Фандом: Гарри Поттер. Дети за отцов не отвечают. Они за них мстят.
Добавить в моё избранное
86 мин, 19 сек 11906
Пролить свет на происходящее мог бы мистер Финеас Найджелус Блэк, находящийся на портрете, который расположен ближе всех к портрету Альбуса Дамблдора, но он утверждает, что голоса нападавших были ему не знакомы».
— Не знакомы, значит? — нехорошо поинтересовался Северус. — После того, как он несколько месяцев только и делал, что слушал их разговоры? Я еще разберусь, с каких пьяных глаз туда понесло этих героев, но, Люциус, с Найджелусом что-то нечисто! Почему он их покрывает?
— Сейчас узнаешь, — пообещал Люциус. — «Альбус Дамблдор предполагает, что в его кабинете состоялась не что иное, как месть обезумевших от горя детей погибших Пожирателей Смерти, которые в результате военных действий либо остались сиротами, либо были взяты на воспитание родственниками после того, как их родители были помещены в Азкабан. Также он просит представителей аврората считать все произошедшее хулиганской выходкой и не принимать в отношении злоумышленников никаких розыскных действий, мотивируя свою просьбу тем, что отвечать злом на детские выходки — недопустимо, а лучшим ответом для них будет его отеческое прощение» — Что? — не выдержав, Снейп взвился с кресла. — Его прощение? У него еще хватает совести говорить о прощении? После всего, что он с нами сделал?
— Тихо, тихо! — Люциус отбросил газету и поднялся, загораживая Северусу путь к двери. — Ну что ты от него хочешь? Это же Дамблдор! Что он еще мог сказать после того, как его «засадили за решетку» его же любимые ученики, гордость школы и страны?«Ищите злодеев, и пусть их примерно накажут?» А ведь он их узнал, это я тебе точно говорю: что бы ни писали в газетах, но портрет оглушить просто нельзя. Ослепить — да, но оглушить — нет, как, впрочем, и обездвижить. Узнал он их прекрасно, всех троих, и другие портреты могли их узнать, вот только Дамблдор, я уверен, уговорил их молчать: ты хоть представляешь, что начнется, если наших«злодеев» действительно обнаружат и они откроют рот? Поверят ли Поттеру и его боевой подруге в аврорате или нет — дело десятое, но пресса за их рассказы ухватится очень крепко, и ореол великого благодетеля, и так не слишком сияющий, может померкнуть еще больше. А это, согласись, вовсе не в его интересах.
— Благодетель… — сквозь зубы процедил Северус. На языке застыла горечь. Даже после смерти Альбус не оставляет его в покое, напоминая о том, чего он сам так и не смог совершить. Но прощение всегда было сложной материей для Северуса Снейпа — он не мог прощать, ни себя, ни других, просто не умел. И даже превратившись в Себастьяна Сноудена, не собирался этого делать. Возможно, когда-нибудь, превратившись в пушистое облако или, что более вероятно, скорбную тень, он выкроит время для раздумий, найдет на бескрайних просторах такую же тень, напоминающую благообразного старца с длинной бородой и…
— И убьешь его еще раз.
Голос Люциуса прозвучал дичайшим диссонансом возвышенным мыслям о вечном. Северус поднял глаза и наткнулся на серьезный понимающий взгляд.
— Что, прости? — переспросил он, все еще пребывая мыслями где-то далеко отсюда.
— У тебя на лбу все написано, — скупо улыбнулся Люциус. — Это сожаление о невозможности отомстить мертвому я видел на твоем лице не раз, не два и даже не десять. Время идет, а ты все так же зациклен на одном и том же. Отпусти его к Мордреду и живи сегодняшним днем. У тебя жена, дочь-невеста, через год-два внуки появятся…
Северус тряхнул головой, прогоняя призраки прошлого.
— Ты прав, сейчас надо подумать о том, что нам делать с этими юными мстителями.
Он круто повернулся и зашагал по кабинету.
— Возможно, Минерва и не станет привлекать аврорат, она Альбусу всегда в рот смотрела, но это ни в малейшей степени не оправдывает их беспечности и неосторожности! Хогвартс был набит гостями, на стенах полно скучающих портретов, которым кроме как следить и обсуждать, больше нечем заняться. Их мог заметить и опознать первый же встречный! И где они сейчас? Дрыхнут, небось, после боевых подвигов? Не наигрались за последний год?
— Спят твои мстители, все трое, без задних ног, — лениво протянул Люциус, подобрал с ковра газету, аккуратно сложил ее вчетверо и заметил: — И, судя по их вчерашнему виду, ни твоя дочь, ни ее подельники к ранней побудке явно не готовы.
— А к допросу в аврорате они тоже не готовы? — грохнул кулаком по камину Снейп. — Дилетанты! Небось о том, чтобы с рук следы краски смыть, ни один не подумал! Мало ли что там Альбус говорил! Для хорошего аврора опросить всех приглашенных гостей дело всего лишь двух-трех дней. Кстати, где они столько краски взяли?
— В Хогвартсе, конечно, — Люциус пожал плечами. — Там сейчас полным ходом идет реставрация портретов, а Хогсмид кишит художниками всех мастей. Естественно, по всем коридорам стоят леса, вышки, стремянки, кладовые забиты всякими принадлежностями для реставрации волшебных картин, по коридорам невозможно пройти, не испачкавшись в краске и не пропахнув терпентином и прочими мерзкими субстанциями, — он брезгливо поморщился.
— Не знакомы, значит? — нехорошо поинтересовался Северус. — После того, как он несколько месяцев только и делал, что слушал их разговоры? Я еще разберусь, с каких пьяных глаз туда понесло этих героев, но, Люциус, с Найджелусом что-то нечисто! Почему он их покрывает?
— Сейчас узнаешь, — пообещал Люциус. — «Альбус Дамблдор предполагает, что в его кабинете состоялась не что иное, как месть обезумевших от горя детей погибших Пожирателей Смерти, которые в результате военных действий либо остались сиротами, либо были взяты на воспитание родственниками после того, как их родители были помещены в Азкабан. Также он просит представителей аврората считать все произошедшее хулиганской выходкой и не принимать в отношении злоумышленников никаких розыскных действий, мотивируя свою просьбу тем, что отвечать злом на детские выходки — недопустимо, а лучшим ответом для них будет его отеческое прощение» — Что? — не выдержав, Снейп взвился с кресла. — Его прощение? У него еще хватает совести говорить о прощении? После всего, что он с нами сделал?
— Тихо, тихо! — Люциус отбросил газету и поднялся, загораживая Северусу путь к двери. — Ну что ты от него хочешь? Это же Дамблдор! Что он еще мог сказать после того, как его «засадили за решетку» его же любимые ученики, гордость школы и страны?«Ищите злодеев, и пусть их примерно накажут?» А ведь он их узнал, это я тебе точно говорю: что бы ни писали в газетах, но портрет оглушить просто нельзя. Ослепить — да, но оглушить — нет, как, впрочем, и обездвижить. Узнал он их прекрасно, всех троих, и другие портреты могли их узнать, вот только Дамблдор, я уверен, уговорил их молчать: ты хоть представляешь, что начнется, если наших«злодеев» действительно обнаружат и они откроют рот? Поверят ли Поттеру и его боевой подруге в аврорате или нет — дело десятое, но пресса за их рассказы ухватится очень крепко, и ореол великого благодетеля, и так не слишком сияющий, может померкнуть еще больше. А это, согласись, вовсе не в его интересах.
— Благодетель… — сквозь зубы процедил Северус. На языке застыла горечь. Даже после смерти Альбус не оставляет его в покое, напоминая о том, чего он сам так и не смог совершить. Но прощение всегда было сложной материей для Северуса Снейпа — он не мог прощать, ни себя, ни других, просто не умел. И даже превратившись в Себастьяна Сноудена, не собирался этого делать. Возможно, когда-нибудь, превратившись в пушистое облако или, что более вероятно, скорбную тень, он выкроит время для раздумий, найдет на бескрайних просторах такую же тень, напоминающую благообразного старца с длинной бородой и…
— И убьешь его еще раз.
Голос Люциуса прозвучал дичайшим диссонансом возвышенным мыслям о вечном. Северус поднял глаза и наткнулся на серьезный понимающий взгляд.
— Что, прости? — переспросил он, все еще пребывая мыслями где-то далеко отсюда.
— У тебя на лбу все написано, — скупо улыбнулся Люциус. — Это сожаление о невозможности отомстить мертвому я видел на твоем лице не раз, не два и даже не десять. Время идет, а ты все так же зациклен на одном и том же. Отпусти его к Мордреду и живи сегодняшним днем. У тебя жена, дочь-невеста, через год-два внуки появятся…
Северус тряхнул головой, прогоняя призраки прошлого.
— Ты прав, сейчас надо подумать о том, что нам делать с этими юными мстителями.
Он круто повернулся и зашагал по кабинету.
— Возможно, Минерва и не станет привлекать аврорат, она Альбусу всегда в рот смотрела, но это ни в малейшей степени не оправдывает их беспечности и неосторожности! Хогвартс был набит гостями, на стенах полно скучающих портретов, которым кроме как следить и обсуждать, больше нечем заняться. Их мог заметить и опознать первый же встречный! И где они сейчас? Дрыхнут, небось, после боевых подвигов? Не наигрались за последний год?
— Спят твои мстители, все трое, без задних ног, — лениво протянул Люциус, подобрал с ковра газету, аккуратно сложил ее вчетверо и заметил: — И, судя по их вчерашнему виду, ни твоя дочь, ни ее подельники к ранней побудке явно не готовы.
— А к допросу в аврорате они тоже не готовы? — грохнул кулаком по камину Снейп. — Дилетанты! Небось о том, чтобы с рук следы краски смыть, ни один не подумал! Мало ли что там Альбус говорил! Для хорошего аврора опросить всех приглашенных гостей дело всего лишь двух-трех дней. Кстати, где они столько краски взяли?
— В Хогвартсе, конечно, — Люциус пожал плечами. — Там сейчас полным ходом идет реставрация портретов, а Хогсмид кишит художниками всех мастей. Естественно, по всем коридорам стоят леса, вышки, стремянки, кладовые забиты всякими принадлежностями для реставрации волшебных картин, по коридорам невозможно пройти, не испачкавшись в краске и не пропахнув терпентином и прочими мерзкими субстанциями, — он брезгливо поморщился.
Страница 4 из 25
