Фандом: Гарри Поттер, Свободное падение. После того, как Драко Малфой появляется в академии Аврората и Рона приставляют к нему в качестве напарника, жизнь круто меняется. И, кажется, не в лучшую сторону.
Добавить в моё избранное
89 мин, 40 сек 2400
Пару раз помогал сокурсникам с лекциями или так, по мелочам, и Рон подозревал, что ещё немного — и уже не за горами тот день, когда на еженедельные посиделки в пабе в единственный выходной ребята пригласят и Малфоя, тем самым окончательно принимая его в свой коллектив. Так что внешне обстановка царила более-менее корректная.
Однако… это было обманчивое впечатление. Оставаясь с Малфоем наедине, Рон всякий раз буквально кожей чувствовал дикое напряжение, которое, подобно натянутым до предела струнам, возникало между ними, и каждая такая тренировка давалась очень нелегко и выматывала морально посильнее, чем все эти адские физические нагрузки, которые приходилось преодолевать всем курсантам академии.
Рон молча терпел. Стискивал зубы, но сдерживал себя и ни разу не позволил себе сорваться, нагрубить или как-то иначе показать, что недоволен присутствием навязанного ему на шею новоявленного напарника.
Немного легче становилось на занятиях по боевым заклинаниям и во время тренировок по рукопашке: там можно было дать выход агрессии и скопившемуся за день раздражению, и Рон отключал тормоза, отвешивая удары в тренировочном спарринге как в настоящем бою. Малфой не ныл и не жаловался: огрызался короткими контратаками, а если и пропускал атаку, то без единого слова отирал кровь, залечивал ушибы и повреждения и снова упрямо становился напротив, готовый продолжать тренировку. Был бы это кто другой, Рон бы даже открыто восхитился таким упорством.
Ещё, как ни странно, довольно сносно бывало на ежедневных пробежках: они просто аппарировали в лес и бежали по натоптанной тысячами курсантских ботинок тропе ровно два часа. После Рон, как старший их маленькой группы, фиксировал время, и они разбредались каждый в свою сторону: Рон возвращался в академию, чтобы сдать показатели мистеру Буту, пожилому, но крепкому аврору, который курировал их группу, а Малфой, видимо, домой, ну, или ещё куда, Рон не спрашивал — его это ни капли не интересовало.
На отработке заклинаний — всё так же с Малфоем в паре, — ориентировании на местности и особенно теоретических занятиях было похуже, но Рон за две недели такого режима привык и к этому. И лишь к одному привыкнуть никак не мог: к чужому взгляду серых глаз, сверлившему его, казалось, постоянно. Малфой ничего не говорил, но смотрел исподлобья, а когда Рон, пару раз не выдерживая, раздражённо спрашивал, какого лешего он пялится, чуть усмехался и спокойно заявлял, что «кое-кто слишком много о себе мнит», и советовал «подлечить паранойю». Рон только кулаки сжимал. Но ничего не делал: он был способен это вытерпеть, а демонстрировать слабость не хотел. (Да и не было это слабостью! Малфой — лишь жалкий гад, а не слабость).
Бег сам по себе тоже был не слишком-то лёгким и приятным делом: тренировки полагались в обязательном порядке в любую погоду, к тому же, Рон не любил бегать, это никогда не было его сильной стороной. В отличие, как выяснилось, от Малфоя — худой и длинный, тот обычно летел по тропинке, будто сухой осенний лист, подгоняемый ветром, и всегда бежал чуть впереди. А после тренировки выглядел отвратительно бодрым и свежим, даже дыхание не сбивал, словно только что прогуливался по набережной, а не месил грязь, несясь под проливным дождём по кочкам и буеракам чёртова леса.
Сегодня всё было как обычно. Тренировка началась почти час назад, и Рон уже прикидывал, где бы им притормозить на короткую остановку — отдышаться немного, как Малфой, как обычно бегущий впереди, вдруг затормозил сам. Рон остановился в недоумении — раньше тот всегда ждал его сигнала на остановку и не проявлял инициативы, сохраняя такое хладнокровие и безукоризненную вежливость, что Рону порой казалось, что это тщательно спланированное тонкое издевательство. Вполне в духе Малфоя.
— Чего встал? — чуть задыхаясь, спросил он, догнав его и тоже останавливаясь.
Тот не ответил, вскидывая странный, какой-то болезненный взгляд. Сморщился еле заметно.
— Что? — не на шутку встревожился Рон. — Наткнулся на корягу? Ногу поранил? — Он действительно беспокоился, ведь именно он был ответственным за Малфоя, и именно ему в случае чего достанутся все кренделя от начальства. — Ну? — нетерпеливо поторопил он с ответом и чуть подался вперёд, внимательно вглядываясь в бледное, почти белое лицо.
Светлые глаза стремительно темнели, наливаясь грозовой серостью; не переставая сверлить взглядом, Малфой отрицательно мотнул головой, а потом вдруг криво улыбнулся и шагнул вперёд, крепко вцепляясь пальцами Рону в плечи. И лишь тогда тот понял свой промах: держать дистанцию, не расслабляться, не подпускать Малфоя к себе — ни за что, никогда… Но было поздно: ещё раз болезненно хмыкнув, тот прильнул к нему, заключая в поистине стальные объятия. Слегка дезориентированный Рон затрепыхался, ругаясь сквозь зубы, но выбраться не было никакой возможности — Малфой держал мёртвой хваткой, даром что с виду был такой тощий.
Однако… это было обманчивое впечатление. Оставаясь с Малфоем наедине, Рон всякий раз буквально кожей чувствовал дикое напряжение, которое, подобно натянутым до предела струнам, возникало между ними, и каждая такая тренировка давалась очень нелегко и выматывала морально посильнее, чем все эти адские физические нагрузки, которые приходилось преодолевать всем курсантам академии.
Рон молча терпел. Стискивал зубы, но сдерживал себя и ни разу не позволил себе сорваться, нагрубить или как-то иначе показать, что недоволен присутствием навязанного ему на шею новоявленного напарника.
Немного легче становилось на занятиях по боевым заклинаниям и во время тренировок по рукопашке: там можно было дать выход агрессии и скопившемуся за день раздражению, и Рон отключал тормоза, отвешивая удары в тренировочном спарринге как в настоящем бою. Малфой не ныл и не жаловался: огрызался короткими контратаками, а если и пропускал атаку, то без единого слова отирал кровь, залечивал ушибы и повреждения и снова упрямо становился напротив, готовый продолжать тренировку. Был бы это кто другой, Рон бы даже открыто восхитился таким упорством.
Ещё, как ни странно, довольно сносно бывало на ежедневных пробежках: они просто аппарировали в лес и бежали по натоптанной тысячами курсантских ботинок тропе ровно два часа. После Рон, как старший их маленькой группы, фиксировал время, и они разбредались каждый в свою сторону: Рон возвращался в академию, чтобы сдать показатели мистеру Буту, пожилому, но крепкому аврору, который курировал их группу, а Малфой, видимо, домой, ну, или ещё куда, Рон не спрашивал — его это ни капли не интересовало.
На отработке заклинаний — всё так же с Малфоем в паре, — ориентировании на местности и особенно теоретических занятиях было похуже, но Рон за две недели такого режима привык и к этому. И лишь к одному привыкнуть никак не мог: к чужому взгляду серых глаз, сверлившему его, казалось, постоянно. Малфой ничего не говорил, но смотрел исподлобья, а когда Рон, пару раз не выдерживая, раздражённо спрашивал, какого лешего он пялится, чуть усмехался и спокойно заявлял, что «кое-кто слишком много о себе мнит», и советовал «подлечить паранойю». Рон только кулаки сжимал. Но ничего не делал: он был способен это вытерпеть, а демонстрировать слабость не хотел. (Да и не было это слабостью! Малфой — лишь жалкий гад, а не слабость).
Бег сам по себе тоже был не слишком-то лёгким и приятным делом: тренировки полагались в обязательном порядке в любую погоду, к тому же, Рон не любил бегать, это никогда не было его сильной стороной. В отличие, как выяснилось, от Малфоя — худой и длинный, тот обычно летел по тропинке, будто сухой осенний лист, подгоняемый ветром, и всегда бежал чуть впереди. А после тренировки выглядел отвратительно бодрым и свежим, даже дыхание не сбивал, словно только что прогуливался по набережной, а не месил грязь, несясь под проливным дождём по кочкам и буеракам чёртова леса.
Сегодня всё было как обычно. Тренировка началась почти час назад, и Рон уже прикидывал, где бы им притормозить на короткую остановку — отдышаться немного, как Малфой, как обычно бегущий впереди, вдруг затормозил сам. Рон остановился в недоумении — раньше тот всегда ждал его сигнала на остановку и не проявлял инициативы, сохраняя такое хладнокровие и безукоризненную вежливость, что Рону порой казалось, что это тщательно спланированное тонкое издевательство. Вполне в духе Малфоя.
— Чего встал? — чуть задыхаясь, спросил он, догнав его и тоже останавливаясь.
Тот не ответил, вскидывая странный, какой-то болезненный взгляд. Сморщился еле заметно.
— Что? — не на шутку встревожился Рон. — Наткнулся на корягу? Ногу поранил? — Он действительно беспокоился, ведь именно он был ответственным за Малфоя, и именно ему в случае чего достанутся все кренделя от начальства. — Ну? — нетерпеливо поторопил он с ответом и чуть подался вперёд, внимательно вглядываясь в бледное, почти белое лицо.
Светлые глаза стремительно темнели, наливаясь грозовой серостью; не переставая сверлить взглядом, Малфой отрицательно мотнул головой, а потом вдруг криво улыбнулся и шагнул вперёд, крепко вцепляясь пальцами Рону в плечи. И лишь тогда тот понял свой промах: держать дистанцию, не расслабляться, не подпускать Малфоя к себе — ни за что, никогда… Но было поздно: ещё раз болезненно хмыкнув, тот прильнул к нему, заключая в поистине стальные объятия. Слегка дезориентированный Рон затрепыхался, ругаясь сквозь зубы, но выбраться не было никакой возможности — Малфой держал мёртвой хваткой, даром что с виду был такой тощий.
Страница 3 из 25
