Фандом: Ориджиналы. Я всегда спрашивал тебя, любишь ли ты меня, и быть может, ты никогда не врал, отвечая положительно, но в тот день я спросил совершенно иное и впервые узнал ту страшную правду, что скрывали от меня твои неискренние слова. Ту правду, что так легко рассказали мне твои глаза.
Добавить в моё избранное
13 мин, 35 сек 13976
— Прости…
— Зачем ты это сделал, Джонг? — я не мог смотреть на тебя, я боялся снова увидеть эту лживую любовь в твоих глазах, но еще больше я боялся увидеть в них пустоту.
— Я не знаю… Прости меня, я прошу тебя! Давай начнем все заново? — ты умолял меня. Сел передо мной на колени на ковре, положив свои горячие ладони мне на бедра и стараясь заглянуть в глаза.
— Нет… Я всегда говорил тебе, что я многое готов терпеть и прощать. Но есть вещи, которые я не могу простить. Ты помнишь это?
— Да…
— Ты думал, я шучу, говоря это? Ты думал, я бросаюсь словами впустую — как ты?
— Прости меня… Я правда люблю тебя, но… Прости!
И что бы я ни говорил, что бы ни делал, ты твердил одно и тоже. Наш разговор зашел в тупик. А в какой-то момент, поняв, что сказать больше нечего, ты просто встал и направился к двери. Там ты сделал еще несколько безуспешных попыток как-то оправдаться и вышел, а я просто закрыл за тобой дверь.
Через минуту раздался звонок. Я открыл, впустил тебя и развернулся, возвращаясь обратно в гостиную. Ты пошел вслед за мной, опять сел на пол и снова понеслось…
Мы словно говорили с тобой на разных языках. Каждый твердил свое, и ни один не мог убедить другого… Ты не слушал меня, а я не верил тебе.
— Черт подери, Джонг, нет, все кончено… Да и не было ничего. Мне даже не жаль, потому что жалеть не о чем! Нельзя жалеть о пустоте!
— Я прошу тебя, подумай еще раз. Просто подумай. Ведь у нас было так много хорошего…
Ты встал и вышел. А я, закрывая за тобой дверь, почему-то ждал, что ты снова вернешься. Я не знаю, хотелось ли мне этого на самом деле… Наверное, да. Я ждал, но ты не возвращался.
По вечерам я приходил домой и погружался в свои пустоту и одиночество. Я мог по несколько часов сидеть на полу и кричать. Плакать.
Ты звонил.
Часто.
Я говорил с тобой, задавая все те же вопросы — зачем ты это сделал, о чем ты думал, чего хотел добиться… А ты давал одни и те же ответы и постоянно повторял: «Давай начнем все заново».
Иногда я брал себе в магазине наше любимое малиновое вино и молча пил в одиночестве, сидя на полу в нашей спальне, облокотившись на кровать. Я пил, а потом звонил тебе сам, и повторялся все тот же разговор. Было ощущение замкнутого круга. Каждый день был похож на предыдущий и состоял из моих страданий и бесконечных слез.
А однажды ты перестал мне отвечать.
И оставшись в большой для одного меня квартире, наконец, совсем один, я стал вспоминать все, что нас когда-либо связывало.
Я вспомнил, как мы познакомились… Как ты, серьезный, пришел к нам в группу, всем своим видом показывая, что учеба — твоя единственная цель в жизни, и встретил меня, капризного задиру. И весь мир перевернулся. Ты просто сел на свободное место рядом, а я в тот день забыл наушники и потому услышал твое тихое: «Привет, здесь не занято?» и обернулся. Как только я увидел тебя — сутулого коренастого парня в больших очках, моей единственной целью стало сломать тебя. Я хотел увидеть то, что ты скрываешь в глубине души.
И я заглянул туда. Не сразу. Ты всегда был непрост, а твои импульсивность и вспыльчивость не раз трепали мне нервы. Ты долго не поддавался на мои провокации и вообще был не особо разговорчив, но я добился своего, преследуя тебя, как банный лист. Ты стал отвечать мне, когда я что-то спрашивал, а потом стал задавать вопросы и сам. Ты оказался весьма интересным собеседником, а после тебя и вовсе стало не заткнуть. Ты говорил без умолку так много лишней информации, что я невольно стал жалеть о своей идее. Уже не я был твоим преследователем, а ты шел за мной везде, странно напоминая собаку. Я извлек выгоду, и ты стал выполнять все, что я просил, но со временем это мне тоже надоело. Мне просто стало жаль тебя, ведь я игрался с тобой, а ты уже стал считать меня своим лучшим другом…
Когда ты впервые так меня назвал, мне стало немного теплее где-то в глубине души. Никто не считал меня своим другом. Я был просто Ки, «тот парень», а ты сказал, что я — твой лучший друг.
Мы были вместе везде, постоянно, я уже не мог представить простой поход за едой по магазинам без твоего чуткого контроля. Не мог представить даже на секунду, что, обернувшись, не увижу твоей улыбающейся рожицы. Ты всегда был рядом, за моим плечом.
Теплый, родной.
Рядом.
Я также вспомнил, когда эти отношения перестали быть дружбой и стали чем-то более трепетным и интимным.
В тот вечер ты пришел ко мне, принеся с собой гору каких-то бумаг и тетрадей, и сказал, что мы пишем вместе доклад. Сообщил, что мы пишем его уже давно, но тебе вдруг понадобилось мое участие в этом событии… И мы, раскидав по полу весь материал, стали что-то писать. Я слабо помню, что там было, я просто с тобой соглашался, разглядывая твое лицо, впервые оказавшееся так близко…
— Зачем ты это сделал, Джонг? — я не мог смотреть на тебя, я боялся снова увидеть эту лживую любовь в твоих глазах, но еще больше я боялся увидеть в них пустоту.
— Я не знаю… Прости меня, я прошу тебя! Давай начнем все заново? — ты умолял меня. Сел передо мной на колени на ковре, положив свои горячие ладони мне на бедра и стараясь заглянуть в глаза.
— Нет… Я всегда говорил тебе, что я многое готов терпеть и прощать. Но есть вещи, которые я не могу простить. Ты помнишь это?
— Да…
— Ты думал, я шучу, говоря это? Ты думал, я бросаюсь словами впустую — как ты?
— Прости меня… Я правда люблю тебя, но… Прости!
И что бы я ни говорил, что бы ни делал, ты твердил одно и тоже. Наш разговор зашел в тупик. А в какой-то момент, поняв, что сказать больше нечего, ты просто встал и направился к двери. Там ты сделал еще несколько безуспешных попыток как-то оправдаться и вышел, а я просто закрыл за тобой дверь.
Через минуту раздался звонок. Я открыл, впустил тебя и развернулся, возвращаясь обратно в гостиную. Ты пошел вслед за мной, опять сел на пол и снова понеслось…
Мы словно говорили с тобой на разных языках. Каждый твердил свое, и ни один не мог убедить другого… Ты не слушал меня, а я не верил тебе.
— Черт подери, Джонг, нет, все кончено… Да и не было ничего. Мне даже не жаль, потому что жалеть не о чем! Нельзя жалеть о пустоте!
— Я прошу тебя, подумай еще раз. Просто подумай. Ведь у нас было так много хорошего…
Ты встал и вышел. А я, закрывая за тобой дверь, почему-то ждал, что ты снова вернешься. Я не знаю, хотелось ли мне этого на самом деле… Наверное, да. Я ждал, но ты не возвращался.
По вечерам я приходил домой и погружался в свои пустоту и одиночество. Я мог по несколько часов сидеть на полу и кричать. Плакать.
Ты звонил.
Часто.
Я говорил с тобой, задавая все те же вопросы — зачем ты это сделал, о чем ты думал, чего хотел добиться… А ты давал одни и те же ответы и постоянно повторял: «Давай начнем все заново».
Иногда я брал себе в магазине наше любимое малиновое вино и молча пил в одиночестве, сидя на полу в нашей спальне, облокотившись на кровать. Я пил, а потом звонил тебе сам, и повторялся все тот же разговор. Было ощущение замкнутого круга. Каждый день был похож на предыдущий и состоял из моих страданий и бесконечных слез.
А однажды ты перестал мне отвечать.
И оставшись в большой для одного меня квартире, наконец, совсем один, я стал вспоминать все, что нас когда-либо связывало.
Я вспомнил, как мы познакомились… Как ты, серьезный, пришел к нам в группу, всем своим видом показывая, что учеба — твоя единственная цель в жизни, и встретил меня, капризного задиру. И весь мир перевернулся. Ты просто сел на свободное место рядом, а я в тот день забыл наушники и потому услышал твое тихое: «Привет, здесь не занято?» и обернулся. Как только я увидел тебя — сутулого коренастого парня в больших очках, моей единственной целью стало сломать тебя. Я хотел увидеть то, что ты скрываешь в глубине души.
И я заглянул туда. Не сразу. Ты всегда был непрост, а твои импульсивность и вспыльчивость не раз трепали мне нервы. Ты долго не поддавался на мои провокации и вообще был не особо разговорчив, но я добился своего, преследуя тебя, как банный лист. Ты стал отвечать мне, когда я что-то спрашивал, а потом стал задавать вопросы и сам. Ты оказался весьма интересным собеседником, а после тебя и вовсе стало не заткнуть. Ты говорил без умолку так много лишней информации, что я невольно стал жалеть о своей идее. Уже не я был твоим преследователем, а ты шел за мной везде, странно напоминая собаку. Я извлек выгоду, и ты стал выполнять все, что я просил, но со временем это мне тоже надоело. Мне просто стало жаль тебя, ведь я игрался с тобой, а ты уже стал считать меня своим лучшим другом…
Когда ты впервые так меня назвал, мне стало немного теплее где-то в глубине души. Никто не считал меня своим другом. Я был просто Ки, «тот парень», а ты сказал, что я — твой лучший друг.
Мы были вместе везде, постоянно, я уже не мог представить простой поход за едой по магазинам без твоего чуткого контроля. Не мог представить даже на секунду, что, обернувшись, не увижу твоей улыбающейся рожицы. Ты всегда был рядом, за моим плечом.
Теплый, родной.
Рядом.
Я также вспомнил, когда эти отношения перестали быть дружбой и стали чем-то более трепетным и интимным.
В тот вечер ты пришел ко мне, принеся с собой гору каких-то бумаг и тетрадей, и сказал, что мы пишем вместе доклад. Сообщил, что мы пишем его уже давно, но тебе вдруг понадобилось мое участие в этом событии… И мы, раскидав по полу весь материал, стали что-то писать. Я слабо помню, что там было, я просто с тобой соглашался, разглядывая твое лицо, впервые оказавшееся так близко…
Страница 2 из 4
