Al-furud

Мне не нужно твое полусонное тело, когда от нас в любой момент могут удрать или напасть.

— Я не подведу…

— Кэл.

Твердо и холодно — как каменная плита. Не сдвинуть. Только сжаться невольно, осознавая, что ослушался, опустить глаза в пол и кивнуть.

— Вот и хорошо, — тон меняется, но Кэлху не решается снова посмотреть в лицо хозяина. Сжимает пальцы замком сильнее — кажется, вот-вот суставы выломает.

Но от этого не больно. Болит под ребрами.

Кэлху ворочается с полчаса — не меньше. Потом решает, что так просто ему не уснуть. Парни всегда собираются в комнате на первом этаже для игры в покер. Ставят деньги, громко матерятся, если проигрывают, и весело улюлюкают, если есть выигрыш. Кэл знает принцип, но ни разу не участвовал в этом.

— Эй, друг, а ты не должен сейчас спать?

Так его встречают, когда он переступает порог комнаты. Тут серые стены, задернутое шторами окно и постоянно дымно от сигарет. Посередине — круглый стол, слева от двери — кушетка и бар с разнообразной выпивкой. Виски ребята любят больше, поэтому его на полках чаще всего и не хватает.

— Не получается, — отвечает Кэл честно.

— Ладно-ладно, — Ронни фыркает, машет рукой: мол, присоединяйся.

Ронни почти всегда выигрывает. Все это знают, но все равно не отказываются сыграть партию-другую — все, что бы поймать на жульничестве, но тот каждый раз выходит сухим из воды. И сейчас пересчитывает мятые купюры — снова победа.

А еще он второй человек — после Винса, — который уже достаточно долго находится рядом с Ламбертом. Хозяин как-то раз сказал: «Эта рыжая сука сожрет всех, кто намеревается сожрать его. Он мне нравится». Кэлу он тоже нравится, потому что, в отличие от Винса, не считает Кэлху псиной, ребенком или, что хуже, больным на голову, как большая часть парней Берта.

— Играть будешь? — Ронни лыбится, собирается раздавать карты, но остальные тут же начинают возмущаться, чтобы он отдал колоду Фрэду. — Да ладно вам, девочки, успокойтесь. Не жульничаю я. Просто это вы криворукие придурки, раз не можете меня обыграть.

— Рыжий, заткнись, — Фрэд все-таки отбирает у него карты, зажимает сигарету зубами, глядя на Кэлху. — Садись, что встал?

— Я просто посмотреть.

— Лучше сядь, песик, и не стой над душой. Поиграешь.

Кэл смотрит на середину стола — там горкой свалены мятые деньги, чьи-то часы и золотое обручальное кольцо.

— У меня нет ничего…

— А ошейник? — один из парней хитро прищуривается. Кэл не помнит, как его зовут. Новенький в этой системе.

— Тогда нам всем прилетит пиздец от Берта, — Ронни достает сигарету, закуривает. Не продолжает мысль. Поэтому новичок не выдерживает:

— Почему?

— Потому что Кэл проиграет ошейник, а без ошейника ему нельзя. Усваиваешь, уебок?

— Оу…

— Я не проиграю.

Все внимание тут же переключается на Кэлху.

— Что ты только что сказал? — Фрэд даже сигарету изо рта вынимает.

— Я не проиграю.

— А ты знаешь, как играть в покер? — Ронни подпирает голову рукой, глядя на Кэлху.

— Да.

— Откуда, малыш?

Малышом Ронни его называет лет с шестнадцати. После того как Кэла полуживого доставили в больницу — последствия первого выезда на встречу с должниками. Хозяин улаживал проблемы с главным врачом, убеждая его, что лучше предоставить мальчику самые лучшие условия и самых лучших докторов, а Ронни рассказывал какие-то дурацкие смешные истории, заставляя Кэлху слабо улыбаться. Кэл уже совсем не помнит, что это были за истории, но помнит, как Ронни трепал его по волосам и говорил: «Ты поправишься, малыш». С тех пор и привязалось.

Кэлху устраивается на стуле поудобнее.

— Видел, как ты выигрываешь.

От остальных сразу же слышится предчувствующее и понятливое «ооо!».

— Уроды, — Ронни ржет. — Вы когда-нибудь прекратите меня подозревать, а?

— Пока ты сам не сознаешься, — Фрэд хмыкает, тасует карты.

— Чтобы вы мне руку отрубили?

— Мы за тобой следим, — один из парней прищуривается, глядя на Ронни.

— Короче, расселись, — Фрэд поправляет колоду и уже собирается раскидывать карты.

— О, я придумал, — Ронни хлопает ладонью по столу, снова смотрит на Кэлху. — Если ты проигрываешь, то в подробностях рассказываешь, где был.

Кэл моргает непонимающе. Только и может выдавить:

— Когда?

— Когда убегал. Винс же сказал, что ты чуть ли не в асфальт тех ребят закатал, а потом вырубил его и свалил. Да еще и ограбил, — смеется. — Как ты вообще до этого додумался, для меня загадка.

— Я… я испугался, — Кэлху не хочет затрагивать ту тему. — Поэтому сбежал.

Ронни качает головой, выдыхает дым в потолок.

— Я не спрашиваю — почему. Я спрашиваю — где. Вопрос понятен, малыш?