Love is touching souls (surely you touched mine)

Они разрывают поцелуй, но лишь затем, чтобы начать новый. Их языки встречаются.

Когда они медленно отстраняются, Том берёт лицо Гарри в свои руки и проводит большим пальцем по его покрасневшей и влажной нижней губе.

— Ещё есть так много вещей, которым ты мог бы научить меня.

Гарри приоткрывает глаза.

— Не так уж и много. Ты сообразительный. Ты можешь сам догадаться.

Что-то мелькает в глазах Тома, похожее на решимость.

— Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени, — вздыхает он и прислоняется лбом ко лбу Гарри. — Ты просто исчезнешь. Как сон.

Гарри отстраняется и, поколебавшись мгновение, выдёргивает розу из кармана Тома и бросает её на пол, а затем приподнимает свой свитер и надевает его через голову Тома.

— Что ты делаешь?

— Чтобы ты знал, — отвечает Гарри и взглядом показывает Тому, чтобы он просунул руки в рукава; свитер, который был для Гарри несколько большой, на широких плечах Тома смотрится лучше, — что я не был просто сном.

Он разглаживает золотую букву H на груди Тома. Том смотрит на неё какое-то время, а потом смеётся.

— А он удобный.

— Да, — усмехается Гарри. — И тёплый.

— Я чувствую себя глупо.

— Выглядишь тоже глупо.

Том запускает руку в волосы Гарри.

— Какой дерзкий.

— Тебе нравится это, — улыбается Гарри.

Том шумно вздыхает, но кивает.

— Да, — шепчет он и целует Гарри в уголок губ, его нос, его левую щёку. — Да, да, да.

— Я буду… — что-то пережимает горло Гарри и обжигает его глаза. — Я буду скучать по тебе.

Сфера в его кармане перестаёт тикать. Сердце Гарри пропускает удар.

— Я тоже буду скучать по тебе, — тихо шепчет Том и целует его лоб. — ты для меня всё. Ты для меня всё.

Гарри закрывает глаза. Его душа болит. Он ощущает рывок в районе живота.

Он перестаёт чувствовать.

Где-то у другого Гарри Поттера счастливая и спокойная жизнь.

8. surely you touched mine

Когда Гарри возвращается в своё время, прошло всего несколько часов после боя курантов. Он приземляется на груду вещей возле камина в Норе — на этом же месте он исчез в Рождество. Его дыхание сбивается, а тело дрожит от резкого рывка, и когда его колени не выдерживают, он с глухим звуком падает на пол в гостиной.

Его находит Молли. Она устремляется из кухни и облегчённо ахает, когда замечает его. Взяв со спинки дивана плед, она быстро накидывает его на клацающего зубами Гарри. Когда она заканчивает осматривать его, остальные жильцы дома уже успели спуститься вниз и ввалилиться в гостиную.

— Я же говорил тебе, что он будет в полном порядке! — восклицает Фред и получает тычок от Джорджа.

Гермиона и Рон торопливо проталкиваются к Гарри. В конце концов Гермиона обнимает его за плечи, и Гарри гладит её по спине.

Он смотрит на Рона, который, лишь секунду помедлив, резко подаётся вперёд и заключает их двоих в свои объятья. Гермиона смеётся и отстраняется, чтобы взять лицо Гарри в свои ладони; в её глазах стоят слёзы.

— Мы так взволновались, когда не смогли найти тебя, — говорит она ему. — Близнецы сказали, что всё будет… Мы так волновались.

Гарри слабо смеётся.

— Со мной всё хорошо.

Он видит на противоположной стене часы. Его стрелка из положения «в безопасности» и«потерялся» переходит в«в безопасности» и«дома».

Гермиона поджимает губы и всматривается в его лицо.

— Но на самом деле это не так, да?

Гарри сглатывает. Он чувствует жжение в глазах.

Чья-то большая рука — рука Рона — гладит его по плечам.

— Всё хорошо, дружище. Всё хорошо.

Гарри плачет.

Лето выдаётся невероятно жарким. Сначала оно не было таким: лишь в разгаре июня температура поднялась выше двадцати градусов. Сейчас же, в середине июля, она иногда переваливала высоко за тридцать. Гарри не помогали даже охлаждающие чары, поэтому, чтобы жара не оставила его совсем без сил, он оставлял все важные дела (например, уборку комнат на площади Гриммуальд) на вечер или утро следующего дня. Даже Кричер казался несколько вялым.

Поэтому в понедельник в полдень, за один день до своего дня рождения, Гарри лежит на прохладном деревянном полу гостиной в доме на площади Гриммуальд. В углу стоит проигрыватель, в котором вращается старая пластинка, и комнату наполняет медленный рок. Гарри прижимает ко лбу мокрое полотенце, чтобы окончательно не спечься на жаре. На его груди лежит раскрытая книга, которую он читает без особого интереса. Его рубашка задрана и подоткнута под шею в качестве подушки; на нём лишь старые потрёпанные джинсы.

На столе в противоположном конце комнаты, прямо напротив окна, выходящего в маленький сад, лежит гора нераспечатанных писем. Рядом лежит утренний номер «Пророка» и лишь наполовину написанный ответ министру Кингсли на предложение поступить в академию авроров в конце лета.