Фандом: Гарри Поттер, Свободное падение. После того, как Драко Малфой появляется в академии Аврората и Рона приставляют к нему в качестве напарника, жизнь круто меняется. И, кажется, не в лучшую сторону.
Добавить в моё избранное
89 мин, 40 сек 2427
Рону и самому было странно. Его жизнь кардинально перевернулась, и привыкнуть он никак не мог, только надеялся, что со временем всё войдёт в свою колею. Напоминания от людей, которых он видел ежедневно, но которые так и не стали для него близкими, сбивали с толку и напрягали.
Вечеринка была небольшой: семья, друзья. Родители Гермионы принесли маггловское угощение (половину которого тут же слопали Тедди и Мари-Виктуар) и воздушные шарики, Невилл притащил растение с красивыми цветами совершенно без запаха, а Луна — красивую, но странную побрякушку, подозрительно напоминающую амулет. Рон, к его большому счастью, оказался освобожден от организации торжества — мать с таким проворством воздвигла стол и стулья в саду и с такой горячностью отказывалась от помощи, что Рону впервые пришло в голову — вот уж она-то очень довольна появлением еще одной внучки.
Все шло хорошо, тихо и по-семейному, и Рон даже наслаждался этими моментами. Невилл не отходил от него, словно неловко чувствовал себя в общем кругу, и развлекал расспросами, но у Рона неожиданно оказалось куда больше историй про Аврорат, чем про дочь.
— Это все потому, что она совсем маленькая и еще ничего не делает, — предположил Невилл, но Рон мотнул головой:
— С ней каждый день как открытие, шаг вперёд.
Гермиона — она как раз проходила мимо, ведя куда-то Джинни, — услышала эти слова и улыбнулась так лучезарно, что у Рона потеплело на душе. Он улыбнулся в ответ, вдруг чувствуя непреодолимую гордость от того простого факта, что он отец. Здесь и сейчас, в кругу близких людей, он был счастлив. А пробуждения по ночам от безумного плача и разбросанные игрушки — мелочи, они и не с таким справлялись.
Он уже был готов поделиться пришедшими мыслями с Невиллом, как услышал голос матери — чересчур громкий для обычной беседы, — но слов различить не мог.
— Извини, я на минутку, — он поспешил в дом.
Мама обнаружилась в гостиной. Рон вошёл и застыл на пороге: ругалась она с Драко.
— … являться без приглашения!
— Мам! — позвал Рон настороженно, не сводя глаз с неожиданного гостя. Драко, услышав его голос, вздрогнул и повернул голову. Припечатал взглядом и непонятно усмехнулся.
— Привет, Уизли, — произнес он, и собственная фамилия резанула по ушам, заставляя сердце уйти в пятки. И тепло, и гордость, и вообще всё на свете было забыто, его вдруг охватил липкий ужас, сжимающий всё внутри.
— Малфой.
— Рон, — беспомощно произнесла мать одновременно с ним. — Что… — она не стала договаривать и снова уставилась на Драко.
— Я уже говорил, миссис Уизли, — безупречно вежливо отозвался тот, — мы с вашим сыном общаемся по учёбе, и я уверен, он рад тому, что я смог выбраться и поздравить его. — Он сделал паузу. — У вас прекрасный дом.
Рон медленно выдохнул. Насмешки в голосе Драко не было, но его ровный тон и лицо без эмоций казались ненастоящими — маской, за которой скрывалось то, чего Рону не хотелось бы видеть. (Ярость, презрение, подпитываемые той самой внутренней силой, которой Рон втайне восхищался и проявление которой предпочитал видеть в совсем других обстоятельствах… ) Он дёрнул головой.
— Д-да… Спасибо за поздравление, Малфой. Я думал, ты сегодня занят, — неловко добавил он и тут же мысленно застонал. Мама еще и решить может, что он приглашал Драко… только этого не хватало! — Но я думаю, будет лучше, если ты уйдёшь.
Драко кивнул с самым серьезным видом, словно ожидал, что Рон так скажет. Наверное, и ожидал, понял Рон, сложно было не понять.
Он молча проводил Драко до границы антиаппарационных чар, и когда тот растворился в пустоте, вздохнул.
Рону снился Малфой. Только его глаза — серые и чуть насмешливые, больше ничего, разве что мутная дымка и темнота вокруг. Он мучился, ворочался, таскал у Гермионы книги перед сном, чтобы забить голову хоть чем-то (Гермиона удивлялась, но не расспрашивала, кажется, только радовалась), но ни сюжетов его дней — схваток, преследований, кошмаров, — ни бытовой обыденности во снах не появлялось. Рон вспоминал мёртвое молчание, вечные сигареты на балконе и на полу в малфоевской спальне, думал, какими неудобными были все его «прости», которыми он отделывался, прежде чем сбежать от Гермионы… а ведь так же он сбегал и от самого Драко.
Ненормальная, тайная, противоестественная, но их связь с Малфоем все же была отношениями. И Рон больше не… Он знал, что не выдержит. Эта мысль постоянно болталась в уголке сознания, напоминая о себе в любой момент. Он привык жить комфортно. Эмоциональный багаж был ему не по плечу, но слишком далеко все зашло. Ему было хорошо с Драко, он хотел чувствовать себя хорошо. И однажды просто не смог, сорвался…
Он аппарировал в малфоевскую квартиру вечером после очередной стычки в академии. Не стычки даже, просто услышал, как парни снова со смешками и шуточками перемывают кости Драко: его опять застукали в клубе.
Вечеринка была небольшой: семья, друзья. Родители Гермионы принесли маггловское угощение (половину которого тут же слопали Тедди и Мари-Виктуар) и воздушные шарики, Невилл притащил растение с красивыми цветами совершенно без запаха, а Луна — красивую, но странную побрякушку, подозрительно напоминающую амулет. Рон, к его большому счастью, оказался освобожден от организации торжества — мать с таким проворством воздвигла стол и стулья в саду и с такой горячностью отказывалась от помощи, что Рону впервые пришло в голову — вот уж она-то очень довольна появлением еще одной внучки.
Все шло хорошо, тихо и по-семейному, и Рон даже наслаждался этими моментами. Невилл не отходил от него, словно неловко чувствовал себя в общем кругу, и развлекал расспросами, но у Рона неожиданно оказалось куда больше историй про Аврорат, чем про дочь.
— Это все потому, что она совсем маленькая и еще ничего не делает, — предположил Невилл, но Рон мотнул головой:
— С ней каждый день как открытие, шаг вперёд.
Гермиона — она как раз проходила мимо, ведя куда-то Джинни, — услышала эти слова и улыбнулась так лучезарно, что у Рона потеплело на душе. Он улыбнулся в ответ, вдруг чувствуя непреодолимую гордость от того простого факта, что он отец. Здесь и сейчас, в кругу близких людей, он был счастлив. А пробуждения по ночам от безумного плача и разбросанные игрушки — мелочи, они и не с таким справлялись.
Он уже был готов поделиться пришедшими мыслями с Невиллом, как услышал голос матери — чересчур громкий для обычной беседы, — но слов различить не мог.
— Извини, я на минутку, — он поспешил в дом.
Мама обнаружилась в гостиной. Рон вошёл и застыл на пороге: ругалась она с Драко.
— … являться без приглашения!
— Мам! — позвал Рон настороженно, не сводя глаз с неожиданного гостя. Драко, услышав его голос, вздрогнул и повернул голову. Припечатал взглядом и непонятно усмехнулся.
— Привет, Уизли, — произнес он, и собственная фамилия резанула по ушам, заставляя сердце уйти в пятки. И тепло, и гордость, и вообще всё на свете было забыто, его вдруг охватил липкий ужас, сжимающий всё внутри.
— Малфой.
— Рон, — беспомощно произнесла мать одновременно с ним. — Что… — она не стала договаривать и снова уставилась на Драко.
— Я уже говорил, миссис Уизли, — безупречно вежливо отозвался тот, — мы с вашим сыном общаемся по учёбе, и я уверен, он рад тому, что я смог выбраться и поздравить его. — Он сделал паузу. — У вас прекрасный дом.
Рон медленно выдохнул. Насмешки в голосе Драко не было, но его ровный тон и лицо без эмоций казались ненастоящими — маской, за которой скрывалось то, чего Рону не хотелось бы видеть. (Ярость, презрение, подпитываемые той самой внутренней силой, которой Рон втайне восхищался и проявление которой предпочитал видеть в совсем других обстоятельствах… ) Он дёрнул головой.
— Д-да… Спасибо за поздравление, Малфой. Я думал, ты сегодня занят, — неловко добавил он и тут же мысленно застонал. Мама еще и решить может, что он приглашал Драко… только этого не хватало! — Но я думаю, будет лучше, если ты уйдёшь.
Драко кивнул с самым серьезным видом, словно ожидал, что Рон так скажет. Наверное, и ожидал, понял Рон, сложно было не понять.
Он молча проводил Драко до границы антиаппарационных чар, и когда тот растворился в пустоте, вздохнул.
Рону снился Малфой. Только его глаза — серые и чуть насмешливые, больше ничего, разве что мутная дымка и темнота вокруг. Он мучился, ворочался, таскал у Гермионы книги перед сном, чтобы забить голову хоть чем-то (Гермиона удивлялась, но не расспрашивала, кажется, только радовалась), но ни сюжетов его дней — схваток, преследований, кошмаров, — ни бытовой обыденности во снах не появлялось. Рон вспоминал мёртвое молчание, вечные сигареты на балконе и на полу в малфоевской спальне, думал, какими неудобными были все его «прости», которыми он отделывался, прежде чем сбежать от Гермионы… а ведь так же он сбегал и от самого Драко.
Ненормальная, тайная, противоестественная, но их связь с Малфоем все же была отношениями. И Рон больше не… Он знал, что не выдержит. Эта мысль постоянно болталась в уголке сознания, напоминая о себе в любой момент. Он привык жить комфортно. Эмоциональный багаж был ему не по плечу, но слишком далеко все зашло. Ему было хорошо с Драко, он хотел чувствовать себя хорошо. И однажды просто не смог, сорвался…
Он аппарировал в малфоевскую квартиру вечером после очередной стычки в академии. Не стычки даже, просто услышал, как парни снова со смешками и шуточками перемывают кости Драко: его опять застукали в клубе.
Страница 14 из 25
