Фандом: Гарри Поттер. История о том, как познакомились и поженились родители Изабеллы, несколько эпизодов из жизни их семьи и из ее детства.
Добавить в моё избранное
88 мин, 22 сек 17748
Его сторонники называли себя Вальпургиевыми рыцарями, хотя в последнее время к ним с легкой руки одного журналиста прилепилось другое прозвище — Упивающиеся смертью, которое они немедленно, и даже с какой-то бравадой подхватили, и завели себе жуткого вида серебряные маски для пущего устрашения обывателей. Они не желали никаких перемен, стояли за сохранение Статута при большей свободе для волшебников, сведение к минимуму контактов с магглами и ограничение прав магглокровок, главным образом — за то, чтобы не допускать их на службу в Министерство Магии и Аврорат. Магглофилов же они объявили предателями крови, и некоторые видные волшебники, настроенные промаггловски, уже получали письма с предупреждениями…
Лорд Волдеморт с 1966 года был объявлен вне закона. Но Трою довелось побывать на его выступлениях раньше. Новый лидер чистокровных вызвал у него смешанные чувства — его магическая сила и познания были огромны, он умел зажечь словом сердца и повести людей за собой. Но было в нем что-то, вызывающее тревогу и недоверие. Может быть, как раз избыток харизмы делал его похожим на актера, играющего роль великого государя — хотя его искренность не вызывала сомнения, нет, он не лгал, когда говорил о благе Магической Британии, о том, что именно ему, потомку Салазара Слизерина, предназначено привести ее к процветанию и славе. Он истово верил в естественное превосходство и особую роль чистокровных магов, верил в себя и в свои силы, и в свою правоту. Слушающим его казалось, что светлое будущее, прекрасный новый мир — вот они, совсем рядом, надо только сделать решительный шаг. И молодые маги — из тех, что не поддались новым, магглофильским веяниям — чуть ли не молились на Лорда Волдеморта. Он казался им кем-то вроде полубога. И действительно, в нем совсем не чувствовалось человеческих слабостей — но ведь они, несомненно, должны быть… А временами в его глазах вспыхивали красные искры, наводящие на мысль о безумии — хотя в речах ничего безумного не было. Однако что-то в нем настораживало. К тому же чем дальше, тем яснее становилось, что Лорд Волдеморт и его сторонники не остановятся перед самыми крайними средствами…
«И все же… Дамблдор может сколько угодно обвинять Лорда Волдеморта, но первыми выпустили джинна из бутылки именно магглофилы, протолкнув Лича в министры — и чего ради? Да еще и эти защитники сквибов — неужели никто не видит, к чему все идет? Дай им полную волю — и Статут падет в считанные дни. Министерство играет с огнем. Для полного счастья нам не хватает только нового восстания гоблинов… Мерлин, спаси и сохрани!» — с горькой иронией думал Трой.
Свадьба Троя МакДугалла и Констанции Мэйсон состоялась, как и планировалось, в конце сентября. Молодожены уехали в свадебное путешествие в Египет, где пробыли три недели, а потом вернулись в Англию и поселились в лондонском доме МакДугалла.
Трой каждое утро отправлялся на службу в Министерство, а Конни ждала его дома. Ей даже не пришлось привыкать к роли хозяйки, потому что, живя с отцом, она занималась всеми домашними делами, и ей это было не в тягость. Ей нравился Лондон, нравился ее новый дом, нравился и черный лохматый полукниззл Кристофер, который принял ее вполне благосклонно. Она по-прежнему дружила с Мэри Сеттон — та в октябре тоже вышла замуж и стала миссис Хартвик. Когда Трой приходил с работы, Конни с живым интересом слушала его рассказы о Министерстве, о людях, о последних событиях — а произошло за это время многое. Нобби Лич подал в отставку под предлогом болезни, и в декабре предстояли выборы нового Министра Магии. Трой голосовал за Абраксаса Малфоя и убедил свою жену сделать то же самое — но победила Юджина Дженкинс. Новая мадам Министр очень круто взялась за дело — для начала она обвинила во всех беспорядках исключительно чистокровных и их предводителя — Лорда Волдеморта. Были произведены несколько арестов — впрочем, задержанных вскоре выпустили.
Митинги и марши за права сквибов постепенно прекратились. Больше активисты не собирались на Диагон-аллее, не распространяли листовки — в «Пророке» и по радио говорили, что они свернули свою деятельность из-за полученных ими угрожающих писем. Однако Трой знал, что мадам Дженкинс тайно встречалась с их руководителями и настоятельно порекомендовала им перестать нарушать общественное спокойствие — и, поскольку популярность движения уже пошла на спад, на конфронтацию с Министром они не решились.
А для Конни очень скоро все политические баталии отошли на второй план. Йоль и новый, 1969 год они праздновали в Ковентри, в доме ее отца, потом ездили в Шотландию, погостить у матери и сестры Троя. А после возвращения в Лондон в один из вечеров Конни встретила мужа, пришедшего с работы и, положив руки ему на плечи, тихо проговорила:
— Трой… Я так рада…
Он взял ее руку и прижал к своим губам, глядя на ее сияющее, порозовевшее и как будто смущенное лицо. Трой видел, что жена хочет сказать ему что-то важное, но еще не понимал, что именно.
Лорд Волдеморт с 1966 года был объявлен вне закона. Но Трою довелось побывать на его выступлениях раньше. Новый лидер чистокровных вызвал у него смешанные чувства — его магическая сила и познания были огромны, он умел зажечь словом сердца и повести людей за собой. Но было в нем что-то, вызывающее тревогу и недоверие. Может быть, как раз избыток харизмы делал его похожим на актера, играющего роль великого государя — хотя его искренность не вызывала сомнения, нет, он не лгал, когда говорил о благе Магической Британии, о том, что именно ему, потомку Салазара Слизерина, предназначено привести ее к процветанию и славе. Он истово верил в естественное превосходство и особую роль чистокровных магов, верил в себя и в свои силы, и в свою правоту. Слушающим его казалось, что светлое будущее, прекрасный новый мир — вот они, совсем рядом, надо только сделать решительный шаг. И молодые маги — из тех, что не поддались новым, магглофильским веяниям — чуть ли не молились на Лорда Волдеморта. Он казался им кем-то вроде полубога. И действительно, в нем совсем не чувствовалось человеческих слабостей — но ведь они, несомненно, должны быть… А временами в его глазах вспыхивали красные искры, наводящие на мысль о безумии — хотя в речах ничего безумного не было. Однако что-то в нем настораживало. К тому же чем дальше, тем яснее становилось, что Лорд Волдеморт и его сторонники не остановятся перед самыми крайними средствами…
«И все же… Дамблдор может сколько угодно обвинять Лорда Волдеморта, но первыми выпустили джинна из бутылки именно магглофилы, протолкнув Лича в министры — и чего ради? Да еще и эти защитники сквибов — неужели никто не видит, к чему все идет? Дай им полную волю — и Статут падет в считанные дни. Министерство играет с огнем. Для полного счастья нам не хватает только нового восстания гоблинов… Мерлин, спаси и сохрани!» — с горькой иронией думал Трой.
Свадьба Троя МакДугалла и Констанции Мэйсон состоялась, как и планировалось, в конце сентября. Молодожены уехали в свадебное путешествие в Египет, где пробыли три недели, а потом вернулись в Англию и поселились в лондонском доме МакДугалла.
Трой каждое утро отправлялся на службу в Министерство, а Конни ждала его дома. Ей даже не пришлось привыкать к роли хозяйки, потому что, живя с отцом, она занималась всеми домашними делами, и ей это было не в тягость. Ей нравился Лондон, нравился ее новый дом, нравился и черный лохматый полукниззл Кристофер, который принял ее вполне благосклонно. Она по-прежнему дружила с Мэри Сеттон — та в октябре тоже вышла замуж и стала миссис Хартвик. Когда Трой приходил с работы, Конни с живым интересом слушала его рассказы о Министерстве, о людях, о последних событиях — а произошло за это время многое. Нобби Лич подал в отставку под предлогом болезни, и в декабре предстояли выборы нового Министра Магии. Трой голосовал за Абраксаса Малфоя и убедил свою жену сделать то же самое — но победила Юджина Дженкинс. Новая мадам Министр очень круто взялась за дело — для начала она обвинила во всех беспорядках исключительно чистокровных и их предводителя — Лорда Волдеморта. Были произведены несколько арестов — впрочем, задержанных вскоре выпустили.
Митинги и марши за права сквибов постепенно прекратились. Больше активисты не собирались на Диагон-аллее, не распространяли листовки — в «Пророке» и по радио говорили, что они свернули свою деятельность из-за полученных ими угрожающих писем. Однако Трой знал, что мадам Дженкинс тайно встречалась с их руководителями и настоятельно порекомендовала им перестать нарушать общественное спокойствие — и, поскольку популярность движения уже пошла на спад, на конфронтацию с Министром они не решились.
А для Конни очень скоро все политические баталии отошли на второй план. Йоль и новый, 1969 год они праздновали в Ковентри, в доме ее отца, потом ездили в Шотландию, погостить у матери и сестры Троя. А после возвращения в Лондон в один из вечеров Конни встретила мужа, пришедшего с работы и, положив руки ему на плечи, тихо проговорила:
— Трой… Я так рада…
Он взял ее руку и прижал к своим губам, глядя на ее сияющее, порозовевшее и как будто смущенное лицо. Трой видел, что жена хочет сказать ему что-то важное, но еще не понимал, что именно.
Страница 14 из 24
