Фандом: Гарри Поттер. Дети за отцов не отвечают. Они за них мстят.
Добавить в моё избранное
86 мин, 19 сек 11938
Тот встрепенулся, вытер лицо и, заметив на ладонях темные потеки, потрясенно прошептал:
— Кровь… Она требует отмщения. Пепел отца стучит в моем сердце.
— А мы, оказывается, классику читаем? — приятно удивился Драко и вдруг его осенило.
— Поттер! — позвал он. — Слушай, Поттер! Ты прав, нам надо отомстить. И я, кажется, знаю, как.
— Да? — Гарри повернулся к нему. Его глаза медленно становились осмысленными.
— Как? — влезла в разговор Гермиона. — Как ты собираешься отомстить умершему человеку? Откопать его, избить и снова зарыть? Или сжечь тело, а пепел развеять по ветру? Это уже не месть будет, а осквернение праха.
— Да не собираюсь я рыться в могилах, упырь я, что ли? — брезгливо сморщился Драко. — Фантазию прояви!
Гермиона умолкла. Она упорно не могла прогнать из головы картинку разбросанных по квиддичному полю останков Дамблдора и заходящего на посадку огромного клина тауэрских воронов.
— Месть — это, по-вашему, что? — спросил Малфой, обращаясь сразу к обоим.
— Месть — это вредящее действие, произведенное из побуждения покарать за реальную или мнимую несправедливость, причиненную ранее, — отбарабанила Гермиона фрагмент маггловского учебника по правоведению, невесть как оказавшегося в ее родительском доме. Тоже маггловском, разумеется.
— Неплохо, — одобрительно кивнул Малфой. — И, заметьте, ключевое слово здесь — вредящее, то есть доставляющее как можно больше неприятностей. А какие неприятности могут быть доставлены мумии? Ну, выбросим мы ее, и что дальше? Дамблдора как прославляли, так и будут прославлять. Никакого толку.
Гермина взглянула на Гарри. Тот уже окончательно пришел в себя и комнату перестало трясти. Гарри смотрел на Малфоя так, как совсем недавно смотрел на саму Гермиону. Было видно, что идея мести накрепко захватила его мысли, и если сейчас Драко не предложит какого-нибудь сравнительно разумного варианта, Гарри пойдет чинить правосудие сам — с присущим ему гриффиндорским пылом и размахом. Но объяснить свои поступки клятва ему не позволит, и попадет он в Азкабан. Позорище…
— Надо опозорить Дамблдора, — вдруг вырвалась у нее крамольная мысль и Гермиона поспешно закрыла рот ладонями.
Оба парня удивленно воззрились на нее.
— В правильном направлении мыслишь, дитя мое, — кивнул Малфой. — Какие еще идеи будут?
— Бороду ему отрезать, — буркнул Гарри.
— Фи! — скривился Малфой. — Мелко и примитивно.
— Покрасить, — внесла предложение Гермиона. — В розовый или вообще во все цвета радуги.
— Да что вы привязались к его бороде? — Малфой посмотрел на них с укоризной. — Никакого воображения… Надругаться над бородой пожилого человека всего лишь за то, что он засадил на двенадцать лет чьего-то крестного? За то, что на двадцать лет разлучил с семьей чьего-то мужа и отца?
Гарри и Гермиона пристыженно молчали.
— В Азкабан его! — вдруг выпалил Гарри.
— Кого? Мумию? — не поняла Гермиона. — Так мы туда не сможем пробраться, разве что Драко пройдет — родственников проведать, и то вряд ли. А уж пронести с собой мумию… Нет, вряд ли это у нас получится.
— Тогда надо туда пронести портрет! — не успокаивался Гарри. — Азкабан — это справедливо — раз, это не надругательство — это два, и не окс… квернение праха — это три.
— Ну… отправить туда мумию — я еще понимаю, — почесал кончик носа Драко, — ее вытащить и уменьшить — минута дела. Но как ты собираешься протащить туда его парадный портрет?
— Почему только парадный? Все портреты! — Гарри вдохновенно развел руки и чуть не свалился со стула. Гермиона поспешила его подхватить, хотя и сама не очень устойчиво держалась на ногах.
— Сразу все? — восхитился Драко. — Масштабно мыслите, сэр, мне нравится ваш размах. Идея, конечно, гениальна, но абсолютно нереальна — волшебные портреты не поддаются уменьшающим заклинаниям, а переть через море целую картинную галерею, а потом еще оглушать охрану и объясняться с дементорами… Бр-р-р, — Драко содрогнулся. — Нет уж, увольте меня от такого подвига.
— Если гора не идет к Магомету, то Магомет должен пойти к горе, — вдруг выдала Гермиона с видом человека, на которого снизошло озарение.
— Это как? — заинтересовался Малфой. — Оживить мумию и пусть она топает в Азкабан своим ходом? Ты и такое умеешь?
В его голосе прозвучало такое удивление и готовность поверить в ее скрытые таланты, что Гермиона с трудом удержалась от соблазна ответить утвердительно и полюбоваться на его некуртуазно отвалившуюся челюсть.
— Нет, — усмехнулась Гермиона. — Если портрет Дамблдора нельзя отправить в Азкабан, то надо сделать так, чтобы нарисованный Дамблдор почувствовал себя в заключении. Запереть его в каком-нибудь сыром подвале, где крысы бегают…
— Ты же говорила — покрасить! — вдруг вскинулся Гарри.
— Кровь… Она требует отмщения. Пепел отца стучит в моем сердце.
— А мы, оказывается, классику читаем? — приятно удивился Драко и вдруг его осенило.
— Поттер! — позвал он. — Слушай, Поттер! Ты прав, нам надо отомстить. И я, кажется, знаю, как.
— Да? — Гарри повернулся к нему. Его глаза медленно становились осмысленными.
— Как? — влезла в разговор Гермиона. — Как ты собираешься отомстить умершему человеку? Откопать его, избить и снова зарыть? Или сжечь тело, а пепел развеять по ветру? Это уже не месть будет, а осквернение праха.
— Да не собираюсь я рыться в могилах, упырь я, что ли? — брезгливо сморщился Драко. — Фантазию прояви!
Гермиона умолкла. Она упорно не могла прогнать из головы картинку разбросанных по квиддичному полю останков Дамблдора и заходящего на посадку огромного клина тауэрских воронов.
— Месть — это, по-вашему, что? — спросил Малфой, обращаясь сразу к обоим.
— Месть — это вредящее действие, произведенное из побуждения покарать за реальную или мнимую несправедливость, причиненную ранее, — отбарабанила Гермиона фрагмент маггловского учебника по правоведению, невесть как оказавшегося в ее родительском доме. Тоже маггловском, разумеется.
— Неплохо, — одобрительно кивнул Малфой. — И, заметьте, ключевое слово здесь — вредящее, то есть доставляющее как можно больше неприятностей. А какие неприятности могут быть доставлены мумии? Ну, выбросим мы ее, и что дальше? Дамблдора как прославляли, так и будут прославлять. Никакого толку.
Гермина взглянула на Гарри. Тот уже окончательно пришел в себя и комнату перестало трясти. Гарри смотрел на Малфоя так, как совсем недавно смотрел на саму Гермиону. Было видно, что идея мести накрепко захватила его мысли, и если сейчас Драко не предложит какого-нибудь сравнительно разумного варианта, Гарри пойдет чинить правосудие сам — с присущим ему гриффиндорским пылом и размахом. Но объяснить свои поступки клятва ему не позволит, и попадет он в Азкабан. Позорище…
— Надо опозорить Дамблдора, — вдруг вырвалась у нее крамольная мысль и Гермиона поспешно закрыла рот ладонями.
Оба парня удивленно воззрились на нее.
— В правильном направлении мыслишь, дитя мое, — кивнул Малфой. — Какие еще идеи будут?
— Бороду ему отрезать, — буркнул Гарри.
— Фи! — скривился Малфой. — Мелко и примитивно.
— Покрасить, — внесла предложение Гермиона. — В розовый или вообще во все цвета радуги.
— Да что вы привязались к его бороде? — Малфой посмотрел на них с укоризной. — Никакого воображения… Надругаться над бородой пожилого человека всего лишь за то, что он засадил на двенадцать лет чьего-то крестного? За то, что на двадцать лет разлучил с семьей чьего-то мужа и отца?
Гарри и Гермиона пристыженно молчали.
— В Азкабан его! — вдруг выпалил Гарри.
— Кого? Мумию? — не поняла Гермиона. — Так мы туда не сможем пробраться, разве что Драко пройдет — родственников проведать, и то вряд ли. А уж пронести с собой мумию… Нет, вряд ли это у нас получится.
— Тогда надо туда пронести портрет! — не успокаивался Гарри. — Азкабан — это справедливо — раз, это не надругательство — это два, и не окс… квернение праха — это три.
— Ну… отправить туда мумию — я еще понимаю, — почесал кончик носа Драко, — ее вытащить и уменьшить — минута дела. Но как ты собираешься протащить туда его парадный портрет?
— Почему только парадный? Все портреты! — Гарри вдохновенно развел руки и чуть не свалился со стула. Гермиона поспешила его подхватить, хотя и сама не очень устойчиво держалась на ногах.
— Сразу все? — восхитился Драко. — Масштабно мыслите, сэр, мне нравится ваш размах. Идея, конечно, гениальна, но абсолютно нереальна — волшебные портреты не поддаются уменьшающим заклинаниям, а переть через море целую картинную галерею, а потом еще оглушать охрану и объясняться с дементорами… Бр-р-р, — Драко содрогнулся. — Нет уж, увольте меня от такого подвига.
— Если гора не идет к Магомету, то Магомет должен пойти к горе, — вдруг выдала Гермиона с видом человека, на которого снизошло озарение.
— Это как? — заинтересовался Малфой. — Оживить мумию и пусть она топает в Азкабан своим ходом? Ты и такое умеешь?
В его голосе прозвучало такое удивление и готовность поверить в ее скрытые таланты, что Гермиона с трудом удержалась от соблазна ответить утвердительно и полюбоваться на его некуртуазно отвалившуюся челюсть.
— Нет, — усмехнулась Гермиона. — Если портрет Дамблдора нельзя отправить в Азкабан, то надо сделать так, чтобы нарисованный Дамблдор почувствовал себя в заключении. Запереть его в каком-нибудь сыром подвале, где крысы бегают…
— Ты же говорила — покрасить! — вдруг вскинулся Гарри.
Страница 20 из 25
