Фандом: Гарри Поттер. Волдеморт мёртв. Сегодня Рождество, и Гарри только что открыл подарок от Фреда и Джорджа Уизли.
Добавить в моё избранное
140 мин, 35 сек 17071
Это всё должно казаться неправильным. Он должен остановить это. Это не пойдёт никому из них на пользу. Это сделает всё только хуже. Будет легче, если они просто остановятся. Так будет легче. Будет легче…
— Не останавливайся, — выдыхает Гарри.
Том низко стонет и притягивает их руки с переплетёнными пальцами ближе.
Они ещё немного возятся, и Том, покусывая шею Гарри, снимает с них нижнее бельё, которое так мешало. Гарри выгибается под ним.
Их хватает ненадолго. Том первым кончает, словно он давно желал этого, и Гарри вскоре следует за ним.
Когда они лежат и пытаются отдышаться, Том отказывается уйти со своего места над Гарри, отказывается прекратить целовать его кожу. Гарри удаётся тихо сказать Экскуро, и Том от удивления приподнимается.
— Ты можешь колдовать без палочки?
— Я очень силён, забыл? — отвечает Гарри, пытаясь скрыть своё сбившееся дыхание и перестать гордиться тем, что он опять впечатлил Тома.
— Да, — тихо говорит Том, опять наклоняясь к Гарри за поцелуем. — Да, ты силён.
— Кстати, ты никогда не рассказывал мне, — бормочет Том, пальцами поглаживая спину Гарри.
Он исследовал каждый дюйм его тела. Он пообещал запомнить его, все линии и изгибы и сохранить в памяти. Гарри лишь рассмеялся в ответ на его слова и подумал, что такая одержимость вполне в духе Тома. Затем он перевернулся и позволил Тому изучать его тело.
— Что не рассказывал? — через плечо спрашивает Гарри, пытаясь разглядеть Тома получше, но тот быстро вжимает его обратно в простыни.
Гарри смеётся.
— Почему ты такой добрый, — отвечает Том и ворчит что-то о том, что Гарри не умеет спокойно лежать.
— По отношению к тебе?
— Вообще к людям. Даже когда тебе неуютно, как, например, с Горбином, ты всё равно добряк.
Гарри опускает подбородок на скрещенные руки.
— Моя подруга Гермиона говорит, что у меня комплекс героя. Что я вижу в людях только хорошее и хочу спасти их от плохого. Она говорит, что именно поэтому я постоянно попадаю в передряги.
— Слова твоей подруги Гермионы звучат очень разумно, — говорит Том и надавливает большим пальцем между лопатками Гарри. В ответ слышится стон. — Нравится так?
Гарри кивает.
— Моя подруга — маглорождённая.
— Да, — отвечает Том и опять надавливает на ту же точку. — Я знаю, тебе не нравится моё мнение о маглах.
— Меня полностью устраивает твоё невежество и нетерпимость при условии, что ты не пытаешься убивать, пытать или командовать ими, — говорит Гарри и быстро добавляет: — и не лишаешь их возможности получить образование.
— Конечно, дорогой Гарри, — отвечает Том с лёгкой насмешкой, к которой Гарри уже привык. — Поэтому ты ко мне так добр?
— Добр из-за твоего невежества и кучи предубеждений? — с сарказмом говорит Гарри и шипит, когда Том щёлкает его по уху.
— Не будь таким серьёзным.
Посмеиваясь, Гарри потирает ухо.
— Если ты спрашиваешь, увидел ли я что-нибудь хорошее в тебе, то мой ответ «да». Надеюсь, когда-нибудь ты тоже увидишь это.
Широко раскрытая ладонь Тома всё ещё лежит на спине Гарри.
— Ты правда думаешь, что во мне есть что-то хорошее?
Нахмурившись, Гарри всё-таки поворачивается, и в этот раз Том не останавливает его. Гарри садится, берёт руки Тома в свои и устраивается у него на коленях.
Слегка приподнявшись, он целует его в уголок рта.
— Конечно. Потому что оно действительно есть.
— Есть одна цитата, — говорит Гарри, когда они всё ещё лежат в постели, прижавшись друг к другу и касаясь губами. — Из книги, которую я нашёл в частной библиотеке моего крёстного.
— Которого убила Беллатриса Лестрейндж? — спрашивает Том, уткнувшись лицом в грудь Гарри и пальцами скользя по его бедру.
— Да. Эту книгу ещё не написали. В моём времени этой книге было только двадцать лет. Наверное, Сириус читал её, когда был подростком.
— А что за цитата? — спрашивает Том, пока Гарри не успел погрузиться в меланхолию, вспоминая тех, кого он потерял.
— Я сильный и разрушающий, — говорит Гарри, перебирая волосы Тома, — я беспокойный, и жёсткий, и безнадёжный, и хотя во мне есть любовь, я не знаю, что с ней делать.
Они какое-то время молчат.
— Это напоминает мне тебя.
Том ничего не отвечает.
Уже давно перевалило за полдень, когда Гарри уговаривает Тома встать. Множественные прикосновения многократно усилили их желание. Гарри кажется, что если бы они забыли про весь мир, то они утонули бы в чувствах. Друг в друге.
Но желудок Гарри считает иначе и даёт о себе знать, когда они обсуждают наиболее и наименее любимых преподавателей в Хогвартсе. Гарри приходится постараться, чтобы убедить Тома выбраться из постели. Том относится к нему по-собственнически, и Гарри не хочется думать, что случится, когда он исчезнет.
— Не останавливайся, — выдыхает Гарри.
Том низко стонет и притягивает их руки с переплетёнными пальцами ближе.
Они ещё немного возятся, и Том, покусывая шею Гарри, снимает с них нижнее бельё, которое так мешало. Гарри выгибается под ним.
Их хватает ненадолго. Том первым кончает, словно он давно желал этого, и Гарри вскоре следует за ним.
Когда они лежат и пытаются отдышаться, Том отказывается уйти со своего места над Гарри, отказывается прекратить целовать его кожу. Гарри удаётся тихо сказать Экскуро, и Том от удивления приподнимается.
— Ты можешь колдовать без палочки?
— Я очень силён, забыл? — отвечает Гарри, пытаясь скрыть своё сбившееся дыхание и перестать гордиться тем, что он опять впечатлил Тома.
— Да, — тихо говорит Том, опять наклоняясь к Гарри за поцелуем. — Да, ты силён.
— Кстати, ты никогда не рассказывал мне, — бормочет Том, пальцами поглаживая спину Гарри.
Он исследовал каждый дюйм его тела. Он пообещал запомнить его, все линии и изгибы и сохранить в памяти. Гарри лишь рассмеялся в ответ на его слова и подумал, что такая одержимость вполне в духе Тома. Затем он перевернулся и позволил Тому изучать его тело.
— Что не рассказывал? — через плечо спрашивает Гарри, пытаясь разглядеть Тома получше, но тот быстро вжимает его обратно в простыни.
Гарри смеётся.
— Почему ты такой добрый, — отвечает Том и ворчит что-то о том, что Гарри не умеет спокойно лежать.
— По отношению к тебе?
— Вообще к людям. Даже когда тебе неуютно, как, например, с Горбином, ты всё равно добряк.
Гарри опускает подбородок на скрещенные руки.
— Моя подруга Гермиона говорит, что у меня комплекс героя. Что я вижу в людях только хорошее и хочу спасти их от плохого. Она говорит, что именно поэтому я постоянно попадаю в передряги.
— Слова твоей подруги Гермионы звучат очень разумно, — говорит Том и надавливает большим пальцем между лопатками Гарри. В ответ слышится стон. — Нравится так?
Гарри кивает.
— Моя подруга — маглорождённая.
— Да, — отвечает Том и опять надавливает на ту же точку. — Я знаю, тебе не нравится моё мнение о маглах.
— Меня полностью устраивает твоё невежество и нетерпимость при условии, что ты не пытаешься убивать, пытать или командовать ими, — говорит Гарри и быстро добавляет: — и не лишаешь их возможности получить образование.
— Конечно, дорогой Гарри, — отвечает Том с лёгкой насмешкой, к которой Гарри уже привык. — Поэтому ты ко мне так добр?
— Добр из-за твоего невежества и кучи предубеждений? — с сарказмом говорит Гарри и шипит, когда Том щёлкает его по уху.
— Не будь таким серьёзным.
Посмеиваясь, Гарри потирает ухо.
— Если ты спрашиваешь, увидел ли я что-нибудь хорошее в тебе, то мой ответ «да». Надеюсь, когда-нибудь ты тоже увидишь это.
Широко раскрытая ладонь Тома всё ещё лежит на спине Гарри.
— Ты правда думаешь, что во мне есть что-то хорошее?
Нахмурившись, Гарри всё-таки поворачивается, и в этот раз Том не останавливает его. Гарри садится, берёт руки Тома в свои и устраивается у него на коленях.
Слегка приподнявшись, он целует его в уголок рта.
— Конечно. Потому что оно действительно есть.
— Есть одна цитата, — говорит Гарри, когда они всё ещё лежат в постели, прижавшись друг к другу и касаясь губами. — Из книги, которую я нашёл в частной библиотеке моего крёстного.
— Которого убила Беллатриса Лестрейндж? — спрашивает Том, уткнувшись лицом в грудь Гарри и пальцами скользя по его бедру.
— Да. Эту книгу ещё не написали. В моём времени этой книге было только двадцать лет. Наверное, Сириус читал её, когда был подростком.
— А что за цитата? — спрашивает Том, пока Гарри не успел погрузиться в меланхолию, вспоминая тех, кого он потерял.
— Я сильный и разрушающий, — говорит Гарри, перебирая волосы Тома, — я беспокойный, и жёсткий, и безнадёжный, и хотя во мне есть любовь, я не знаю, что с ней делать.
Они какое-то время молчат.
— Это напоминает мне тебя.
Том ничего не отвечает.
Уже давно перевалило за полдень, когда Гарри уговаривает Тома встать. Множественные прикосновения многократно усилили их желание. Гарри кажется, что если бы они забыли про весь мир, то они утонули бы в чувствах. Друг в друге.
Но желудок Гарри считает иначе и даёт о себе знать, когда они обсуждают наиболее и наименее любимых преподавателей в Хогвартсе. Гарри приходится постараться, чтобы убедить Тома выбраться из постели. Том относится к нему по-собственнически, и Гарри не хочется думать, что случится, когда он исчезнет.
Страница 30 из 40
