Фандом: Гарри Поттер. Бегал от него ещё месяц. Потом бегать надоело, вернулся. Было открыто. Вот, в общем, и всё. Если не считать того, что мы ругались и спорили так, что стены сотрясались от заклинаний.
Добавить в моё избранное
26 мин, 50 сек 3513
— Ни-ко-гда! — четко, раздельно произнёс Грейвз.
Он знал дом как свои пять пальцев, и в первые минуты это дало ему некоторое преимущество. Вот только Гриндевальд тоже успел освоиться с обстановкой, и потому схватка шла на равных. Почти на равных — им обоим было известно, кто их них сильнее.
— Твой манифест — полная чушь! — высунувшись в коридор, выкрикнул Грейвз. Он едва успел качнуться назад, уворачиваясь от Ступефая, и снова укрылся за косяком. — Я никогда не последую за человеком, который городит огород и требует беспрекословного повиновения вместо того, чтобы выдать вменяемую программу!
Вслед за Ступефаем тут же прилетела Бомбарда, разворотившая чуть не полстены. Обломки посыпались градом, Грейвз отмахнулся от них наспех наколдованным щитом и метнулся в сторону, чтобы не подставляться под новый удар. Однако для этого ему пришлось пересечь открытое пространство, и его ноги тут же захлестнул наколдованный Гриндевальдом огненный жгут. Чтобы избавиться от него, потребовалось несколько секунд; Грейвз уже ждал новой атаки, но её всё не было.
Тогда он разозлился — его откровенно щадили, указывая его место, и это было невыносимо.
— Знаешь, что будет с теми, кто не пожелает последовать за мной? — вкрадчиво осведомился Гриндевальд. Судя по голосу, он был где-то недалеко.
— И что же? — поинтересовался Грейвз, с предельной тщательностью наложив на себя чары невидимости.
— Я посажу их в тюрьму!
— У тебя нет тюрьмы! — напомнил Грейвз и добавил к чарам невидимости заклинание, глушившее звук шагов.
— Ну так я её построю! Чего только не сделаешь ради общего блага!
— Ты никудышный лидер, Геллерт, — отозвался Грейвз. — Вместо того, чтобы спросить, что именно в твоих планах и мировоззрении в целом кажется мне ошибочным, неадекватным и ведущим к неизбежному провалу, ты разнёс мне полдома!
— Дом я тебе починю, — охотно откликнулся Гриндевальд. — Если ты настаиваешь. А вообще ты должен был заметить, что я пришёл к тебе как раз за разъяснениями. И что же я получил?
— Конструктивную критику!
— Если так выглядит в твоём исполнении конструктивная критика, я боюсь даже представлять, что такое неконструктивная!
— Я всего лишь сказал, что ты окончишь свои дни в зубах дементора!
— У дементоров нет зубов, как можно не знать такие вещи!
— И я всего-навсего посоветовал тебе распустить свою террористическую организацию, жить спокойно и дать спокойно жить другим! — сказал Грейвз, пока что не трогаясь с места.
— Спокойно?! Да, магическое сообщество будет жить спокойно — ровно до тех пор, пока магглы не обнаружат нас, несмотря на Статут и все ваши глупые предосторожности, и не начнут истреблять! Станешь говорить мне о том, что они не видят дальше своего носа? Хватит одного упёртого фанатика, который сумеет повести за собой остальных, — и Салемский процесс покажется вам детским развлечением!
Грейвз пересёк комнату и выглянул в коридор.
Гриндевальд разглагольствовал, прислонившись спиной к стене и совершенно забыв о неоконченной схватке, — пусть даже они и затеяли её, зная, что не причинят друг другу вреда.
— Поэтому магглов нужно завоевать прежде, чем они сами попытаются подчинить нас окончательно! Всё очень просто, даже не знаю, почему этого никто не понимает! — говорил он, и его взгляд проходил сквозь Грейвза.
Тот подошёл вплотную и несколько секунд разглядывал его, запоминая, как выглядит Гриндевальд, когда думает, что на него никто не смотрит, — а потом прижал палочку к его горлу.
Гриндевальд захлебнулся на полуслове, отдёрнулся и вжался в стену. Сняв чары, Грейвз с усмешкой посмотрел на него.
— Ты не в состоянии просчитать ход соперника хотя бы на один шаг вперёд, — сказал он. — О чём может идти речь?
— Ты сжульничал! — изумился Гриндевальд. — Мы не договаривались о том, что можно накладывать чары на себя!
Неожиданно разозлившись, Грейвз схватил его за ворот и тряхнул так, что клацнули зубы.
— Опомнись, идиот! — прорычал он. — С тобой никто ни о чём не станет договариваться! Ты преступил черту уже давно, и ладно бы ты просто мотался по свету и воровал артефакты, но ты полез в большую политику! Полез в одиночку, минуя закон и всех тех престарелых церберов, которые давным-давно поделили сферы влияния, — а такого не прощают! Ты угробишь и себя, и тех сторонников, что у тебя ещё остались!
Гриндевальд смотрел на него долго и серьёзно, не обращая внимания на всё ещё нацеленную ему в грудь палочку.
— Может быть, ты и прав, — проговорил он наконец. — Может быть, я действительно действую не так. Но и ты пойми — я не могу иначе, я не могу не лезть, потому что тогда это буду не я. Хочу ли я владеть миром? Да. Поработить магглов и возвысить волшебников? Да. Хочу ли я устроить для этого войну, смерть и разрушения? Это не цель, это средства, но да, я ими воспользуюсь.
Он знал дом как свои пять пальцев, и в первые минуты это дало ему некоторое преимущество. Вот только Гриндевальд тоже успел освоиться с обстановкой, и потому схватка шла на равных. Почти на равных — им обоим было известно, кто их них сильнее.
— Твой манифест — полная чушь! — высунувшись в коридор, выкрикнул Грейвз. Он едва успел качнуться назад, уворачиваясь от Ступефая, и снова укрылся за косяком. — Я никогда не последую за человеком, который городит огород и требует беспрекословного повиновения вместо того, чтобы выдать вменяемую программу!
Вслед за Ступефаем тут же прилетела Бомбарда, разворотившая чуть не полстены. Обломки посыпались градом, Грейвз отмахнулся от них наспех наколдованным щитом и метнулся в сторону, чтобы не подставляться под новый удар. Однако для этого ему пришлось пересечь открытое пространство, и его ноги тут же захлестнул наколдованный Гриндевальдом огненный жгут. Чтобы избавиться от него, потребовалось несколько секунд; Грейвз уже ждал новой атаки, но её всё не было.
Тогда он разозлился — его откровенно щадили, указывая его место, и это было невыносимо.
— Знаешь, что будет с теми, кто не пожелает последовать за мной? — вкрадчиво осведомился Гриндевальд. Судя по голосу, он был где-то недалеко.
— И что же? — поинтересовался Грейвз, с предельной тщательностью наложив на себя чары невидимости.
— Я посажу их в тюрьму!
— У тебя нет тюрьмы! — напомнил Грейвз и добавил к чарам невидимости заклинание, глушившее звук шагов.
— Ну так я её построю! Чего только не сделаешь ради общего блага!
— Ты никудышный лидер, Геллерт, — отозвался Грейвз. — Вместо того, чтобы спросить, что именно в твоих планах и мировоззрении в целом кажется мне ошибочным, неадекватным и ведущим к неизбежному провалу, ты разнёс мне полдома!
— Дом я тебе починю, — охотно откликнулся Гриндевальд. — Если ты настаиваешь. А вообще ты должен был заметить, что я пришёл к тебе как раз за разъяснениями. И что же я получил?
— Конструктивную критику!
— Если так выглядит в твоём исполнении конструктивная критика, я боюсь даже представлять, что такое неконструктивная!
— Я всего лишь сказал, что ты окончишь свои дни в зубах дементора!
— У дементоров нет зубов, как можно не знать такие вещи!
— И я всего-навсего посоветовал тебе распустить свою террористическую организацию, жить спокойно и дать спокойно жить другим! — сказал Грейвз, пока что не трогаясь с места.
— Спокойно?! Да, магическое сообщество будет жить спокойно — ровно до тех пор, пока магглы не обнаружат нас, несмотря на Статут и все ваши глупые предосторожности, и не начнут истреблять! Станешь говорить мне о том, что они не видят дальше своего носа? Хватит одного упёртого фанатика, который сумеет повести за собой остальных, — и Салемский процесс покажется вам детским развлечением!
Грейвз пересёк комнату и выглянул в коридор.
Гриндевальд разглагольствовал, прислонившись спиной к стене и совершенно забыв о неоконченной схватке, — пусть даже они и затеяли её, зная, что не причинят друг другу вреда.
— Поэтому магглов нужно завоевать прежде, чем они сами попытаются подчинить нас окончательно! Всё очень просто, даже не знаю, почему этого никто не понимает! — говорил он, и его взгляд проходил сквозь Грейвза.
Тот подошёл вплотную и несколько секунд разглядывал его, запоминая, как выглядит Гриндевальд, когда думает, что на него никто не смотрит, — а потом прижал палочку к его горлу.
Гриндевальд захлебнулся на полуслове, отдёрнулся и вжался в стену. Сняв чары, Грейвз с усмешкой посмотрел на него.
— Ты не в состоянии просчитать ход соперника хотя бы на один шаг вперёд, — сказал он. — О чём может идти речь?
— Ты сжульничал! — изумился Гриндевальд. — Мы не договаривались о том, что можно накладывать чары на себя!
Неожиданно разозлившись, Грейвз схватил его за ворот и тряхнул так, что клацнули зубы.
— Опомнись, идиот! — прорычал он. — С тобой никто ни о чём не станет договариваться! Ты преступил черту уже давно, и ладно бы ты просто мотался по свету и воровал артефакты, но ты полез в большую политику! Полез в одиночку, минуя закон и всех тех престарелых церберов, которые давным-давно поделили сферы влияния, — а такого не прощают! Ты угробишь и себя, и тех сторонников, что у тебя ещё остались!
Гриндевальд смотрел на него долго и серьёзно, не обращая внимания на всё ещё нацеленную ему в грудь палочку.
— Может быть, ты и прав, — проговорил он наконец. — Может быть, я действительно действую не так. Но и ты пойми — я не могу иначе, я не могу не лезть, потому что тогда это буду не я. Хочу ли я владеть миром? Да. Поработить магглов и возвысить волшебников? Да. Хочу ли я устроить для этого войну, смерть и разрушения? Это не цель, это средства, но да, я ими воспользуюсь.
Страница 1 из 8
