Фандом: Гарри Поттер, Свободное падение. После того, как Драко Малфой появляется в академии Аврората и Рона приставляют к нему в качестве напарника, жизнь круто меняется. И, кажется, не в лучшую сторону.
Добавить в моё избранное
89 мин, 40 сек 2426
понятно, в общем. И как-то даже в мозги не стукнуло, что правда может всплыть в любой момент — мир тесен, их могли подловить где угодно, когда угодно, и просто чудо какое-то, что Корнер не нарвался там, в клубе, и на Рона тоже — наверное, он на тот момент как раз отлить отходил или к бару. Повезло! Неимоверно, почти невозможно, но повезло. И пронесло.
Но вечно везение длиться не будет, рано или поздно он попадётся, и как ему тогда отмываться от позора? Как он в глаза парням посмотрит, и себе тоже? Он не сможет жить с таким клеймом, терпеть скабрезные шуточки и шепотки в спину. А Гермиона? Ей он что скажет? И родителям? Нет, нужно заканчивать, поразвлёкся и хватит.
«Поразвлёкся?»
Внутри что-то противно заныло, тоскливо, тревожно, но Рон жёстко оборвал все мысли — не до своих глупых хотелок сейчас! Попятившись, он тихо вышел в коридор и рванул в туалет — отдышаться и прийти в себя. Ввалился в тесную комнатку, упёр кулаки в стену, тяжело сопя и хватая ртом воздух, зажмурился, унимая дрожь.
Нахуй Малфоя, нахуй вот это всё! Хватит.
Рождение дочери уложилось у Рона в голове с трудом. Он уже привык к мысли, что они с Гермионой — настоящая маленькая семья, но ОНО — крошечное, кричащее, отдаленно напоминающее человечка — показалось ему чужаком. Рон старался как можно больше времени проводить дома, отпрашивался пораньше из академии, не выходил вечерами, но все равно не мог привыкнуть к мысли, что у него теперь по-настоящему есть ребенок. Наступал на игрушки, просыпался вместе с Гермионой по ночам, пересматривал колдографии и ещё некое «видео» с малышкой, которое сняли Грейнджеры, но все равно — не мог.
Встречаться с Малфоем он перестал.
Что за блажь, в самом деле! Это было противоестественно. Смотря, как Гермиона кормит Рози, Рон раз за разом ловил себя на том, что задается вопросом: вот такими должны быть нормальные человеческие отношения? Он был безумно рад, безумно напуган… и безумно вымотан. На плечах лежало что-то тяжелое, избавиться от чего он не мог.
Игнорировать Малфоя оказалось сложнее, чем он думал. Свести их общение вне учёбы до минимума еще удавалось — он просто перестал аппарировать в квартиру, — но вот в академии они пересекались постоянно. Драко маячил большим темным пятном в кое-как установившейся жизни, Рон постоянно невольно обращал на него внимание, а по вечерам иногда гадал — где он, чем занимается? С кем он?
Ему должно было быть неважно, но не думать он не мог.
Немного отвлекала от неподобающих мыслей Роуз. Он наблюдал за ней и удивлялся — неужели люди бывают вот такими? — и чувствовал огромную ответственность. Когда они с Гермионой купали ее (а он старался как можно чаще участвовать в вот таких простых ежедневных ритуалах), Роуз хватала его за палец и смешно таращилась. Когда он думал о них с Гермионой, в душе разливалось что-то теплое, приятное, но чудное. У него была замечательная семья. И все-таки… Малфоя было не избежать.
Разрешилась вся эта непонятная ситуация и подвешенное состояние просто. И закономерно: Драко нашел его перед тренажёркой и не отходил всю тренировку — настойчиво брел следом, не обгоняя, не вставая рядом и не давая забыть о своем присутствии, — и чуть не свел его с ума. К концу тренировки пот лился градом, нормально формулировать мысли Рон не мог, но и ускользнуть от Малфоя недоставало сил, поэтому он сделал единственное, что пришло в голову — дождался, пока все уйдут, и перешёл в наступление сам:
— Что за чёрт? Можешь оставить меня в покое?
Малфой смерил его внимательным взглядом.
— Ты молчишь уже несколько недель. Ни письма, ни…
— Я теперь отец, понимаешь? Что же я — должен взять и отказаться от нее и ребенка?
— Я не это имел в виду, — Драко чуть отшатнулся, словно слова Рона огрели его по голове.
Он что — и правда не осознавал?
— А что же тогда? — Рон резко отвернулся: поднявшиеся смятение и злость не уходили. Позади послышались шаги.
— Прекрати обманывать себя. Просто признай, что ты гей, — Малфой положил руку ему на плечо. — Это непросто и для меня…
Рон развернулся и с размаху заехал ему в лицо:
— Я не гей, Малфой, ты понял? — и тут же раскаялся, но постарался этого не показать. Если он хочет всё прекратить, то придётся действовать жёстко, даже если в груди ноет.
Выпрямившись, Драко с кривой усмешкой приложил руку к губе.
— Держись от меня подальше, — добавил Рон, сверля его взглядом и надеясь, что Драко видит в нём уверенность и ярость, а не то, что он пытался за ними замаскировать.
На праздник в честь рождения дочери никого из академии Рон звать не стал. Парни успели поздравить его на следующий же день — неожиданно облили из бутылки шампанского, пока он переобувался, и принялись радостно хлопать по спине. Они с улыбками говорили, что им странно думать, что у кого-то из них уже может быть ребенок.
Но вечно везение длиться не будет, рано или поздно он попадётся, и как ему тогда отмываться от позора? Как он в глаза парням посмотрит, и себе тоже? Он не сможет жить с таким клеймом, терпеть скабрезные шуточки и шепотки в спину. А Гермиона? Ей он что скажет? И родителям? Нет, нужно заканчивать, поразвлёкся и хватит.
«Поразвлёкся?»
Внутри что-то противно заныло, тоскливо, тревожно, но Рон жёстко оборвал все мысли — не до своих глупых хотелок сейчас! Попятившись, он тихо вышел в коридор и рванул в туалет — отдышаться и прийти в себя. Ввалился в тесную комнатку, упёр кулаки в стену, тяжело сопя и хватая ртом воздух, зажмурился, унимая дрожь.
Нахуй Малфоя, нахуй вот это всё! Хватит.
Рождение дочери уложилось у Рона в голове с трудом. Он уже привык к мысли, что они с Гермионой — настоящая маленькая семья, но ОНО — крошечное, кричащее, отдаленно напоминающее человечка — показалось ему чужаком. Рон старался как можно больше времени проводить дома, отпрашивался пораньше из академии, не выходил вечерами, но все равно не мог привыкнуть к мысли, что у него теперь по-настоящему есть ребенок. Наступал на игрушки, просыпался вместе с Гермионой по ночам, пересматривал колдографии и ещё некое «видео» с малышкой, которое сняли Грейнджеры, но все равно — не мог.
Встречаться с Малфоем он перестал.
Что за блажь, в самом деле! Это было противоестественно. Смотря, как Гермиона кормит Рози, Рон раз за разом ловил себя на том, что задается вопросом: вот такими должны быть нормальные человеческие отношения? Он был безумно рад, безумно напуган… и безумно вымотан. На плечах лежало что-то тяжелое, избавиться от чего он не мог.
Игнорировать Малфоя оказалось сложнее, чем он думал. Свести их общение вне учёбы до минимума еще удавалось — он просто перестал аппарировать в квартиру, — но вот в академии они пересекались постоянно. Драко маячил большим темным пятном в кое-как установившейся жизни, Рон постоянно невольно обращал на него внимание, а по вечерам иногда гадал — где он, чем занимается? С кем он?
Ему должно было быть неважно, но не думать он не мог.
Немного отвлекала от неподобающих мыслей Роуз. Он наблюдал за ней и удивлялся — неужели люди бывают вот такими? — и чувствовал огромную ответственность. Когда они с Гермионой купали ее (а он старался как можно чаще участвовать в вот таких простых ежедневных ритуалах), Роуз хватала его за палец и смешно таращилась. Когда он думал о них с Гермионой, в душе разливалось что-то теплое, приятное, но чудное. У него была замечательная семья. И все-таки… Малфоя было не избежать.
Разрешилась вся эта непонятная ситуация и подвешенное состояние просто. И закономерно: Драко нашел его перед тренажёркой и не отходил всю тренировку — настойчиво брел следом, не обгоняя, не вставая рядом и не давая забыть о своем присутствии, — и чуть не свел его с ума. К концу тренировки пот лился градом, нормально формулировать мысли Рон не мог, но и ускользнуть от Малфоя недоставало сил, поэтому он сделал единственное, что пришло в голову — дождался, пока все уйдут, и перешёл в наступление сам:
— Что за чёрт? Можешь оставить меня в покое?
Малфой смерил его внимательным взглядом.
— Ты молчишь уже несколько недель. Ни письма, ни…
— Я теперь отец, понимаешь? Что же я — должен взять и отказаться от нее и ребенка?
— Я не это имел в виду, — Драко чуть отшатнулся, словно слова Рона огрели его по голове.
Он что — и правда не осознавал?
— А что же тогда? — Рон резко отвернулся: поднявшиеся смятение и злость не уходили. Позади послышались шаги.
— Прекрати обманывать себя. Просто признай, что ты гей, — Малфой положил руку ему на плечо. — Это непросто и для меня…
Рон развернулся и с размаху заехал ему в лицо:
— Я не гей, Малфой, ты понял? — и тут же раскаялся, но постарался этого не показать. Если он хочет всё прекратить, то придётся действовать жёстко, даже если в груди ноет.
Выпрямившись, Драко с кривой усмешкой приложил руку к губе.
— Держись от меня подальше, — добавил Рон, сверля его взглядом и надеясь, что Драко видит в нём уверенность и ярость, а не то, что он пытался за ними замаскировать.
На праздник в честь рождения дочери никого из академии Рон звать не стал. Парни успели поздравить его на следующий же день — неожиданно облили из бутылки шампанского, пока он переобувался, и принялись радостно хлопать по спине. Они с улыбками говорили, что им странно думать, что у кого-то из них уже может быть ребенок.
Страница 13 из 25
