Фандом: Гарри Поттер. Дети за отцов не отвечают. Они за них мстят.
Добавить в моё избранное
86 мин, 19 сек 11936
— А разве у меня есть выбор? — серьезно спросил Гарри, кивая на Малфоя. — И, кстати, его ты почему-то не просишь хранить эту тайну.
— Потому что она касается и моей семьи, Поттер, — криво улыбаясь, пояснил Малфой. — И я готов со своей стороны подтвердить, что вашей безопасности с этой стороны ничего не грозит. Но у тебя есть выбор: либо ты уходишь отсюда, забыв нашу беседу, либо становишься посвященным, третьего не дано: я не такой гуманист, как твоя подруга, и рисковать своей семьей из-за чьей-то дурацкой сентиментальности не собираюсь. Так что, решай сам.
Гарри пристально посмотрел Гермионе в глаза, затем перевел взгляд на ее диплом и решительно кивнул:
— Рассказывай!
— Обещаю, — сказал Гарри.
Тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки Драко, окружив сцепленные руки Гермионы и Гарри огненной нитью.
— Обещаешь ли ты не пытаться самостоятельно или с чьей-либо помощью узнать сверх того, что будет тебе доверено?
— Обещаю, — сказал Гарри.
Из палочки Драко вылетел второй язык пламени и обвился вокруг первого.
— Обещаешь ли ты не пытаться обойти условия принесенного Непреложного Обета? — прошептала Гермиона. Рука Гарри дрогнула, но он не отодвинулся.
На мгновение наступила тишина. Драко широко раскрытыми глазами смотрел на них, касаясь волшебной палочкой их сплетенных рук.
— Обещаю, — сказал Гарри.
Лицо Драко осветила алая вспышка. Третий язык пламени, вырвавшись из волшебной палочки, сплелся с первыми двумя, опутал крепко стиснутые руки Гарри и Гермионы, словно веревка, словно огненная змея«…»
Драко умолк. Гарри и Гермиона тоже молчали: Гарри был явно впечатлен уготованной ему участью, Гермиона же хмурилась, обдумывая только что услышанное. Что-то в нарисованной Драко картине ей активно не нравилось.
— Нет, так не пойдет, — наконец сказала она.
— Почему? — деланно удивился Драко, — по-моему, все идеально продумано.
— Все да не все, — возмутился Гарри. — А если через год у вас ситуация изменится и все, что вы сейчас скрываете, появится в газетах? А я, значит, как дурак, должен буду или улететь на другой край земли, чтобы ненароком не заговорить об этом с кем-нибудь, или умереть в расцвете лет, потому что сохранять тайну дальше в таком случае будет попросту невозможно.
— Неплохие варианты, кстати, — заметил Драко.
— Да помолчите вы! — раздраженно прикрикнула на них Гермиона. — Не мешайте мне думать. Ежу понятно, что такой вариант нам не подходит, я не собираюсь рисковать жизнью Гарри даже ради самых страшных семейных тайн.
— Ты меня глубоко разочаровала, — сокрушенно заметил Малфой.
— Тебе же сказали — заткнись! — Гарри привычно выступил на защиту своей подруги.
— Заткнитесь оба! И немедленно! — Гермиона забарабанила пальцами по столу. — Нужен другой вариант, с ограничивающим условием.
— Ну, это не интересно… — скривился Драко.
— Почему не интересно? — Гермиона повернулась к нему. — Если взять с Гарри Магическую клятву, сродни такой, какую директор Дамблдор потребовал у…
— Дамблдор? — Гарри так и подскочил. Имя умершего год назад директора до сих пор пробуждало в нем инстинкты охотничьей собаки.
— Сядь! — прикрикнула на него Гермиона. — Не сбивай с мысли. Значит так: клятва не дает произнести лишнего и не разрешает проявить излишний интерес, но в то же время не создает угрозы жизни дающему ее.
— Такое меня вполне устроит, — поспешил вставить Гарри, которому все больше не терпелось узнать самую большую тайну своей подруги — тайну, которая связывала ее со Снейпом, Дамблдором и… с Малфоями. Гарри сморщил нос. Но радовало хотя бы то, что в стремлении сохранить свою тайну подруга не собиралась попирать законы дружбы и человечности.
Через десять минут споров, уточнений и критических замечаний клятва была произнесена. Принимала ее лично Гермиона, чему Гарри был несказанно рад: Малфою он по-прежнему не доверял ни на кнат, и участвовать с ним в одном ритуале не согласился бы ни за какие коврижки. Совсем идеальным было бы, если бы Малфой сейчас встал со стула, завернулся в свою мантию, пожелал им приятной беседы и удалился восвояси. Но Гермиона почему-то вовсе не протестовала против его присутствия — то ли боялась, что Гарри в процессе раскрытия тайны не удержится и прибьет ее, то ли Малфой был настолько в курсе, что выгонять его не было смысла. А вот это уже становилось интересным: что же такое случилось в эти два с половиной месяца, что смогло если не примирить недавних врагов, то заставило их цивилизованно общаться?
— Потому что она касается и моей семьи, Поттер, — криво улыбаясь, пояснил Малфой. — И я готов со своей стороны подтвердить, что вашей безопасности с этой стороны ничего не грозит. Но у тебя есть выбор: либо ты уходишь отсюда, забыв нашу беседу, либо становишься посвященным, третьего не дано: я не такой гуманист, как твоя подруга, и рисковать своей семьей из-за чьей-то дурацкой сентиментальности не собираюсь. Так что, решай сам.
Гарри пристально посмотрел Гермионе в глаза, затем перевел взгляд на ее диплом и решительно кивнул:
— Рассказывай!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДЕТИ. Глава 3
«— Обещаешь ли ты, Гарри Джеймс Поттер, сохранить в тайне доверенную тебе историю моего рождения?»— Обещаю, — сказал Гарри.
Тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки Драко, окружив сцепленные руки Гермионы и Гарри огненной нитью.
— Обещаешь ли ты не пытаться самостоятельно или с чьей-либо помощью узнать сверх того, что будет тебе доверено?
— Обещаю, — сказал Гарри.
Из палочки Драко вылетел второй язык пламени и обвился вокруг первого.
— Обещаешь ли ты не пытаться обойти условия принесенного Непреложного Обета? — прошептала Гермиона. Рука Гарри дрогнула, но он не отодвинулся.
На мгновение наступила тишина. Драко широко раскрытыми глазами смотрел на них, касаясь волшебной палочкой их сплетенных рук.
— Обещаю, — сказал Гарри.
Лицо Драко осветила алая вспышка. Третий язык пламени, вырвавшись из волшебной палочки, сплелся с первыми двумя, опутал крепко стиснутые руки Гарри и Гермионы, словно веревка, словно огненная змея«…»
Драко умолк. Гарри и Гермиона тоже молчали: Гарри был явно впечатлен уготованной ему участью, Гермиона же хмурилась, обдумывая только что услышанное. Что-то в нарисованной Драко картине ей активно не нравилось.
— Нет, так не пойдет, — наконец сказала она.
— Почему? — деланно удивился Драко, — по-моему, все идеально продумано.
— Все да не все, — возмутился Гарри. — А если через год у вас ситуация изменится и все, что вы сейчас скрываете, появится в газетах? А я, значит, как дурак, должен буду или улететь на другой край земли, чтобы ненароком не заговорить об этом с кем-нибудь, или умереть в расцвете лет, потому что сохранять тайну дальше в таком случае будет попросту невозможно.
— Неплохие варианты, кстати, — заметил Драко.
— Да помолчите вы! — раздраженно прикрикнула на них Гермиона. — Не мешайте мне думать. Ежу понятно, что такой вариант нам не подходит, я не собираюсь рисковать жизнью Гарри даже ради самых страшных семейных тайн.
— Ты меня глубоко разочаровала, — сокрушенно заметил Малфой.
— Тебе же сказали — заткнись! — Гарри привычно выступил на защиту своей подруги.
— Заткнитесь оба! И немедленно! — Гермиона забарабанила пальцами по столу. — Нужен другой вариант, с ограничивающим условием.
— Ну, это не интересно… — скривился Драко.
— Почему не интересно? — Гермиона повернулась к нему. — Если взять с Гарри Магическую клятву, сродни такой, какую директор Дамблдор потребовал у…
— Дамблдор? — Гарри так и подскочил. Имя умершего год назад директора до сих пор пробуждало в нем инстинкты охотничьей собаки.
— Сядь! — прикрикнула на него Гермиона. — Не сбивай с мысли. Значит так: клятва не дает произнести лишнего и не разрешает проявить излишний интерес, но в то же время не создает угрозы жизни дающему ее.
— Такое меня вполне устроит, — поспешил вставить Гарри, которому все больше не терпелось узнать самую большую тайну своей подруги — тайну, которая связывала ее со Снейпом, Дамблдором и… с Малфоями. Гарри сморщил нос. Но радовало хотя бы то, что в стремлении сохранить свою тайну подруга не собиралась попирать законы дружбы и человечности.
Через десять минут споров, уточнений и критических замечаний клятва была произнесена. Принимала ее лично Гермиона, чему Гарри был несказанно рад: Малфою он по-прежнему не доверял ни на кнат, и участвовать с ним в одном ритуале не согласился бы ни за какие коврижки. Совсем идеальным было бы, если бы Малфой сейчас встал со стула, завернулся в свою мантию, пожелал им приятной беседы и удалился восвояси. Но Гермиона почему-то вовсе не протестовала против его присутствия — то ли боялась, что Гарри в процессе раскрытия тайны не удержится и прибьет ее, то ли Малфой был настолько в курсе, что выгонять его не было смысла. А вот это уже становилось интересным: что же такое случилось в эти два с половиной месяца, что смогло если не примирить недавних врагов, то заставило их цивилизованно общаться?
Страница 18 из 25
