Фандом: Ориджиналы. История о парне, который был воспитан как пес.
Добавить в моё избранное
74 мин, 22 сек 15911
Кэл сглатывает — во рту сухо, будто вместо языка — стерильный бинт. Быстро смотрит на остальных и уже готовится сказать «да», но вовремя вспоминает один важный момент:
— А что я получу, если выиграю?
Сигарета Фрэда падает на стол — искорки разлетаются маленьким фонтанчиком, чуть не попав на купюры, — и тот тут же ее поднимает, сматерившись. А Ронни пожимает плечами.
— Получишь это, — кивает на середину стола. — Согласен?
Помолчав еще немного, Кэл соглашается. И все уже довольно улыбаются, предчувствуя интересный рассказ. Никто и не думает, что он, сам того не понимая, соберет фулл-хаус. После этой игры в «черный список жуликов» попадает еще один человек. А Кэлху пихает деньги новичку в руки и говорит:
— Купи пирожные. На все.
— Пирожные? — тот непонимающе смотрит на него.
— Да. Чтобы были сладкие и вкусные.
— Тут четыре сотни, бля.
Остальные тоже не выглядят довольными, что их деньги пойдут на такую ерунду.
Кэл морщится и уступает:
— Можешь еще купить бутылку виски.
— Это уже лучше, — Ронни фыркает, достает новую сигарету, смотрит на парня. — Что сидим? Метнулся.
— Ладно, иду-иду.
— Не вздумай себе деньги приватизировать, кстати.
Новичок поджимает губы и уходит, больше ничего не сказав.
Только двое из парней решают съесть по пирожному, остальные отказываются и постепенно переходят с игры на виски. Поэтому все сладости достаются Кэлху. А он и рад — объедается, хотя Ронни его и предупреждает:
— Живот болеть будет.
Кэл слизывает с пальца сахарную пудру — так и замирает, глядя на парня. Другие кивают, и трудно удержаться от вопроса:
— Почему?
— Потому что, — рыжий смеется.
Так как этого для ответа мало, Кэлху съедает столько, сколько в него влазит. А потом, зевая, устраивается на кушетке, подтянув колени. Хочет просто отдохнуть, может, подремать пару минут, а потом уже — подняться наверх и лечь в свою постель. Тем более, парни громко болтают, спорят, пьют — тут трудно уснуть. Но Кэлху ошибается. Только его голова касается жесткой подушки, он тут же проваливается в сон. Такой крепкий и тягучий, что трудно разлепить глаза, чтобы посмотреть, кто его берет на руки и куда несет. Только голос слышно:
— Спи-спи, малыш. В комнате тебе будет удобнее.
Сны накладываются друг на друга, смешиваясь. Непонятно, где Кэл находится, только пытается куда-то идти, а потом постепенно убыстряет шаг и, в конце концов, бежит, задыхаясь и цепляясь за черные липкие стены, чтобы не упасть. Слышно, как рвется кожа на ладони, когда он отдергивается, — оставляет кусочек себя, но не оборачивается. Боли нет. Сжимает руку в кулак — кровь густыми каплями взлетает вверх и падает вниз при каждом резком движении. Красные шарики громко шлепаются об пол и потолок — больше ничего не слышно. Ноги в чем-то вязнут. Кэл опускает взгляд вниз, чтобы рассмотреть…
И тут же просыпается. Моргает пару раз, фокусируя взгляд на бледном рисунке обоев. А потом садится и смотрит на свою ладонь — не кровит, как во сне, — только красноватые лунки от ногтей. Кэлху проводит по ним подушечками пальцев, чувствуя впадинки, холмики и линии, выдыхает, откидывает одеяло и свешивает с кровати ноги. Пялится на них, пытаясь понять, что не так. Шевелит пальцами в носках, а потом фыркает, вспоминая, что случилось. Кеды наверняка уже Ронни с него снял, и в одеяло тоже он укутал.
Кэлху чувствует бодрость — теплое приятное ощущение. Поднимается с постели и потягивается — так, что косточки хрустят. Короткая зарядка, душ (никак не привыкнет к новому ошейнику), и Кэл выходит в коридор, направляясь к Ламберту. Может, он уже здесь, иначе никто без его ведома не застегнет ошейник…
Дверь в кабинет не заперта.
— Как ты себя чувствуешь? — хозяин задает этот вопрос, не отрываясь от бумаг, только мельком глянув на Кэлху.
— Хорошо, — тот кивает, сжимает в руке ошейник и переминается с ноги на ногу. — Я расстегнул ошейник, мне нужно…
— Так подойди, не буду же я вставать.
Перелистывает страницу документов, потирает переносицу и откидывается на спинку кресла. Сразу видно, что устал. Кэлху быстро подходит и садится перед ним на колени, повернувшись спиной, наклоняет голову и сжимает концы ошейника за своей шеей так, чтобы хозяину оставалось их только скрепить. Что тот и делает. Чужие пальцы теплые, касаются кожи вскользь, следом — мурашки. Кэл сглатывает, стараясь не двигаться, и покорно ждет, когда все закончится. Только вдыхает тяжело, когда получается слишком туго. Ламберт чертыхается вполголоса, ослабляет ремешки.
— Так лучше?
— Да, — Кэлху оборачивается, не вставая с колен.
— Тогда все, — хозяин треплет его по волосам. — Хочешь побыть здесь?
— Можно?
— Можно, — кивает, снова погружается в чтение бумаг.
— А что я получу, если выиграю?
Сигарета Фрэда падает на стол — искорки разлетаются маленьким фонтанчиком, чуть не попав на купюры, — и тот тут же ее поднимает, сматерившись. А Ронни пожимает плечами.
— Получишь это, — кивает на середину стола. — Согласен?
Помолчав еще немного, Кэл соглашается. И все уже довольно улыбаются, предчувствуя интересный рассказ. Никто и не думает, что он, сам того не понимая, соберет фулл-хаус. После этой игры в «черный список жуликов» попадает еще один человек. А Кэлху пихает деньги новичку в руки и говорит:
— Купи пирожные. На все.
— Пирожные? — тот непонимающе смотрит на него.
— Да. Чтобы были сладкие и вкусные.
— Тут четыре сотни, бля.
Остальные тоже не выглядят довольными, что их деньги пойдут на такую ерунду.
Кэл морщится и уступает:
— Можешь еще купить бутылку виски.
— Это уже лучше, — Ронни фыркает, достает новую сигарету, смотрит на парня. — Что сидим? Метнулся.
— Ладно, иду-иду.
— Не вздумай себе деньги приватизировать, кстати.
Новичок поджимает губы и уходит, больше ничего не сказав.
Только двое из парней решают съесть по пирожному, остальные отказываются и постепенно переходят с игры на виски. Поэтому все сладости достаются Кэлху. А он и рад — объедается, хотя Ронни его и предупреждает:
— Живот болеть будет.
Кэл слизывает с пальца сахарную пудру — так и замирает, глядя на парня. Другие кивают, и трудно удержаться от вопроса:
— Почему?
— Потому что, — рыжий смеется.
Так как этого для ответа мало, Кэлху съедает столько, сколько в него влазит. А потом, зевая, устраивается на кушетке, подтянув колени. Хочет просто отдохнуть, может, подремать пару минут, а потом уже — подняться наверх и лечь в свою постель. Тем более, парни громко болтают, спорят, пьют — тут трудно уснуть. Но Кэлху ошибается. Только его голова касается жесткой подушки, он тут же проваливается в сон. Такой крепкий и тягучий, что трудно разлепить глаза, чтобы посмотреть, кто его берет на руки и куда несет. Только голос слышно:
— Спи-спи, малыш. В комнате тебе будет удобнее.
Сны накладываются друг на друга, смешиваясь. Непонятно, где Кэл находится, только пытается куда-то идти, а потом постепенно убыстряет шаг и, в конце концов, бежит, задыхаясь и цепляясь за черные липкие стены, чтобы не упасть. Слышно, как рвется кожа на ладони, когда он отдергивается, — оставляет кусочек себя, но не оборачивается. Боли нет. Сжимает руку в кулак — кровь густыми каплями взлетает вверх и падает вниз при каждом резком движении. Красные шарики громко шлепаются об пол и потолок — больше ничего не слышно. Ноги в чем-то вязнут. Кэл опускает взгляд вниз, чтобы рассмотреть…
И тут же просыпается. Моргает пару раз, фокусируя взгляд на бледном рисунке обоев. А потом садится и смотрит на свою ладонь — не кровит, как во сне, — только красноватые лунки от ногтей. Кэлху проводит по ним подушечками пальцев, чувствуя впадинки, холмики и линии, выдыхает, откидывает одеяло и свешивает с кровати ноги. Пялится на них, пытаясь понять, что не так. Шевелит пальцами в носках, а потом фыркает, вспоминая, что случилось. Кеды наверняка уже Ронни с него снял, и в одеяло тоже он укутал.
Кэлху чувствует бодрость — теплое приятное ощущение. Поднимается с постели и потягивается — так, что косточки хрустят. Короткая зарядка, душ (никак не привыкнет к новому ошейнику), и Кэл выходит в коридор, направляясь к Ламберту. Может, он уже здесь, иначе никто без его ведома не застегнет ошейник…
Дверь в кабинет не заперта.
— Как ты себя чувствуешь? — хозяин задает этот вопрос, не отрываясь от бумаг, только мельком глянув на Кэлху.
— Хорошо, — тот кивает, сжимает в руке ошейник и переминается с ноги на ногу. — Я расстегнул ошейник, мне нужно…
— Так подойди, не буду же я вставать.
Перелистывает страницу документов, потирает переносицу и откидывается на спинку кресла. Сразу видно, что устал. Кэлху быстро подходит и садится перед ним на колени, повернувшись спиной, наклоняет голову и сжимает концы ошейника за своей шеей так, чтобы хозяину оставалось их только скрепить. Что тот и делает. Чужие пальцы теплые, касаются кожи вскользь, следом — мурашки. Кэл сглатывает, стараясь не двигаться, и покорно ждет, когда все закончится. Только вдыхает тяжело, когда получается слишком туго. Ламберт чертыхается вполголоса, ослабляет ремешки.
— Так лучше?
— Да, — Кэлху оборачивается, не вставая с колен.
— Тогда все, — хозяин треплет его по волосам. — Хочешь побыть здесь?
— Можно?
— Можно, — кивает, снова погружается в чтение бумаг.
Страница 17 из 22
