Фандом: Ориджиналы. Я всегда спрашивал тебя, любишь ли ты меня, и быть может, ты никогда не врал, отвечая положительно, но в тот день я спросил совершенно иное и впервые узнал ту страшную правду, что скрывали от меня твои неискренние слова. Ту правду, что так легко рассказали мне твои глаза.
Добавить в моё избранное
13 мин, 35 сек 13977
Просто смотрел, как ты смешно морщил нос, как между бровей пролегала еле заметная складка — ты думал. Как облизывал губы — это означало принятие очередного решения. Я смотрел, как вздрагивали твои ресницы. Ты вздыхал, кряхтел, что-то куда-то вписывал… А я тогда узнал, что у тебя темно-карие глаза, глубокие, как артезианская впадина, блестящие, как капли росы на рассветном солнце… Теплые, как настоящие объятья… Глаза, в которых я утонул на рассвете того дня… И больше не смог смотреть на что-либо ещё…
Ты изменился, ты стал все больше походить на меня. Увлекся тем, чем и я, а потом даже проколол себе уши. Помню, как ты пришел довольный на пару и всю лекцию рассказал мне про то, как волновался и какие у тебя красивые сережки. Позже я подарил тебе другие.
Вспомнил, как ты стал ходить со мной по клубам и там, не отходя от меня ни на шаг, держался, почти впиваясь своими пальцами мне в руку, а я всегда старался перехватить твою ладонь своей. Позднее это вошло в привычку, а еще позже ты просто брал меня за руку — и не только там, а везде. Мы стали гулять так, ходить по магазинам и в кино, а на Рождество ты предложил мне стать парой, и я не смог отказать…
Время шло, и позади остались и первые поцелуи, нежные, трепетные, желанные и немного робкие. И первая ночь, когда мы, упиваясь друг другом, просто растворялись в нежных прикосновениях горячих ладоней. Мы никуда не торопились, изучая каждый миллиметр наших тел. Время той ночью для нас остановилось. Ты — единственный, с кем я мог получить непередаваемое наслаждение, от которого все путалось в голове, тело содрогалось, а сердце бешено колотилось. Как и твое. Я знаю, ты тоже получал несравненное удовольствие, знаю, что весь следующий день ты спал, тогда как я порхал по всему дому, словно бабочка. Я был счастлив и чувствовал себя желанным и любимым. Испытав такое блаженство, я слепо верил в светлое будущее, потому что почему-то был уверен, что ты всегда будешь рядом. И не исчезнешь из моей жизни. Ошибался.
Я хотел изменить тебя и изменился сам, не заметив, что ты стал таким же безжалостным, каким когда-то был я. Ты растоптал мое сердце, мою жизнь, ты стер из памяти все хорошее, оставив там только боль и отчаяние последнего дня. Ты ушел, ничего мне не объяснив, а я остался совершенно один. Остался брошенным своим единственным другом и самым любимым человеком.
А время шло, перелистывая страницы в календаре… Я постарел за последующие четыре месяца на десяток лет. Я ждал, каждый раз ждал твоих шагов, ждал, что меня обнимут родные руки, горячие губы пройдутся по шее, а твой голос разгонит все мои плохие мысли. Я хотел, я мечтал, я был готов отдать тебе все, простить тебя. Я снова и снова желал почувствовать свою боль, тебя в себе, твои зубы, прикусывающие мою шею от возбуждения, там, где они оставили уже немало шрамов. Руку, ласкающую меня, доводящую до изнеможения. Голос… Твой голос был таким завораживающим, что невозможно было оторваться. Нежный, мягкий, звонкий и с какой-то особенной искрой, словно ты вот-вот готов был съязвить или посмеяться надо мной. Но я любил твой голос. С утра, когда он сонный, с хрипотцой, когда ты желал мне доброго утра. Или днем, на парах или среди тяжелой рабочей рутины, когда ты звонко что-то рассказывал, сплетничал или просто шутил. Вечером, когда ты был совершенно спокоен и расслаблен, твой голос звучал размеренно и тепло, опьяняя меня. Или глубоко ночью, когда он дрожал от возбуждения, превращаясь в стоны и лаская меня не меньше горячих ладоней. Твой голос был самой лучшей музыкой для меня.
А потом я с ужасом открывал глаза и видел, что рядом нет никого и ничего, кроме тишины, кроме боли, от которых ты уже меня не защитишь. Я чувствовал, что разрываюсь на части… Иногда мне вроде бы удавалось настроить себя, начать успокаиваться и забывать, начать возвращаться к жизни. Но потом, как по взмаху руки, ты вновь всплывал в моей памяти случайным счастливым воспоминанием, и я вновь увязал в своем отчаянии.
И вот настал день, о котором я узнал совершенно случайно от наших общих друзей. На твою свадьбу я был не приглашен и потому стоял, прислонившись к дереву. Когда к дверям зала бракосочетаний под шумные крики подъехали ярко украшенные машины свадебного кортежа, из них тут же вышли люди с букетами красивых роз и гвоздик, обернутых в красочные дорогие упаковки. И вышла она… Такая нежная, красивая в этом белом воздушном платье. Одной рукой она придерживала уже заметно округлившийся живот, а другой держала цветы. Букет белых лилий. Букет моих любимых цветов.
Я лишь горько усмехнулся, продолжая скользить взглядом по толпе гостей.
Хлопнула дверца машины, и вышел ты… Красивый в этом строгом чертом костюме и нежный в этой белоснежной рубашке. Ты подошел к ней и робко обнял ее за талию, а она счастливо улыбнулась и нежно коснулась твоей щеки.
Я не мог оторвать взгляд, я смотрел на тебя — как сумасшедший, как одержимый вглядывался в каждую складку на твоей одежде, стараясь сделать невозможное — пытаясь разглядеть каждую морщинку на твоем лице…
Ты изменился, ты стал все больше походить на меня. Увлекся тем, чем и я, а потом даже проколол себе уши. Помню, как ты пришел довольный на пару и всю лекцию рассказал мне про то, как волновался и какие у тебя красивые сережки. Позже я подарил тебе другие.
Вспомнил, как ты стал ходить со мной по клубам и там, не отходя от меня ни на шаг, держался, почти впиваясь своими пальцами мне в руку, а я всегда старался перехватить твою ладонь своей. Позднее это вошло в привычку, а еще позже ты просто брал меня за руку — и не только там, а везде. Мы стали гулять так, ходить по магазинам и в кино, а на Рождество ты предложил мне стать парой, и я не смог отказать…
Время шло, и позади остались и первые поцелуи, нежные, трепетные, желанные и немного робкие. И первая ночь, когда мы, упиваясь друг другом, просто растворялись в нежных прикосновениях горячих ладоней. Мы никуда не торопились, изучая каждый миллиметр наших тел. Время той ночью для нас остановилось. Ты — единственный, с кем я мог получить непередаваемое наслаждение, от которого все путалось в голове, тело содрогалось, а сердце бешено колотилось. Как и твое. Я знаю, ты тоже получал несравненное удовольствие, знаю, что весь следующий день ты спал, тогда как я порхал по всему дому, словно бабочка. Я был счастлив и чувствовал себя желанным и любимым. Испытав такое блаженство, я слепо верил в светлое будущее, потому что почему-то был уверен, что ты всегда будешь рядом. И не исчезнешь из моей жизни. Ошибался.
Я хотел изменить тебя и изменился сам, не заметив, что ты стал таким же безжалостным, каким когда-то был я. Ты растоптал мое сердце, мою жизнь, ты стер из памяти все хорошее, оставив там только боль и отчаяние последнего дня. Ты ушел, ничего мне не объяснив, а я остался совершенно один. Остался брошенным своим единственным другом и самым любимым человеком.
А время шло, перелистывая страницы в календаре… Я постарел за последующие четыре месяца на десяток лет. Я ждал, каждый раз ждал твоих шагов, ждал, что меня обнимут родные руки, горячие губы пройдутся по шее, а твой голос разгонит все мои плохие мысли. Я хотел, я мечтал, я был готов отдать тебе все, простить тебя. Я снова и снова желал почувствовать свою боль, тебя в себе, твои зубы, прикусывающие мою шею от возбуждения, там, где они оставили уже немало шрамов. Руку, ласкающую меня, доводящую до изнеможения. Голос… Твой голос был таким завораживающим, что невозможно было оторваться. Нежный, мягкий, звонкий и с какой-то особенной искрой, словно ты вот-вот готов был съязвить или посмеяться надо мной. Но я любил твой голос. С утра, когда он сонный, с хрипотцой, когда ты желал мне доброго утра. Или днем, на парах или среди тяжелой рабочей рутины, когда ты звонко что-то рассказывал, сплетничал или просто шутил. Вечером, когда ты был совершенно спокоен и расслаблен, твой голос звучал размеренно и тепло, опьяняя меня. Или глубоко ночью, когда он дрожал от возбуждения, превращаясь в стоны и лаская меня не меньше горячих ладоней. Твой голос был самой лучшей музыкой для меня.
А потом я с ужасом открывал глаза и видел, что рядом нет никого и ничего, кроме тишины, кроме боли, от которых ты уже меня не защитишь. Я чувствовал, что разрываюсь на части… Иногда мне вроде бы удавалось настроить себя, начать успокаиваться и забывать, начать возвращаться к жизни. Но потом, как по взмаху руки, ты вновь всплывал в моей памяти случайным счастливым воспоминанием, и я вновь увязал в своем отчаянии.
И вот настал день, о котором я узнал совершенно случайно от наших общих друзей. На твою свадьбу я был не приглашен и потому стоял, прислонившись к дереву. Когда к дверям зала бракосочетаний под шумные крики подъехали ярко украшенные машины свадебного кортежа, из них тут же вышли люди с букетами красивых роз и гвоздик, обернутых в красочные дорогие упаковки. И вышла она… Такая нежная, красивая в этом белом воздушном платье. Одной рукой она придерживала уже заметно округлившийся живот, а другой держала цветы. Букет белых лилий. Букет моих любимых цветов.
Я лишь горько усмехнулся, продолжая скользить взглядом по толпе гостей.
Хлопнула дверца машины, и вышел ты… Красивый в этом строгом чертом костюме и нежный в этой белоснежной рубашке. Ты подошел к ней и робко обнял ее за талию, а она счастливо улыбнулась и нежно коснулась твоей щеки.
Я не мог оторвать взгляд, я смотрел на тебя — как сумасшедший, как одержимый вглядывался в каждую складку на твоей одежде, стараясь сделать невозможное — пытаясь разглядеть каждую морщинку на твоем лице…
Страница 3 из 4
