Неприметная обыденность

— сказала ему как-то раз Джули, когда поведение блондина переполнило чашу ее терпения.

— Может, это не тебе решать, заноза?! — отбрил ее было Малфой, но она только фыркнула.

— А это не я решила! Это мнение Астории, а я только разделяю его, — деловито сказала она и смешно наморщила нос, увидев, как потемнело лицо импресарио.

Гойл тоже это заметил, но не успел он сказать и слова, как его закружило в вальсе аппартации.

Глава 6

Прошел месяц. Гойл выиграл еще три боя. Правда, один проиграл, но противник попался суровый. К вящему его удивлению, Малфой не ругался, не орал на него, как оглашенный, а спокойно вручил Гойлу гонорар со словами:

— И как я раньше не догадался, что необязательно каждый раз ставить на тебя, детка.

Гойлу стало обидно. Он стиснул зубы, но ничего не сказал. Вместо ссоры с Малфоем он пошел на кладбище, где уселся у могилы Крэбба и долго смотрел на веселое мальчишеское лицо друга, сжимая и разжимая кулак.

— Я видел Глорию, — вполголоса сказал он, и ветерок унес его слова в небо.

Начался дождь. Гойл поднял воротник и медленно побрел прочь. Усевшись за стойку в своем любимом баре, он заказал водки. Впервые в жизни. Сразу две порции. Одну для себя, а вторую… пока просто поставил рядом и, звонко чокнувшись со второй рюмкой, залпом выпил горькое пойло, даже не поморщившись.

Зал был меньше обычного. Вместо софитов ринг освещали четыре прожектора, довольно слабые. В воздухе пахло табаком и мочой. Гнусное место! Полуголые девицы расхаживали между рядами, предлагая звероподобной публике выпивку, закуску и, иногда, интимные услуги. Гойл заранее велел Джули не приходить сюда под страхом ссоры. Он не представлял себе ее в этом гадюшнике. Зато деньги платили немаленькие. Кинг Конг. Похожий на гориллу головорез, в далеком прошлом выпускник Когтеврана. Поговаривали, когда-то он был любимцем Снейпа, да таким, что принял метку, лишь бы угодить учителю. А Снейп не оценил. Жизнь сломалась. Суды, Азкабан, снова суды… И только тупая ярость, читающаяся в глазах этого потерянного человека. Он ненавидел всех. За то, что они еще молоды, что у них еще есть что-то впереди. Он ненавидел Гойла. Видел впервые, но ненавидел люто и давно.

Ударив себя в грудь наподобие обезьяны, Кинг Конг встал в стойку, готовый к атаке. Гойл вскинул палочку, но не очень рассчитывал на нее, зная о былых заслугах Кинг Конга. Соперник хрипло засмеялся, играя мускулами, и сделал шаг к Гойлу. Зал затих, предвкушая быструю и сокрушительную победу Кинг Конга.

— Протего! — заорал вдруг Гойл, и как раз вовремя: стреноживающее заклятие отскочило от него, не нанеся вреда. — Протего! — выкрикнул Гойл снова, без передышки, не давая противнику достать себя.

Протего, Протего, Протего, что бы ты ни применил, Кинг Конг. В магии Гойл был слабее, поэтому предпочитал драться врукопашную. Тем более с таким противником.

Малфой со спокойным лицом следил за ходом матча. «Поставил на Кинг Конга», — со злостью подумал Гойл, и это предало ему сил.

Тем временем Кинг Конгу надоело постоянно натыкаться на щит Гойла, и он остановился. Отдышался, а потом бросился на противника, стараясь повалить его с ног. Но Гойл вовремя отпрыгнул в сторону, и они сцепились на равных. Кинг Конг был сильнее. Но Лондонский Громила не желал сдаваться. Он уперся ногами в пол, как мог, и терпел глухие удары Кинг Конга, стараясь не показать свою слабость. Удар, еще удар… Гойл стал слабеть. Кинг Конг измотал его, прогнул и заставил упасть, выходя в партер. Гойл взревел от боли, когда Кинг Конг заломил ему руку. Вдруг он заметил палочку, валяющуюся неподалеку. Он протянул руку и схватил ее, маскируя это движение громким криком. Кинг Конг отвлекся и подмял Гойла под себя еще сильнее, нанося удар по печени. Гойл не мог направить палочку на противника, потому что не видел его. Но тут его озарила блестящая мысль. Направив палочку на себя, он произнес:

— Вингардиум Левиоса! — стараясь как можно точнее взмахнуть ею, чтобы заклятие сработало. И тут же взлетел в воздух, сбросив с себя Кинг Конга.

Бывший Когтевранец явно не ожидал такого поворота событий. Он протянул руку, чтобы спустить Гойла с небес на землю, но в этот момент Гойл выкрикнул:

— Инкарцеро! — и Кинг Конг упал, связанный вырвавшимися из палочки Гойла путами.

Правда, Гойл тоже упал вниз, но эта боль была ничтожна по сравнению с радостью победы. Зал ревел. Дикая публика горланила заклинания, и они отскакивали от магического барьера, отделявшего ринг от зрительного зала, рассыпаясь фейерверками.

— Ступерфай! — Гойл добил соперника.

Стоя в лучах славы, он ликовал. Но собственная победа не так радовала его, как поражение Малфоя. Тот, стиснув зубы и буквально посинев от ярости, быстро скрылся из вида и не пришел разделить с Гойлом награду. Гойл, впрочем, только плечами пожал: ему достаточно было знать, что Малфой проиграл и бесится от этого.