Фандом: Ориджиналы. С незапамятных времен в далеких и безжизненных северных землях спит Великое Зло. Раз в двенадцать веков оно пробуждается, неся гибель всему живому. Но есть еще надежда — и зиждется она на четырех Ключах Стихий, отданных на хранение четырем народам разумных обитателей этого мира. И вот теперь, волею судеб и знаков свыше, собрать все четыре Ключа предстоит сэру Ролану. А значит, новый путь, полный опасностей, ждет королевского конфидента и его спутников.
Добавить в моё избранное
150 мин, 36 сек 17422
Когда, уже после захода солнца, «Черепаха» начала приближаться к острову — необитаемому, судя по отсутствию хотя бы на берегу домов и других искусственных сооружений. А также по обильно разросшемуся лесу, покрывавшему остров почти целиком. О, в тех местах, где живет много людей, лес становится куда реже и выглядит гораздо худосочнее.
В голубовато-пурпурных сумерках остров показался капитану-хозяину шхуны удивительно красивым. Стоя у борта, капитан неотрывно разглядывал его в подзорную трубу, любуясь на скопище развесистых деревьев, светлую полосу песка да непрерывно дымящийся вулкан. И чувствовал, как покидают его напряжение и недомогание последних дней.
— Из-Монта-Фог, — услужливо сообщил штурман, как раз подошедший с засаленной картой под мышкой, — дрянное место, говорят.
— Ну, не всему, что говорят, нужно верить, — возразил один из матросов, — вдруг здесь где-то клад зарыт…
— … или живет одинокая красавица, — вторил его товарищ, причмокивая, — которую прокляли, а проклятье может снять лишь тот, кто ее полюбит. Хорошенько так… м-м-м, полюбит. А из одежды на ней, представь, только пара пальмовых листочков. Хотя и это необязательно… ой, а что там еще, бивень моржовый мне в глотку?
Вопрос, увенчавший его разглагольствования, был задан уже совсем другим тоном — тревожным, даже испуганным. А вызван был донесшимся плеском. Словно кто-то плыл в прибрежных водах. Причем совсем недалеко от «Черепахи».
— Рыба, должно быть, какая-то, — предположил капитан-хозяин, отрываясь от созерцания Из-Монта-Фог и откладывая подзорную трубу, — или птица. Больше-то кому?
Плеск за бортом, между тем, становился все громче и отчетливее. Кто-то или что-то, оказавшееся в море близ необитаемого острова, явно приближалось. Пока, наконец, почти три десятка рук — холодных, бледных, частично лишенных кожи и даже плоти — не вцепились в мокрые доски борта «Черепахи».
Живым существам подобные фортели были бы не по силам. Не говоря уж про боль, с которой они неизбежно оказались бы сопряжены. Вот только существа, подплывшие к шхуне со стороны Из-Монта-Фог, уже не чувствовали боли. И двигались отнюдь не благодаря силе собственных мышц. Поскольку к миру живых уже не принадлежали.
Эти ходячие трупы оказались не лишены кое-какой смекалки. Ее хватило, чтобы обойти «Черепаху» и подобраться к ней незаметно… почти. Свидетелем же того рокового мига, когда мертвяки вцепились в дощатый бок корабля, стал лишь боцман, вздумавший как раз отлить за борт. Он-то и погиб первым.
Затем пришел черед корабельного мага — юного, не отличавшегося большим мастерством, зато шустрого. Он недолго соображал, когда ходячие трупы один за другим перемахнули через борт, забираясь на палубу. И даже успел сжечь одного из них молнией.
А вот прочих членов команды нападение мертвяков застало врасплох. Кто-то схватился за кортик или саблю. Кто-то бросился на поиски оружия, оставленного в кубрике или еще где. Были среди моряков «Черепахи» и те, кто сразу перепугался и попробовал спрятаться, например, в трюме. Надеясь отсидеться во время заварушки, а там будь что будет.
Не получилось организованного сопротивления еще и потому, что капитан-хозяин шхуны не отдавал по этому поводу никаких распоряжений. И в схватке не участвовал. Вообще не предпринимал никаких действий. Но просто уставился как-то слепо на картину расправы со своей командой — оцепенев, точно кролик перед змеей.
С мертвяками, в свою очередь, подобного разброда не было. Действовали они слаженно — как даже не сплоченная команда, а части единого организма. Не раздумывая, обходясь без устных приказов и вообще без слов. А главное: в отличие от персонажей страшных сказок, эти мертвяки ни тупыми, ни неуклюжими не были, и на сонных мух не походили. Но двигались проворно, а били с такой силой, что даже оружия им не требовалось. Да и куда там оружию. Морякам оно не очень-то помогло, потерь среди ходячих мертвяков почти не было. Если не считать одного, сожженного магом и еще одного, кому чья-то сабля снесла голову. Голова, впрочем, скоро вернулась на место — водруженная парой нащупавших ее рук.
Есть такой обычай, что капитан покидает судно последним. Выполнить его владельцу «Черепахи» не довелось. Удрать он так за время сражения… вернее, расправы, не решился. А растерзан был далеко не в последнюю очередь.
И лишь когда на борту остались одни трупы — как ходячие, так и двигаться не способные — первые из названных позволили себе и кое-какие слова. Вернее, один из них. Тот, в чьем рту, уже лишенном губ, поблескивал золотой зуб.
— Вот я и снова стал капитаном! — прохрипел мертвяк, подбирая с борта саблю и вскидывая ее над головой.
Остальные мертвяки захрипели, засвистали и затопали в ответ, выражая так свое одобрение.
То, что сэру Ролану, как он сам выразился, предстояло посодействовать великому делу соединения Ключей Стихий, было еще мягко сказано.
В голубовато-пурпурных сумерках остров показался капитану-хозяину шхуны удивительно красивым. Стоя у борта, капитан неотрывно разглядывал его в подзорную трубу, любуясь на скопище развесистых деревьев, светлую полосу песка да непрерывно дымящийся вулкан. И чувствовал, как покидают его напряжение и недомогание последних дней.
— Из-Монта-Фог, — услужливо сообщил штурман, как раз подошедший с засаленной картой под мышкой, — дрянное место, говорят.
— Ну, не всему, что говорят, нужно верить, — возразил один из матросов, — вдруг здесь где-то клад зарыт…
— … или живет одинокая красавица, — вторил его товарищ, причмокивая, — которую прокляли, а проклятье может снять лишь тот, кто ее полюбит. Хорошенько так… м-м-м, полюбит. А из одежды на ней, представь, только пара пальмовых листочков. Хотя и это необязательно… ой, а что там еще, бивень моржовый мне в глотку?
Вопрос, увенчавший его разглагольствования, был задан уже совсем другим тоном — тревожным, даже испуганным. А вызван был донесшимся плеском. Словно кто-то плыл в прибрежных водах. Причем совсем недалеко от «Черепахи».
— Рыба, должно быть, какая-то, — предположил капитан-хозяин, отрываясь от созерцания Из-Монта-Фог и откладывая подзорную трубу, — или птица. Больше-то кому?
Плеск за бортом, между тем, становился все громче и отчетливее. Кто-то или что-то, оказавшееся в море близ необитаемого острова, явно приближалось. Пока, наконец, почти три десятка рук — холодных, бледных, частично лишенных кожи и даже плоти — не вцепились в мокрые доски борта «Черепахи».
Живым существам подобные фортели были бы не по силам. Не говоря уж про боль, с которой они неизбежно оказались бы сопряжены. Вот только существа, подплывшие к шхуне со стороны Из-Монта-Фог, уже не чувствовали боли. И двигались отнюдь не благодаря силе собственных мышц. Поскольку к миру живых уже не принадлежали.
Эти ходячие трупы оказались не лишены кое-какой смекалки. Ее хватило, чтобы обойти «Черепаху» и подобраться к ней незаметно… почти. Свидетелем же того рокового мига, когда мертвяки вцепились в дощатый бок корабля, стал лишь боцман, вздумавший как раз отлить за борт. Он-то и погиб первым.
Затем пришел черед корабельного мага — юного, не отличавшегося большим мастерством, зато шустрого. Он недолго соображал, когда ходячие трупы один за другим перемахнули через борт, забираясь на палубу. И даже успел сжечь одного из них молнией.
А вот прочих членов команды нападение мертвяков застало врасплох. Кто-то схватился за кортик или саблю. Кто-то бросился на поиски оружия, оставленного в кубрике или еще где. Были среди моряков «Черепахи» и те, кто сразу перепугался и попробовал спрятаться, например, в трюме. Надеясь отсидеться во время заварушки, а там будь что будет.
Не получилось организованного сопротивления еще и потому, что капитан-хозяин шхуны не отдавал по этому поводу никаких распоряжений. И в схватке не участвовал. Вообще не предпринимал никаких действий. Но просто уставился как-то слепо на картину расправы со своей командой — оцепенев, точно кролик перед змеей.
С мертвяками, в свою очередь, подобного разброда не было. Действовали они слаженно — как даже не сплоченная команда, а части единого организма. Не раздумывая, обходясь без устных приказов и вообще без слов. А главное: в отличие от персонажей страшных сказок, эти мертвяки ни тупыми, ни неуклюжими не были, и на сонных мух не походили. Но двигались проворно, а били с такой силой, что даже оружия им не требовалось. Да и куда там оружию. Морякам оно не очень-то помогло, потерь среди ходячих мертвяков почти не было. Если не считать одного, сожженного магом и еще одного, кому чья-то сабля снесла голову. Голова, впрочем, скоро вернулась на место — водруженная парой нащупавших ее рук.
Есть такой обычай, что капитан покидает судно последним. Выполнить его владельцу «Черепахи» не довелось. Удрать он так за время сражения… вернее, расправы, не решился. А растерзан был далеко не в последнюю очередь.
И лишь когда на борту остались одни трупы — как ходячие, так и двигаться не способные — первые из названных позволили себе и кое-какие слова. Вернее, один из них. Тот, в чьем рту, уже лишенном губ, поблескивал золотой зуб.
— Вот я и снова стал капитаном! — прохрипел мертвяк, подбирая с борта саблю и вскидывая ее над головой.
Остальные мертвяки захрипели, засвистали и затопали в ответ, выражая так свое одобрение.
То, что сэру Ролану, как он сам выразился, предстояло посодействовать великому делу соединения Ключей Стихий, было еще мягко сказано.
Страница 10 из 43
