того, как они оба отдали должное вполне приличным бараньим отбивным и ожидали десерт. — Покрасил её мантии в розовый цвет, а на платьях нарисовал разноцветных пони?
Рабастан, и так повеселевший от вкусного и сытного ужина, представил пони на беллиных платьях — и рассмеялся.
— А хорошая мысль, — кивнул он. — Надо будет в следующий раз так и сделать. Сперва перекрасить в розовый — а потом разрисовать пони. И иллюзию наложить — чтобы она не заметила ничего, и снять её только на собрании. Уже при Лорде, — он опять засмеялся. — Да Мордред её знает, что ей не так, — всё же ответил он на вопрос. — Прицепилась по какой-то ерунде — и началось: и пользы от меня нет никакой, и ничего я не делаю — только на гитаре бренчу… вот какая ей нужна польза, а? — спросил он с искренним недоумением.
— Да кто же её знает? — пожал плечами Долохов. — Я вообще не понимаю, как Руди её терпит, это же кошмар какой-то.
— А куда ему деваться? — разумно возразил Рабастан, доставая из чехла гитару и кладя её на колено. — Он же муж. Вот и терпит. Но у него вообще терпения — как камней в горах. Он, по-моему, просто внимания не обращает, — он тронул струны и начал их подстраивать.
— Нет, ну ведьма она, конечно, сильная, и в боевой магии одна из лучших, — задумчиво сказал Долохов, — но вот в рейды я лучше Крэбба с Гойлом возьму. Они надежнее. А уж жить с ней… Или спиться, или ее заавадить. Или самому заавадиться. Короче, чтоб все умерли. Уно моменто, как говорится.
— Уно, уно, уно, — задумчиво повторил Рабастан, перебирая струны, — уно моменто… н-да, — он вздохнул и, оборвав музыку, поднял глаза на Долохова. — Хорошо, что Руди не пьёт. Я всё жду, пока он её заавадит — уже почти и отчаялся. А ты вот, значит, почему её в рейды почти не берёшь, — вздохнул он. — Я-то надеялся, может, её там прихлопнет кто-нибудь… как хорошо было бы…
— Не с нашим счастьем, — криво ухмыльнулся Долохов, — чтоб её в рейде прибили. Баба всё же, да еще из бешеных Блэков.
Просвистевшую мимо уха любимую гитару Рабастану удалось поймать в прыжке — ловец всегда ловец.
— Ну и пожалуйста, — фыркнул он, — не больно-то и надо. Век бы тебя не видел, психопатку.
Он понимал, конечно, что любимая невестка успокоится — завтра. В крайнем случае, послезавтра. Но до этого же надо было где-то ночевать! К пикникам и романтическим прогулкам по пляжу или, к примеру, лесу не располагала погода: ноябрь в Британии не лучшее время для ночёвок на природе. Надо было куда-то иди — но куда?
Можно было бы пойти к Малфоям, но общаться с еще одной Блэк не хотелось смертельно, да и дорогой Повелитель как-то тоже в качестве компании не вдохновлял. К Мальсиберу или Эйвери? Тех унесло куда-то на континент. С Ноттом он никогда не был близок, Крэбб с Гойлом — лучше сразу заавадиться… МакНейр практически поселился в Малфой-мэноре — как, кстати, и Трэверс, к которому, впрочем, Рабастан бы и так не пошёл: собственные мозги он не то чтобы очень ценил, но сохранить в целости всё же хотел. Роули? Там детей мал мала меньше — и вся ватага постоянно носится по дому…
Размышления эти всё сильнее портили ему настроение, и Рабастан, повесив гитару на плечо, медленно брёл по Диагон-элле, раздражённо поглядывая на шарахающихся от него прохожих. Можно подумать, он имеет обыкновение откусывать головы… или другие какие-нибудь нужные части тела!
— И пошли они, солнцем палимы, — раздался знакомый насмешливый голос, и Рабастан почти уткнулся в Долохова.
— Да какое там солнце, — огрызнулся он, — туман и слякоть…
— И чего тебе дома в такую погоду не сидится? — задал вполне закономерный вопрос Долохов.
И что было ему отвечать? Рассказать про дорогую невестку? Засмеёт… Засмеёт — а потом ещё и всем остальным расскажет.
— Скучно, — буркнул Рабастан.
Откуда-то запахло жареным мясом, и он, сглотнув мгновенно наполнившую рот слюну, вдруг сообразил, что денег с собой не взял, а Гринготтс уже закрыт. До понедельника. До которого, учитывая, что сейчас был вечер пятницы, было ещё ох как долго.
— Пошли, перекусим, — хмыкнул Долохов, — а то у меня с утра крошки во рту не было.
— У меня денег нет, — мрачно сообщил ему Рабастан — и, сообразив, как это звучит, добавил: — С собой. Оставил кошелёк в другой мантии.
— А другую мантию дома, — покивал Долохов, — пошли, я угощаю. Давно Руди в отъезде?
— Неделю почти, — вздохнул Рабастан.
Самое обидное — он ведь сказал правду. Но спорить — только хуже делать. Да и какая разница… жрать хотелось зверски: обед он в пылу ссоры с дражайшей невестушкой пропустил, а завтрак был хотя и поздний, но всё же очень давно.
— Ну и чем ты так разозлил Беллу? — поинтересовался Долохов, после того, как они оба отдали должное вполне приличным бараньим отбивным и ожидали десерт. — Покрасил её мантии в розовый цвет, а на платьях нарисовал разноцветных пони?
Рабастан, и так повеселевший от вкусного и сытного ужина, представил пони на беллиных платьях — и рассмеялся.
— А хорошая мысль, — кивнул он. — Надо будет в следующий раз так и сделать. Сперва перекрасить в розовый — а потом разрисовать пони. И иллюзию наложить — чтобы она не заметила ничего, и снять её только на собрании. Уже при Лорде, — он опять засмеялся. — Да Мордред её знает, что ей не так, — всё же ответил он на вопрос. — Прицепилась по какой-то ерунде — и началось: и пользы от меня нет никакой, и ничего я не делаю — только на гитаре бренчу… вот какая ей нужна польза, а? — спросил он с искренним недоумением.
— Да кто же её знает? — пожал плечами Долохов. — Я вообще не понимаю, как Руди её терпит, это же кошмар какой-то.
— А куда ему деваться? — разумно возразил Рабастан, доставая из чехла гитару и кладя её на колено. — Он же муж. Вот и терпит. Но у него вообще терпения — как камней в горах. Он, по-моему, просто внимания не обращает, — он тронул струны и начал их подстраивать.
— Нет, ну ведьма она, конечно, сильная, и в боевой магии одна из лучших, — задумчиво сказал Долохов, — но вот в рейды я лучше Крэбба с Гойлом возьму. Они надежнее. А уж жить с ней… Или спиться, или ее заавадить. Или самому заавадиться. Короче, чтоб все умерли. Уно моменто, как говорится.
— Уно, уно, уно, — задумчиво повторил Рабастан, перебирая струны, — уно моменто… н-да, — он вздохнул и, оборвав музыку, поднял глаза на Долохова. — Хорошо, что Руди не пьёт. Я всё жду, пока он её заавадит — уже почти и отчаялся. А ты вот, значит, почему её в рейды почти не берёшь, — вздохнул он. — Я-то надеялся, может, её там прихлопнет кто-нибудь… как хорошо было бы…
— Не с нашим счастьем, — криво ухмыльнулся Долохов, — чтоб её в рейде прибили. Баба всё же, да еще из бешеных Блэков.
Страница 1 из 2
