Фандом: Гарри Поттер, Свободное падение. После того, как Драко Малфой появляется в академии Аврората и Рона приставляют к нему в качестве напарника, жизнь круто меняется. И, кажется, не в лучшую сторону.
Добавить в моё избранное
89 мин, 40 сек 2435
Так что кончай уже нести херню, ты задолбал, — и отвернулся, намереваясь уйти.
В воцарившейся на пару секунд ошеломлённой тишине послышался протяжный удивленный вдох — Джеккинс был явно выбит из колеи этой отповедью.
— Что ты сказал, Уизли? — придя в себя, он сжал кулаки. Лицо пошло красными пятнами. — Эй, ты, я к тебе обращаюсь! — он бросился вперёд, хватая Рона за плечо и разворачивая к себе. — Это что сейчас было, а? Ты что, за этого пидора на нормальных парней кидаешься? Или ты… — он сузил глаза, склонив голову набок, — с ним заодно, а? Так, что ли? Тоже заднеприводный, а, Уизли? — и мерзко хмыкнул.
— А ты завидуешь, да? — в тон ему выдал Рон. Он чувствовал себя очень странно, отчаянно бесшабашно, как бывает, когда знаешь, что уже нечего терять, и все страхи вдруг уходят, остаются только азарт, злость и лихое безумие. Следовало, наконец, признать: всё давно пошло под откос, так с какого ж хрена ему теперь соблюдать… что там принято соблюдать — приличия? Осторожность? Да нахуй вот.
Рон решительно мотнул головой, окончательно избавляясь от последних предрассудков. Что ему теперь — так и жить с вечной оглядкой на всех? Всегда? Прятаться, притворяться, скрывать половину себя только потому, что у каких-то ублюдков вроде Джеккинса с мозгами беда? Да в задницу такую жизнь! Он ведь в случае чего и в морду даст, а надо будет — тоже плюнет на всё и уйдёт из Аврората. Если все здесь такие гомофобные сволочи и никто не захочет принять его таким, какой он есть, то пошли они лесом.
Рон ощерился, выразительно глядя на опешившего Джеккинса. Тот выпучил глаза, начиная кое-что соображать.
— Вот же дерьмо… — прошептал он и брезгливо передёрнулся, невольно отшатываясь. — Ты? Так ты тоже… такой? — выдавил он. — Тоже? Ты всё это время… с Малфоем?!
— Что — ревнуешь, что ли? — Рон оскалил зубы, хищно прищурился, чувствуя, как его заносит, и выдержка со здравым смыслом окончательно исчезают — совсем как в старые добрые школьные времена — здравствуй, Хогвартс, блядь.
С совершенно безумным видом он скользнул вперёд мягким кошачьим движением. Обхватил оторопело застывшего Джеккинса рукой за шею и внезапно впился ему в губы жёстким поцелуем.
Джеккинс бешено затрепыхался, отпихивая его от себя. Вскинул горящие яростью глаза, вытер губы ладонью.
— Ты что! Да ты! Ты… Ты охренел, урод гомосячий?! Да я тебя… — он бросился вперёд, вскидывая руки, и от души заехал Рону кулаком в нос.
Рон пошатнулся, невольно припадая на колено, но сознание всё же не потерял, хотя перед глазами явственно помутилось. Он был готов к такому повороту, мог в общем-то увернуться и парировать удар, он даже чётко представлял, как это сделать, но не стал: всё-таки он признавал, что перегнул палку с этим поцелуем. Аж самому противно сделалось: целовать этого козла не доставило ни малейшего удовольствия, но надо же было его хоть немного поставить на место.
— Это всё, что ты можешь? — криво оскалился он, не отдавая себе отчёта, зачем специально нарывается. Словно пикси за язык дёргали, так и хотелось подразнить и выбесить придурка. — У меня младшая сестра лучше дерётся.
— Ах ты су-у… — взревел тот, предсказуемо заводясь и снова кидаясь вперёд, но в следующий момент почему-то споткнулся, словно напоровшись на невидимую стену, и полетел на пол. Сел, потёр ушибленные локти, ничего не понимая. — Какого?
— Что здесь происходит?! — неожиданно гаркнул от двери рассерженный голос.
Они синхронно развернулись: на пороге стоял Стивенсон и уже опускал палочку, пряча в специальное крепление на форме.
— Курсант Уизли, курсант Джеккинс! Потрудитесь объяснить, почему вместо кросса, который вот-вот начнётся, вы устраиваете здесь драку? Вы знаете, что это запрещено уставом? За такое положено исключение!
Изрядно струхнувший Джеккинс мгновенно растерял весь свой боевой задор. Испуганно подорвался с пола и вытянулся в струнку.
— Виноваты! — отрапортовал нарочито бравурно. — Мы не дрались, просто слегка повздорили. Пустяки.
— Да что вы? — недоверчиво сощурился Стивенсон. — А почему тогда у курсанта Уизли лицо разбито?
— Он сам упал! — не моргнув глазом, заверил Джеккинс наставника. Тот перевёл вопросительный взгляд на так и стоящего с перекошенной гримасой и злорадным оскалом Рона.
— Это правда?
Тот моргнул, усилием воли беря себя в руки.
— Так точно, — подтвердил он, морщась и вытирая кровь тыльной стороной ладони.
Стивенсон смерил обоих подопечных пристальным взглядом.
— Ладно. Я с вами позже ещё разберусь, и по поводу опоздания тоже. А сейчас — быстро на полигон, из-за вас вся группа задерживается. Бегом марш!
— Есть! — принял приказ Джеккинс и бодро порысил к двери. — Мы не договорили, — поравнявшись с Роном на миг, тихо шепнул он ему в ухо и тут же отпрянул, устремляясь вперёд.
В воцарившейся на пару секунд ошеломлённой тишине послышался протяжный удивленный вдох — Джеккинс был явно выбит из колеи этой отповедью.
— Что ты сказал, Уизли? — придя в себя, он сжал кулаки. Лицо пошло красными пятнами. — Эй, ты, я к тебе обращаюсь! — он бросился вперёд, хватая Рона за плечо и разворачивая к себе. — Это что сейчас было, а? Ты что, за этого пидора на нормальных парней кидаешься? Или ты… — он сузил глаза, склонив голову набок, — с ним заодно, а? Так, что ли? Тоже заднеприводный, а, Уизли? — и мерзко хмыкнул.
— А ты завидуешь, да? — в тон ему выдал Рон. Он чувствовал себя очень странно, отчаянно бесшабашно, как бывает, когда знаешь, что уже нечего терять, и все страхи вдруг уходят, остаются только азарт, злость и лихое безумие. Следовало, наконец, признать: всё давно пошло под откос, так с какого ж хрена ему теперь соблюдать… что там принято соблюдать — приличия? Осторожность? Да нахуй вот.
Рон решительно мотнул головой, окончательно избавляясь от последних предрассудков. Что ему теперь — так и жить с вечной оглядкой на всех? Всегда? Прятаться, притворяться, скрывать половину себя только потому, что у каких-то ублюдков вроде Джеккинса с мозгами беда? Да в задницу такую жизнь! Он ведь в случае чего и в морду даст, а надо будет — тоже плюнет на всё и уйдёт из Аврората. Если все здесь такие гомофобные сволочи и никто не захочет принять его таким, какой он есть, то пошли они лесом.
Рон ощерился, выразительно глядя на опешившего Джеккинса. Тот выпучил глаза, начиная кое-что соображать.
— Вот же дерьмо… — прошептал он и брезгливо передёрнулся, невольно отшатываясь. — Ты? Так ты тоже… такой? — выдавил он. — Тоже? Ты всё это время… с Малфоем?!
— Что — ревнуешь, что ли? — Рон оскалил зубы, хищно прищурился, чувствуя, как его заносит, и выдержка со здравым смыслом окончательно исчезают — совсем как в старые добрые школьные времена — здравствуй, Хогвартс, блядь.
С совершенно безумным видом он скользнул вперёд мягким кошачьим движением. Обхватил оторопело застывшего Джеккинса рукой за шею и внезапно впился ему в губы жёстким поцелуем.
Джеккинс бешено затрепыхался, отпихивая его от себя. Вскинул горящие яростью глаза, вытер губы ладонью.
— Ты что! Да ты! Ты… Ты охренел, урод гомосячий?! Да я тебя… — он бросился вперёд, вскидывая руки, и от души заехал Рону кулаком в нос.
Рон пошатнулся, невольно припадая на колено, но сознание всё же не потерял, хотя перед глазами явственно помутилось. Он был готов к такому повороту, мог в общем-то увернуться и парировать удар, он даже чётко представлял, как это сделать, но не стал: всё-таки он признавал, что перегнул палку с этим поцелуем. Аж самому противно сделалось: целовать этого козла не доставило ни малейшего удовольствия, но надо же было его хоть немного поставить на место.
— Это всё, что ты можешь? — криво оскалился он, не отдавая себе отчёта, зачем специально нарывается. Словно пикси за язык дёргали, так и хотелось подразнить и выбесить придурка. — У меня младшая сестра лучше дерётся.
— Ах ты су-у… — взревел тот, предсказуемо заводясь и снова кидаясь вперёд, но в следующий момент почему-то споткнулся, словно напоровшись на невидимую стену, и полетел на пол. Сел, потёр ушибленные локти, ничего не понимая. — Какого?
— Что здесь происходит?! — неожиданно гаркнул от двери рассерженный голос.
Они синхронно развернулись: на пороге стоял Стивенсон и уже опускал палочку, пряча в специальное крепление на форме.
— Курсант Уизли, курсант Джеккинс! Потрудитесь объяснить, почему вместо кросса, который вот-вот начнётся, вы устраиваете здесь драку? Вы знаете, что это запрещено уставом? За такое положено исключение!
Изрядно струхнувший Джеккинс мгновенно растерял весь свой боевой задор. Испуганно подорвался с пола и вытянулся в струнку.
— Виноваты! — отрапортовал нарочито бравурно. — Мы не дрались, просто слегка повздорили. Пустяки.
— Да что вы? — недоверчиво сощурился Стивенсон. — А почему тогда у курсанта Уизли лицо разбито?
— Он сам упал! — не моргнув глазом, заверил Джеккинс наставника. Тот перевёл вопросительный взгляд на так и стоящего с перекошенной гримасой и злорадным оскалом Рона.
— Это правда?
Тот моргнул, усилием воли беря себя в руки.
— Так точно, — подтвердил он, морщась и вытирая кровь тыльной стороной ладони.
Стивенсон смерил обоих подопечных пристальным взглядом.
— Ладно. Я с вами позже ещё разберусь, и по поводу опоздания тоже. А сейчас — быстро на полигон, из-за вас вся группа задерживается. Бегом марш!
— Есть! — принял приказ Джеккинс и бодро порысил к двери. — Мы не договорили, — поравнявшись с Роном на миг, тихо шепнул он ему в ухо и тут же отпрянул, устремляясь вперёд.
Страница 22 из 25
