Фандом: Гарри Поттер. История о том, как познакомились и поженились родители Изабеллы, несколько эпизодов из жизни их семьи и из ее детства.
Добавить в моё избранное
88 мин, 22 сек 17766
И ведь о них говорили, еще в то время, но мы не верили… Но тебе это ничем не грозит, помолвку разорвем, конечно — в ней теперь и смысла нет, ему дадут не меньше, чем пожизненное… Если не поцелуй дементора… Не плачь, милая. Пойдем, я тебе успокоительного дам.
Пришедший с работы папа сказал Изабелле:
— Прости меня, дочка. Это я тебя втянул во все это… Но тебе совершенно нечего бояться, ты тут ни при чем. А договор потом расторгнем…
Ночью Изабелла долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, но сон не шел. Она встала с кровати и подошла к окну — на улице было тихо и темно, только в призрачном сиянии фонаря кружились редкие снежинки. Она уже собралась снова лечь, как увидела слабый свет, просачивающийся из коридора.
«Так поздно, а они еще не спят, что ли?» — подумала она, осторожно приоткрыла дверь своей комнаты и выглянула наружу. Свет проникал из гостиной, и оттуда же доносились тихие голоса родителей. Изабелла на цыпочках прокралась в коридор и встала так, чтобы слышать все, что говорят в гостиной.
— Нет, я на суде не был, — сказал папа, видимо, отвечая на мамин вопрос. — Да там столько народу набилось в зал, я слышал, яблоку негде было упасть. Беллатрикс держалась так, будто ей все нипочем. А братья молчали. Сын Крауча умолял его отпустить, клялся, что невиновен… Может быть, и так — уж очень быстро следствие провели, а улик настоящих нет. Хотя могли и вообще без суда обойтись, как с другими…
— А Крауч? — взволнованно спросила мама.
— А что Крауч? Нет, говорит, у меня больше сына. Кремень.
— Ох… — мама всхлипнула. — Но если нет улик, то как же тогда?
— Единственная улика — показания Лонгботтомов, но они не в своем уме. Барти, может быть, ничего и не делал, просто оказался в ненужное время в ненужном месте. Но Беллатрикс призналась. Да еще и с гордостью. Краучу на суде грозила, что Темный Лорд вернется…
— Говорили о ней, что она его фавориткой была. Значит, правда?
— Вполне возможно. Похоже, у него все-таки были человеческие слабости…
— Но как же Рудольфус?
— Рудольфусу не позавидуешь, это точно…
— Трой… А мистер Лестрейндж — то есть, отец Рабастана… Ты не виделся с ним?
— Нет, не виделся. Старый Лестрейндж в отставку сразу ушел, как только сыновей арестовали. Говорят, на суде он был, но не как судья, а как частное лицо. Миссис Лестрейндж умерла скоропостижно, когда узнала.
— Не дай Мерлин никому такого горя… — мама тяжело вздохнула. — Но как же теперь быть с помолвкой?
— Не к спеху ведь, Конни. Лестрейндж никого не принимает, заперся у себя в поместье. Да даже если бы принимал…
— Я понимаю, неловко к нему с этим явиться теперь… И правда, не к спеху.
— Вряд ли они долго протянут в Азкабане. Многие, кстати, думали, что их к поцелую дементора приговорят.
— Может быть, у Крауча все же не поднялась рука отправить на такое родного сына?
— Может быть и так, Конни. Кто его знает…
Родители замолчали. Потом папа сказал:
— Ладно, Конни, пойдем спать. Поздно уже. Ну, не плачь, милая…
Мамины всхлипывания становились все тише, папа еще что-то говорил, успокаивая ее. Изабелла не стала дальше подслушивать, и бесшумно прошла обратно в свою комнату.
В школе, куда Изабелла вернулась после зимних каникул, никто, казалось, и не вспоминал о том, что она — невеста сидящего в Азкабане преступника. Сама она говорила на эту тему лишь с Китти и Лайзой, которые, только увидев ее на Кингс-Кросс, торопливо подошли к ней: Китти — с выражением сочувствия, а Лайза, непривычно угрюмая, с каким-то мрачным торжеством напомнила, что она была права насчет Лестрейнджей.
Вскоре Изабелла почти перестала об этом думать. Но на день святого Валентина Лайза приревновала к Джону Хиллиарду и при всех попрекнула Изабеллу Лестрейнджем. Та вспылила, и дело дошло до того, что они обменялись весьма неприятными заклятиями, за что с обеих сняли баллы. Лайза перестала с ней разговаривать, но и ссор больше не затевала, и Изабелла надеялась, что все постепенно забудется.
Уезжая из Хогвартса на лето, она взяла с Кэтрин, которая, похоже, осталась ее единственной подругой, слово, что та никому не расскажет о ссоре с Лайзой. Родителям она тоже ни словом не обмолвилась.
А на третьем курсе к ней начала цепляться — по поводу и без повода — Меган Хантер.
— МакДугалл! А ты, я вижу, кольцо Лестрейнджа все еще носишь. Ну ты и дура! Что, ждешь, когда он из Азкабана выйдет? На амнистию, что ли, надеешься? Так он, если не сдохнет там, то с ума сойдет.
— Ты же говорила, что помолвка будет расторгнута, — сурово сказала подошедшая Лайза.
Изабелла растерялась.
— Мистер Лестрейндж, ну, его отец… он болен и никого не принимает. Без него нельзя же. Да это и не срочно…
— Болен? Так ему и надо. За то, что он таких монстров воспитал.
Пришедший с работы папа сказал Изабелле:
— Прости меня, дочка. Это я тебя втянул во все это… Но тебе совершенно нечего бояться, ты тут ни при чем. А договор потом расторгнем…
Ночью Изабелла долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, но сон не шел. Она встала с кровати и подошла к окну — на улице было тихо и темно, только в призрачном сиянии фонаря кружились редкие снежинки. Она уже собралась снова лечь, как увидела слабый свет, просачивающийся из коридора.
«Так поздно, а они еще не спят, что ли?» — подумала она, осторожно приоткрыла дверь своей комнаты и выглянула наружу. Свет проникал из гостиной, и оттуда же доносились тихие голоса родителей. Изабелла на цыпочках прокралась в коридор и встала так, чтобы слышать все, что говорят в гостиной.
— Нет, я на суде не был, — сказал папа, видимо, отвечая на мамин вопрос. — Да там столько народу набилось в зал, я слышал, яблоку негде было упасть. Беллатрикс держалась так, будто ей все нипочем. А братья молчали. Сын Крауча умолял его отпустить, клялся, что невиновен… Может быть, и так — уж очень быстро следствие провели, а улик настоящих нет. Хотя могли и вообще без суда обойтись, как с другими…
— А Крауч? — взволнованно спросила мама.
— А что Крауч? Нет, говорит, у меня больше сына. Кремень.
— Ох… — мама всхлипнула. — Но если нет улик, то как же тогда?
— Единственная улика — показания Лонгботтомов, но они не в своем уме. Барти, может быть, ничего и не делал, просто оказался в ненужное время в ненужном месте. Но Беллатрикс призналась. Да еще и с гордостью. Краучу на суде грозила, что Темный Лорд вернется…
— Говорили о ней, что она его фавориткой была. Значит, правда?
— Вполне возможно. Похоже, у него все-таки были человеческие слабости…
— Но как же Рудольфус?
— Рудольфусу не позавидуешь, это точно…
— Трой… А мистер Лестрейндж — то есть, отец Рабастана… Ты не виделся с ним?
— Нет, не виделся. Старый Лестрейндж в отставку сразу ушел, как только сыновей арестовали. Говорят, на суде он был, но не как судья, а как частное лицо. Миссис Лестрейндж умерла скоропостижно, когда узнала.
— Не дай Мерлин никому такого горя… — мама тяжело вздохнула. — Но как же теперь быть с помолвкой?
— Не к спеху ведь, Конни. Лестрейндж никого не принимает, заперся у себя в поместье. Да даже если бы принимал…
— Я понимаю, неловко к нему с этим явиться теперь… И правда, не к спеху.
— Вряд ли они долго протянут в Азкабане. Многие, кстати, думали, что их к поцелую дементора приговорят.
— Может быть, у Крауча все же не поднялась рука отправить на такое родного сына?
— Может быть и так, Конни. Кто его знает…
Родители замолчали. Потом папа сказал:
— Ладно, Конни, пойдем спать. Поздно уже. Ну, не плачь, милая…
Мамины всхлипывания становились все тише, папа еще что-то говорил, успокаивая ее. Изабелла не стала дальше подслушивать, и бесшумно прошла обратно в свою комнату.
В школе, куда Изабелла вернулась после зимних каникул, никто, казалось, и не вспоминал о том, что она — невеста сидящего в Азкабане преступника. Сама она говорила на эту тему лишь с Китти и Лайзой, которые, только увидев ее на Кингс-Кросс, торопливо подошли к ней: Китти — с выражением сочувствия, а Лайза, непривычно угрюмая, с каким-то мрачным торжеством напомнила, что она была права насчет Лестрейнджей.
Вскоре Изабелла почти перестала об этом думать. Но на день святого Валентина Лайза приревновала к Джону Хиллиарду и при всех попрекнула Изабеллу Лестрейнджем. Та вспылила, и дело дошло до того, что они обменялись весьма неприятными заклятиями, за что с обеих сняли баллы. Лайза перестала с ней разговаривать, но и ссор больше не затевала, и Изабелла надеялась, что все постепенно забудется.
Уезжая из Хогвартса на лето, она взяла с Кэтрин, которая, похоже, осталась ее единственной подругой, слово, что та никому не расскажет о ссоре с Лайзой. Родителям она тоже ни словом не обмолвилась.
А на третьем курсе к ней начала цепляться — по поводу и без повода — Меган Хантер.
— МакДугалл! А ты, я вижу, кольцо Лестрейнджа все еще носишь. Ну ты и дура! Что, ждешь, когда он из Азкабана выйдет? На амнистию, что ли, надеешься? Так он, если не сдохнет там, то с ума сойдет.
— Ты же говорила, что помолвка будет расторгнута, — сурово сказала подошедшая Лайза.
Изабелла растерялась.
— Мистер Лестрейндж, ну, его отец… он болен и никого не принимает. Без него нельзя же. Да это и не срочно…
— Болен? Так ему и надо. За то, что он таких монстров воспитал.
Страница 23 из 24
