Фандом: Гарри Поттер. Дети за отцов не отвечают. Они за них мстят.
Добавить в моё избранное
86 мин, 19 сек 11937
Драко Малфой, дождавшись окончания ритуала, спрятал палочку, которой отгонял от себя особо ретивые искорки, подошел поближе, окинул взглядом накрытый стол, увидел бутылку кьянти, усмехнулся, жестом фокусника извлек откуда-то чуть початую бутылку огневиски и поставил ее в центре натюрморта.
— Присаживайся, Поттер, не стесняйся — эту историю на трезвую голову тебе лучше не слушать…
В детстве удивленный Гарри своими абсолютно круглыми глазами за стеклами очков напоминал Гермионе совенка. Сейчас же он был похож на какую-то другую птицу, но какую — Гермиона понять никак не могла, потому что эту историю не только слушать без виски было сложно, но и рассказывать. Известие о том, что Снейп — ее отец, а Розмерта — мать, Гарри перенес сравнительно благополучно. Наверное, за то время, пока она спорила с Малфоем, у него было время сообразить, что у девушек в дипломах могут присутствовать только два варианта фамилий — мужа и отца. Так что если замужем за профессором Гермиона не была, то он мог бы оказаться только ее отцом или опекуном, тем более, что некий строгий отец в разговоре неосторожно упоминался.
Но вот поверить в это у Гарри не получалось никак. После увиденного в Воющей хижине у него не укладывалось в голове, что профессор Снейп мог выжить, а уж то, что он оказался отцом его лучшей подруги… Это что же получается, он живет с ней в одном доме, завтракает за одним столом, вечером расспрашивает, как идут дела, а на ночь целует ее в лоб, как это делает мистер Уизли после того, как Джинни пожелает ему спокойной ночи? Пытаясь вообразить мирные домашние сцены из новой жизни Гермионы, Гарри поминутно отвлекался, терял нить повествования и придирался к каждому слову, пытаясь найти в ее рассказе и репликах Малфоя какие-нибудь нестыковки. Через несколько минут такого разговора Гермиона рассердилась и заявила, что если Гарри не угомонится, она самолично сотрет ему память и пойдет спать, потому что пересказывать по третьему разу одно и то же она не нанималась. Только после такой отповеди Гарри успокоился и замолк. Через несколько минут Гермиона, обрадованная тем, что от лучшего друга можно больше ничего не скрывать, вошла во вкус и вывалила на его голову такой ворох информации, что тому оставалось только глазами хлопать.
Малфой тоже притих — очевидно, некоторая часть истории ранее прошла мимо него, и сейчас он только молча наполнял рюмки и подсовывал Гермионе самые лакомые кусочки, чтобы та не свалилась раньше времени, не закончив рассказ.
Забеспокоился он только однажды — когда Гермиона, закончив историю своей семьи, не сбавляя темпа, перешла к истории Поттеров и принялась выкладывать Гарри новую версию гибели его родителей. В этой версии фигурировали пророчества Сибиллы Трелони, взятые напрокат вещи, дата рождения Невилла Лонгботтома, неправильный «Фиделиус» и прочие давно известные, но совершенно по-новому интерпретированные факты.
Гарри сидел, опустив голову, и казалось, не слушал увлекшуюся подругу, но Драко ощутил, как воздух вокруг них начал потрескивать, а в комнате ощутимо потеплело.
— Так, хватит на сегодня! — Драко бесцеремонно прервал Гермиону на полуслове. Та осеклась и обиженно заморгала.
— Хватит, я говорю! — повторил он и указал на обхватившего голову руками Поттера. — Если он развалит Хогвартс, отвечать перед судом будешь сама.
Гермиона, сообразив, что происходит, испуганно ойкнула и бросилась к Гарри.
— Гарри, миленький, — заворковала она, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Все уже давно прошло, Дамблдор умер, он больше никому не сможет причинить вреда.
Гарри поднял голову, и Гермиона отшатнулась, увидев его безумные глаза и смертельно бледное лицо. Комнату слегка тряхнуло.
— Сделай с ним что-нибудь! — велел Драко, неверным движением вытаскивая палочку. — Я не хочу во цвете лет быть погребенным под развалинами, пусть даже и такого знаменитого замка. Я не для того пережил эту войну, у меня большие планы…
— У всех большие планы, — огрызнулась Гермиона. — Ты лучше подумай, как его можно успокоить.
— Успокоит меня только месть, — замогильным голосом произнес Гарри, раскачиваясь со стороны в сторону.
— Это откуда? — полюбопытствовал Драко, выглядывая в окно и прикидывая, смогут ли они через него благополучно эвакуироваться. Выходило высоковато.
— Да откуда я знаю? — Гермиона осторожным движением убрала палочку Гарри со стола и спрятала к себе в карман, от греха подальше. Но, по мнению Драко, такая предосторожность была излишней — стихийная магия, пробудившаяся в Гарри, была во сто крат сильнее и опаснее.
Пол под ногами опасно накренился.
— Да сделай же с этим идиотом что-нибудь! — заорал Драко, подхватывая свалившуюся со спинки стула мантию-невидимку. — Или я его сейчас сам в окно выброшу!
Гермиона в растерянности осмотрела качающийся стол, схватила бутылку с вином и плеснула на голову Гарри.
— Присаживайся, Поттер, не стесняйся — эту историю на трезвую голову тебе лучше не слушать…
В детстве удивленный Гарри своими абсолютно круглыми глазами за стеклами очков напоминал Гермионе совенка. Сейчас же он был похож на какую-то другую птицу, но какую — Гермиона понять никак не могла, потому что эту историю не только слушать без виски было сложно, но и рассказывать. Известие о том, что Снейп — ее отец, а Розмерта — мать, Гарри перенес сравнительно благополучно. Наверное, за то время, пока она спорила с Малфоем, у него было время сообразить, что у девушек в дипломах могут присутствовать только два варианта фамилий — мужа и отца. Так что если замужем за профессором Гермиона не была, то он мог бы оказаться только ее отцом или опекуном, тем более, что некий строгий отец в разговоре неосторожно упоминался.
Но вот поверить в это у Гарри не получалось никак. После увиденного в Воющей хижине у него не укладывалось в голове, что профессор Снейп мог выжить, а уж то, что он оказался отцом его лучшей подруги… Это что же получается, он живет с ней в одном доме, завтракает за одним столом, вечером расспрашивает, как идут дела, а на ночь целует ее в лоб, как это делает мистер Уизли после того, как Джинни пожелает ему спокойной ночи? Пытаясь вообразить мирные домашние сцены из новой жизни Гермионы, Гарри поминутно отвлекался, терял нить повествования и придирался к каждому слову, пытаясь найти в ее рассказе и репликах Малфоя какие-нибудь нестыковки. Через несколько минут такого разговора Гермиона рассердилась и заявила, что если Гарри не угомонится, она самолично сотрет ему память и пойдет спать, потому что пересказывать по третьему разу одно и то же она не нанималась. Только после такой отповеди Гарри успокоился и замолк. Через несколько минут Гермиона, обрадованная тем, что от лучшего друга можно больше ничего не скрывать, вошла во вкус и вывалила на его голову такой ворох информации, что тому оставалось только глазами хлопать.
Малфой тоже притих — очевидно, некоторая часть истории ранее прошла мимо него, и сейчас он только молча наполнял рюмки и подсовывал Гермионе самые лакомые кусочки, чтобы та не свалилась раньше времени, не закончив рассказ.
Забеспокоился он только однажды — когда Гермиона, закончив историю своей семьи, не сбавляя темпа, перешла к истории Поттеров и принялась выкладывать Гарри новую версию гибели его родителей. В этой версии фигурировали пророчества Сибиллы Трелони, взятые напрокат вещи, дата рождения Невилла Лонгботтома, неправильный «Фиделиус» и прочие давно известные, но совершенно по-новому интерпретированные факты.
Гарри сидел, опустив голову, и казалось, не слушал увлекшуюся подругу, но Драко ощутил, как воздух вокруг них начал потрескивать, а в комнате ощутимо потеплело.
— Так, хватит на сегодня! — Драко бесцеремонно прервал Гермиону на полуслове. Та осеклась и обиженно заморгала.
— Хватит, я говорю! — повторил он и указал на обхватившего голову руками Поттера. — Если он развалит Хогвартс, отвечать перед судом будешь сама.
Гермиона, сообразив, что происходит, испуганно ойкнула и бросилась к Гарри.
— Гарри, миленький, — заворковала она, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Все уже давно прошло, Дамблдор умер, он больше никому не сможет причинить вреда.
Гарри поднял голову, и Гермиона отшатнулась, увидев его безумные глаза и смертельно бледное лицо. Комнату слегка тряхнуло.
— Сделай с ним что-нибудь! — велел Драко, неверным движением вытаскивая палочку. — Я не хочу во цвете лет быть погребенным под развалинами, пусть даже и такого знаменитого замка. Я не для того пережил эту войну, у меня большие планы…
— У всех большие планы, — огрызнулась Гермиона. — Ты лучше подумай, как его можно успокоить.
— Успокоит меня только месть, — замогильным голосом произнес Гарри, раскачиваясь со стороны в сторону.
— Это откуда? — полюбопытствовал Драко, выглядывая в окно и прикидывая, смогут ли они через него благополучно эвакуироваться. Выходило высоковато.
— Да откуда я знаю? — Гермиона осторожным движением убрала палочку Гарри со стола и спрятала к себе в карман, от греха подальше. Но, по мнению Драко, такая предосторожность была излишней — стихийная магия, пробудившаяся в Гарри, была во сто крат сильнее и опаснее.
Пол под ногами опасно накренился.
— Да сделай же с этим идиотом что-нибудь! — заорал Драко, подхватывая свалившуюся со спинки стула мантию-невидимку. — Или я его сейчас сам в окно выброшу!
Гермиона в растерянности осмотрела качающийся стол, схватила бутылку с вином и плеснула на голову Гарри.
Страница 19 из 25
