Грань равновесия

Весело хмыкнув на дурацкие угрозы, Рон побежал следом, думая о предстоящем кроссе. Неожиданно, но он даже был благодарен Джеккинсу. Зацепившись с ним, он впервые осознал всё как надо, и на душе стало куда легче, словно прорвался долго зревший нарыв.

Клуб был именно таким, какой Рон искал: шумный, людный и достаточно большой, чтобы легко потеряться в толпе и забыть, что за стенами остался другой мир. Поначалу он еще иногда крутил головой в поисках знакомых спин, но не был уверен — боится, что его засекут в неподобающем месте, или так устал прятаться, что почти хочет, чтобы его заметили.

Он не увидел ни знакомых макушек, ни лиц, ни спин, зато, пока разглядывал посетителей, успел привлечь к себе внимание: магглы устанавливали зрительный контакт охотнее, чем волшебники, — или, может, ему это только казалось, в конце концов, он никогда не бывал в клубах для магов и не мог сравнить. Как ведут себя маги, оказавшиеся в публичном месте и пытающиеся проявить знаки внимания, он не представлял. Вряд ли они так уж сильно отличались от тех пристальных взглядов, которыми его несколько раз одаривал невысокий темноволосый парень в яркой футболке… или вон тот худосочный блондин с перевязанными лентой волосами до плеч… или… Рон чувствовал одновременно неловкость — он не привык к тому, чтобы на него смотрели так — и восхищение. Он внезапно оказался в новом, неопознанном мире: до этого в гей-клубе он был только с Драко и даже при желании не мог сфокусировать внимание на ком-то другом. А сейчас…

Но он с удивлением понял, что не может заставить себя подойти к кому-то, присоединиться к танцующим, завести разговор — вообще ничего. В теории эта идея казалась привлекательной, но он не мог заставить себя подняться, отойти от барной стойки и влиться в толпу.

Не он один оставался в стороне от всеобщего действия, да он и не ощущал себя в стороне: ему было комфортно. Быть может, и слишком шумно, но он не был здесь чужаком. Правда, наблюдать за людьми оказалось гораздо проще и спокойнее, и как он ни клял себя за нерешительность, ни один результат не казался достойным цели. Завести знакомство, перепихнуться в туалете, уйти отсюда не в одиночку?

Как-нибудь в другой раз.

Поверхность подозрительного коктейля была очень ровной, без намека на пену. Рон рассеянно принялся водить пальцами по прохладному стеклу. Мысли в голове текли вяло и беспорядочно, но в кои-то веки он не чувствовал их тягость: несмотря ни на что, ему сейчас было очень легко, хотя усталость после тяжелого дня уже проявлялась.

— Почему не пьешь? — спросили слева. Он моргнул и обернулся.

Подошедший был метра под два ростом. Уверенно опустив одну руку на барную стойку, он нависал чересчур близко, нарушая личное пространство, и, хотя выглядел дружелюбно, не мог не напрягать. Чего он, интересно, добивался, держась вот так?

— Жду, пока появится кто-то достойный того, чтобы плеснуть ему это, — Рон показал глазами на коктейль, — в лицо.

Он сам не знал, что дёрнуло его за язык, он еще не выпил, но чувствовал себя так, словно его нехило вело. Здоровяк вскинул брови, усмехнулся и, не отвечая на этот недовыпад, вольготно развалился на соседнем стуле. Невооружённым глазом было заметно, что чувствует он себя в этой атмосфере как рыба в воде.

«Завсегдатай», — определил Рон и поерзал, пытаясь чуть отодвинуться в сторону, но высокие стулья в ряд почти не давали свободы движений.

— Интересный подход, — после паузы сказал здоровяк. — Кого-то конкретного?

Рон еще раз оглядел его и даже не смутился, когда понял, что тот наблюдает в ответ.

— Думаю, большая часть местной тусовки предпочтет получить в лицо какими-нибудь другими жидкостями.

Именно этого Рону и не хватало, ну да!

— Не сомневаюсь, — буркнул собеседник, резко вскинул руку, делая небольшой глоток, и встал. — Хорошего вечера, — бросил через плечо и пошёл прочь.

Собственное поведение обдумывать не хотелось, Рон знал, что успеет пожалеть, но ему было некомфортно, и пусть он не сомневался, что в крайнем случае сможет уложить всех в этом клубе на лопатки, на такие категоричные поступки был не готов.

Во всяком случае, здоровяк подтолкнул его к тому, на что самому Рону пока не достало смелости: выгнал на танцпол.

Рон не танцевал — совсем, и Святочный Бал тут был не при чём, — но сейчас вовсе не чувствовал скованности. Он знал, что пришел расслабиться, понимал это не только на уровне идеи, но и чувствовал. Влившись в толпу, он попытался подстроиться под темп музыки и отпустить себя. Какая-то часть сознания подсказывала, что он, возможно, выглядит нелепо, но сейчас его это не волновало: рядом не было никого, кто бы припомнил ему это. Рядом не было никого, кто знал бы его или хоть что-то о нём, и это почти открывало второе дыхание. Что бы он ни сделал, на кого бы ни положил глаз, у этого не будет никаких долгосрочных последствий, только сиюминутное удовольствие; это знание раскрепощало.