Love is touching souls (surely you touched mine)

Особенно после того как Том шёпотом рассказывает свои секреты. Он говорит, прижимаясь губами к коже Гарри, словно пытаясь спрятать свои же слова, но из-за этого Гарри, наоборот, кажется, что они отпечатываются на его теле.

Каждый из них поделился своими откровениями. Том рассказал Гарри о приюте, а Гарри — о Дурслях. Том рассказал ему о разочаровании, о своих обидах и о намерении больше не причинять боль другим. Гарри признался в таких эмоциях, как страх и злость, которые Волмедорт использовал против него много раз. Но затем он рассказал о любви и поддержке, которые не были Тому знакомы.

— Я больше не чувствовал себя ненормальным, — сказал Гарри.

Том усмехнулся и отвёл взгляд.

— Зато я себя чувствовал. Грязная кровь на факультете чистокровных. Всегда под присмотром Дамблдора, который осуждал меня, даже если…

— Том, — мягко прервал его Гарри. — Ты не ненормальный.

Том выглядел напуганным, и Гарри было жаль его.

— Ты не ненормальный, — повторяет Гарри и целует его. — И никогда им не был.

Все стены, которые годами возводил вокруг себя Том, словно обрушились.

Когда Гарри встаёт, чтобы одеться, Том протестует, но, кинув на него взгляд, вдруг замолкает. Гарри, в это время застёгивающий пуговицы рубашки, которую он поднял с пола, оборачивается, чтобы узнать, в чём дело. Том выглядит как король среди вороха из простынь и одеял. Его тёмные глаза всматриваются в Гарри.

— Что случилось? — спрашивает тот, убирая руки от пуговиц.

Том качает головой и тоже встаёт.

— Просто ты хорошо смотришься в моей одежде.

Краснея, Гарри опускает взгляд и видит, что рубашка действительно немного шире и длиннее, чем следует.

— Ой, — вырывается у него, и он тянет руки, чтобы расстегнуть пуговицы.

Подойдя вплотную, Том останавливает его и накрывает его руки своими.

— Оставь. Ты не дал мне ещё полежать, так дай хотя бы полюбоваться тобой в моей одежде.

Гарри усмехается, но не возражает.

— Тогда одевайся. Жду тебя в кухне.

В одной рубашке поверх белья, он быстро уходит, не забыв забрать свои вещи. Выйдя из комнаты Тома, он прислоняется спиной к двери и пытается контролировать свои эмоции, но тщетно.

Гарри направляется в свою комнату, чтобы переодеться, и по дороге размышляет, как они дошли до такого. Возможно, его родители наблюдают за ним сверху, и ему хочется знать, чувствуют ли они гордость или разочарование. Он отчаянно надеется на первый вариант и, натягивая штаны, вспоминает маму: её непослушные волосы и её глаза, так похожие на его собственные.

И он знает: родители бы гордились им. Они гордились бы тем, что он сделал для Тома Риддла, который мог стать Волдемортом. Они бы гордились.

Когда Том приходит к нему в кухню, поместье всё ещё сотрясается от порывов ветра. Том молча наблюдает, стоя в дверном проёме, но Гарри может ощущать его присутствие. Том скрещивает руки и прикрывает рот ладонью, пытаясь скрыть улыбку, когда Гарри в очередной раз проходит мимо разгневанного домашнего эльфа.

На кухонном столе разложено множество фруктов, и комната наполняется их запахом. Гарри, словно опытный повар, ловко нарезает их точными движениями. Он напевает какую-то мелодию, раскачиваясь ей в такт, и делает вид, что не слышит причитаний Доли.

— Ты самый странный волшебник, которого я когда-либо встречал, — заявляет Том.

Широко улыбаясь, Гарри бросает на него взгляд из-под чёлки, и опять возвращается к продуктам.

— Ты прав, но было бы скучно, если бы это было не так.

Том хмыкает.

— Что ты напеваешь?

— Старая песня, — пожимает плечами Гарри. — Одной американской группы, состоящей из волшебников, которые вроде ещё не родились.

— Откуда ты знаешь эту песню?

— Сириус, он… — посмеивается Гарри, откладывая ножик для фруктов и прислоняясь к шкафчику, — любил коллекционировать разные вещи. Вещи, которые бы выводили его мамашу из себя. Ему немного нравилась рок-музыка.

Том наклоняет голову.

— А что насчёт песни?

— Вышла в конце семидесятых, — мягко улыбается Гарри. — Он сказал, что моей маме нравится эта песня.

Том наконец заходит внутрь. В выглаженных брюках и дорогой рубашке, он само совершенство, в отличие от Гарри, который выглядит заурядно в своих джинсах и рубашке Тома. Том обходит стол, и Гарри молча протягивает ему руку.

Том аккуратно закатывает ему рукава, попутно разглаживая мелкие складочки и неровности. Гарри наблюдает и ждёт. Ему непонятно, как, но он уже научился читать Тома, и теперь видит, что за внешним спокойствием скрываются тяжёлые мысли. Однако за последние дни Гарри научился терпению.

— Скажешь мне название песни? — спрашивает Том, переходя к своим рукавам. — Чтобы я нашёл её, когда она выйдет.