Фандом: Fullmetal Alchemist. Девятое сентября тысяча девятисотого года, первого в новом, ещё толком не проснувшемся столетии, надолго и накрепко запомнилось доброй половине солдат третьего пехотного полка как «день, когда малец Кимбли старину Команча из лужи окатил».
Добавить в моё избранное
11 мин, 16 сек 7297
Тельмарш, Артц-медведь, Морриган Косой, Ледяной Исаак, прочие все, — айда наперегонки!
И отчаянно кинулся прямо под дождь, синим скворчонком метнулся по мокрому плацу, прыгая по битым плитам — те так и звенели, ударяясь разломанными краями, по лужам, заливая белой пеной мелких волн трещины и щели в старых, разбитых сотнями казённых сапог плитах.
Недолго прочие размышляли — сразу, по какому-то врождённому шестому проснувшемуся чувству, зашевелившемуся под ворохом скомканного нудного безделья, поняли, что нынче будет весело, хотя и довольно мокро и при наличии неприятного ветра холодно, и припустили следом, пропитавшись струями исходящего от бегущего юноши задора.
Исаак почти сразу поравнялся, бежит по лужам, машет отчаянно руками и безоглядно ругается:
— Чёрт, мать вашу, холоднюще, как у жабы во фляге!
Картина маслом, думали разом позабывшие про вялые перебранки солдаты, сгрудившись под карнизами и у окон, с хохотом обсуждая все выходки вздумавших пошалить в завесе одного из последних грибных дождей алхимиков — таких же солдат, как и прочие, только чуть более близких к науке. Белозубый носатый Тельмарш, на что уж неуклюж, немыслимые прыжки безукоризненно выполняет, лишь бы только в воду не угодить; ворчун Исаак, забыв всякую сдержанность, беспомощно от дождинок отмахивается; Морриган вздумал последовать примеру Кимбли, радостно скачущего где-то на периферии ото всех остальных, сдёрнул мундир, выкаблучивается в сползших штанах, размахивает над головой рукавами, блестит яркими белками неистово синих косых глаз…
Хлещет мелким, небольно бьющим в лицо, в шею и ладони дождём с неба, льются небесные слёзы, плещут по земле звонкими пощёчинами, пляшут мелкие солнечные зайцы на серых квадратах плаца, на стенах, на стёклах. Треплет ветер за синие отвороты потёртых мундиров, за расстегнувшиеся вороты, за выбившиеся рубахи. Лезут в глаза, липнут к умытому дождём лицу растрепавшиеся из хвоста волосы.
Весело!
Джоллио Команч уже тогда авторитет имел немалый даже почти что понаслышке и в западном полку, а и тот не выдержал. Пробежал пару раз наискосок, вздумал пошутить, забежал сзади Кимбли да как гаркнет в спину:
— Майор Кимбли! Под арест, на гауптвахту, на двое суток, за беготню по территории крепости в полураздетом виде — марш!
Откуда ж ему было знать, что развеселившийся, почти полностью вылетевший из суровой армейской реальности Кимбли всерьёз камнем на голову свалившуюся команду воспримет и дёрнет улепётывать напролом, уже не глядя, есть на пути лужи или нет? Джоллио-то тоже развеселился, бежит следом с удивительно большой для собственной педантичной флегматичности и неприемлемой для военного малорослости скоростью и кричит:
— Майор Кимбли! Вы оглохли? А ну, стоять на месте, раз-два!
Кимбли-то встал, разумеется, но только после того, как услышал за собой дикий смех задыхающегося от недостатка схваченного в лёгкие мокрого воздуха Бальдса — смех, только ему присущий, путающийся с дробным маршем дождинок по крышам и земле. Замер, в почти священном ужасе обернулся, беспомощно натягивая на голову основательно подмокший за минуты беготни под дождём мундир:
— Эм-м, я что-то не то сделал?
— Зольф, старик… — Хохотушка Бальдс чуть не на землю падал, так ржал, и показывал на него дрожащим пальцем, — ты… того… зачем по луже прыгал?
Команч уже не прыгал и не шутил: стоял, уже не заслоняясь от стихающего, уплывающего на юг дождя, беззлобно ворчал сквозь зубы и отчаянно утирал короткими пальцами стекающие по лбу и щеке грязные разводы:
— Чтоб тебя, малявка Джей, так всего и окатил! Мундир во что превратил! Не миновать тебе гауптвахты!
Повезло, на гауптвахту никого не посадили, благо начальство в усатом лице полковника Грана не видело — а, впрочем, когда и услышало о том, как откомандированные в третий полк алхимики созоровали, так только посмеялось в усы-ножницы. Уж больно задорно, сверкая зеленоватыми глазами и оживлённо жестикулируя, описывал Маэс, пятнадцатилетний брат старшего лейтенанта Хьюза, на правах родственника разок заехавший в полк с длинными письмами-тетрадками от родителей, как махал руками Исаак, как чуть не навернулся в лужу Тельмарш, как прыгал с мундиром на голове Кимбли.
— А вот к майору Кимбли у меня разговор особый завтра будет, — добавил полковник Гран. — Хватит ему здесь скучать и передником сопли утирать. Пора боевое крещение получить.
И на следующий день, десятого сентября тысяча девятисотого года, государственный алхимик Зольф Джей Кимбли — юноша в тёмно-синей форме с погонами майора, внешне очень похожий на мать, уроженку юго-запада, стройную и черноволосую, — шутили люди некогда, что, мол, знак это: счастливым будет, — получил приказ об уничтожении укрывающихся в Центре, чудом сбежавших из Креты мятежников. И вздрогнул тихий квартал в северном районе, и дождём больно хлестнула по стенам и татуировкам на в отчаянном заклятии протянутых вперёд руках чужая тёплая кровь.
И отчаянно кинулся прямо под дождь, синим скворчонком метнулся по мокрому плацу, прыгая по битым плитам — те так и звенели, ударяясь разломанными краями, по лужам, заливая белой пеной мелких волн трещины и щели в старых, разбитых сотнями казённых сапог плитах.
Недолго прочие размышляли — сразу, по какому-то врождённому шестому проснувшемуся чувству, зашевелившемуся под ворохом скомканного нудного безделья, поняли, что нынче будет весело, хотя и довольно мокро и при наличии неприятного ветра холодно, и припустили следом, пропитавшись струями исходящего от бегущего юноши задора.
Исаак почти сразу поравнялся, бежит по лужам, машет отчаянно руками и безоглядно ругается:
— Чёрт, мать вашу, холоднюще, как у жабы во фляге!
Картина маслом, думали разом позабывшие про вялые перебранки солдаты, сгрудившись под карнизами и у окон, с хохотом обсуждая все выходки вздумавших пошалить в завесе одного из последних грибных дождей алхимиков — таких же солдат, как и прочие, только чуть более близких к науке. Белозубый носатый Тельмарш, на что уж неуклюж, немыслимые прыжки безукоризненно выполняет, лишь бы только в воду не угодить; ворчун Исаак, забыв всякую сдержанность, беспомощно от дождинок отмахивается; Морриган вздумал последовать примеру Кимбли, радостно скачущего где-то на периферии ото всех остальных, сдёрнул мундир, выкаблучивается в сползших штанах, размахивает над головой рукавами, блестит яркими белками неистово синих косых глаз…
Хлещет мелким, небольно бьющим в лицо, в шею и ладони дождём с неба, льются небесные слёзы, плещут по земле звонкими пощёчинами, пляшут мелкие солнечные зайцы на серых квадратах плаца, на стенах, на стёклах. Треплет ветер за синие отвороты потёртых мундиров, за расстегнувшиеся вороты, за выбившиеся рубахи. Лезут в глаза, липнут к умытому дождём лицу растрепавшиеся из хвоста волосы.
Весело!
Джоллио Команч уже тогда авторитет имел немалый даже почти что понаслышке и в западном полку, а и тот не выдержал. Пробежал пару раз наискосок, вздумал пошутить, забежал сзади Кимбли да как гаркнет в спину:
— Майор Кимбли! Под арест, на гауптвахту, на двое суток, за беготню по территории крепости в полураздетом виде — марш!
Откуда ж ему было знать, что развеселившийся, почти полностью вылетевший из суровой армейской реальности Кимбли всерьёз камнем на голову свалившуюся команду воспримет и дёрнет улепётывать напролом, уже не глядя, есть на пути лужи или нет? Джоллио-то тоже развеселился, бежит следом с удивительно большой для собственной педантичной флегматичности и неприемлемой для военного малорослости скоростью и кричит:
— Майор Кимбли! Вы оглохли? А ну, стоять на месте, раз-два!
Кимбли-то встал, разумеется, но только после того, как услышал за собой дикий смех задыхающегося от недостатка схваченного в лёгкие мокрого воздуха Бальдса — смех, только ему присущий, путающийся с дробным маршем дождинок по крышам и земле. Замер, в почти священном ужасе обернулся, беспомощно натягивая на голову основательно подмокший за минуты беготни под дождём мундир:
— Эм-м, я что-то не то сделал?
— Зольф, старик… — Хохотушка Бальдс чуть не на землю падал, так ржал, и показывал на него дрожащим пальцем, — ты… того… зачем по луже прыгал?
Команч уже не прыгал и не шутил: стоял, уже не заслоняясь от стихающего, уплывающего на юг дождя, беззлобно ворчал сквозь зубы и отчаянно утирал короткими пальцами стекающие по лбу и щеке грязные разводы:
— Чтоб тебя, малявка Джей, так всего и окатил! Мундир во что превратил! Не миновать тебе гауптвахты!
Повезло, на гауптвахту никого не посадили, благо начальство в усатом лице полковника Грана не видело — а, впрочем, когда и услышало о том, как откомандированные в третий полк алхимики созоровали, так только посмеялось в усы-ножницы. Уж больно задорно, сверкая зеленоватыми глазами и оживлённо жестикулируя, описывал Маэс, пятнадцатилетний брат старшего лейтенанта Хьюза, на правах родственника разок заехавший в полк с длинными письмами-тетрадками от родителей, как махал руками Исаак, как чуть не навернулся в лужу Тельмарш, как прыгал с мундиром на голове Кимбли.
— А вот к майору Кимбли у меня разговор особый завтра будет, — добавил полковник Гран. — Хватит ему здесь скучать и передником сопли утирать. Пора боевое крещение получить.
И на следующий день, десятого сентября тысяча девятисотого года, государственный алхимик Зольф Джей Кимбли — юноша в тёмно-синей форме с погонами майора, внешне очень похожий на мать, уроженку юго-запада, стройную и черноволосую, — шутили люди некогда, что, мол, знак это: счастливым будет, — получил приказ об уничтожении укрывающихся в Центре, чудом сбежавших из Креты мятежников. И вздрогнул тихий квартал в северном районе, и дождём больно хлестнула по стенам и татуировкам на в отчаянном заклятии протянутых вперёд руках чужая тёплая кровь.
Страница 2 из 4
