Семейство МакДугалл, или Яблочко от яблоньки

Луиза Лестрейндж изъявила желание видеть миссис МакДугалл с дочкой у себя в ближайший четверг. В ответном письме она намекнула, что ее младший сын также будет присутствовать на этой встрече.

Визит прошел как нельзя лучше. Миссис Лестрейндж — полная женщина с величественной осанкой, золотисто-рыжеватыми вьющимися волосами, уложенными в строгую прическу, и очень светлыми серыми глазами — была весьма любезна. Политики она подчеркнуто не касалась, непринужденно переходя от одной темы к другой, говорила с легким акцентом, который Констанция никак не могла определить, о погоде, о театре, о школах — сравнивала Хогвартс и Шармбатон, где до замужества преподавала нумерологию. Констанции показалось, что хозяйка убеждена в превосходстве Шармбатона, хотя прямо этого и не высказывает. Ласково улыбнувшись Изабелле, чинно сидящей за столом и маленькими глотками пьющей чай с марципановыми конфетами, Луиза спросила, когда девочка пойдет в Хогвартс, и на какой факультет хочет поступить.

Изабелла, подняв глаза на важную даму, ответила, что в школу ей предстоит ехать через год, что ее мама и папа закончили Рэйвенкло, и она тоже рассчитывает, что будет учиться там.

Рабастан появился в середине чаепития.

— Добрый день, матушка. Добрый день, мадам, мисс… — он учтиво поклонился, поцеловал руку матери, затем миссис МакДугалл и сел за стол.

Констанция взглянула на молодого человека из-под ресниц, чтобы не смущать его откровенным любопытством. Впрочем, он чувствовал себя вполне непринужденно, сначала рассказывал матери о каких-то знакомых, потом, извинившись перед гостьями за неинтересный для них разговор, перешел к светским новостям. О политике он, как и мать, не сказал ни слова. На Изабеллу особого внимания не обратил. «Видимо, ему еще не сообщили о предполагаемой помолвке», — подумала Констанция.

Съев пирожное и допив чай, Рабастан поднялся и заявил, что должен уйти.

— Басти… — вздохнула миссис Лестрейндж. — Ты вечером домой придешь или у Руди останешься?

— Не знаю еще, матушка. Прошу прощения, мне пора.

Он снова поклонился и вышел.

— Он вообще-то хороший мальчик, — извиняющимся тоном произнесла Луиза. — Немного взбалмошный, но это пройдет… Il faut que jeunesse se passe.

— О да, очень приятный молодой человек, — дипломатично согласилась Констанция. На нее будущий жених дочери пока не произвел никакого определенного впечатления. Довольно красив, элегантен, умеет себя держать — ну так это естественно для молодого чистокровного волшебника из хорошей семьи.

Распрощавшись с миссис Лестрейндж, Констанция с Изабеллой через камин вернулись домой. Первым делом миссис МакДугалл проверила, все ли в порядке у Троя-младшего — пока мама с сестрой ходили в гости, мальчик под присмотром эльфийки Фэрри увлеченно что-то строил из кубиков и жевал яблоко. Потом она отвела дочь в ее комнату и посадила за уроки, а сама прошла в столовую. На глаза ей попалась вчерашняя газета — заголовок через всю полосу кричал о нападении на книжную лавку, которую держал магглорожденный волшебник. Его не было при нападении, но пострадала его жена, тоже магглорожденная. Она рассказала аврорам о людях в черных плащах и белых масках, которые ворвались, разгромили помещение и сожгли товар — маггловские книги и журналы. Констанция никогда ничего в этом магазине не покупала, но слышала, что там продаются в том числе и журналы с голыми девушками самого развратного вида.

«Маггловская мерзость проникает и в наш мир, с этим надо что-то делать», — так говорили многие. Но неужели надо бороться с этим именно так? К тому же нападают и на обычные магазины, и на продуктовые лавки, да и на дома… Говорили, что многие магглокровки весьма успешно занимаются коммерцией, пользуясь заниженным курсом галеона к фунту, и что большинство маггловских товаров — и продукты, и одежда, и обувь — на самом деле очень низкого качества, и что такие торговцы просто обманывают покупателей. Но эти погромы, а то и убийства… Просто ужасно. Хотя порнографические журналы, по мнению Констанции, действительно следовало сжечь.

«У магглов подобное тоже появилось совсем недавно. Нет, оно и раньше, конечно, было, только распространялось скрытно — так же, как и у нас. И очень странно, что миссис Лестрейндж ни слова об этом не сказала. Вообще, вела себя так, как будто ничего не происходит. А вдруг Лестрейнджи все-таки из этих? Вдруг и Рабастан вчера там был, в той лавке? — с тревогой подумала Констанция. — Трой прав, неизвестно, что будет дальше и чем это все закончится… А так хочется какой-то определенности. Даже если Крауч или Тот-Кого-Нельзя-Называть станет министром на следующих выборах… Интересно, тогда его можно станет называть по имени? Наверно, да, а то как-то странно… Но, по крайней мере, в том или другом случае будет ясность. Сейчас вообще ни на что не похоже, и никто не знает, что с ним будет завтра… Неудивительно, что многие уезжают за границу»…