Al-furud

— Кстати, когда ты тренировался?

Кэл морщит лоб.

— Позавчера.

Смотрит на свои костяшки в шрамах, вспоминая, как бил подвешенную к потолку «грушу». Ее сколько ни колоти, всегда будет пыль отлетать — будто дух выбивается. Эластичные бинты тогда пропитались кровью — стали розоватыми вместо белых, но это просто свежие царапины разошлись, поэтому не страшно.

— График не забыл?

— Один день через каждые два.

— Молодец. Новых клиентов пока не предвидится, а форму держать нужно, — Ламберт улыбается.

А Кэл чуть приподнимается, чтобы быть на уровне взгляда и не смотреть внизу вверх, тянет кресло за подлокотник, откатывая от стола, и проводит дрожащей ладонью по бедру хозяина — к паху. Жутко от того, что он делает. С кем делает, но… если с Рэем было так хорошо… Если Ламберт позволит хоть немного, может, эта засасывающая тоска растворится.

Не обороняется, когда получает сильный удар в скулу. Даже не пытается этого сделать, только быстро отстраняется и сворачивается клубком на полу, подтягивая колени к груди. Закрывает ладонями уши. Но все равно слышно, как Ламберт возмущенно надрывается, называя Кэлху блядским отродьем и безмозглой псиной.

Все ждет, что хозяин ударит, поэтому тяжело дышит и широко раскрытыми глазами следит за его ногами в лакированных туфлях. В голове звенит от страха.

Непреодолимое желание повернуть время вспять и ничего не делать. Даже не думать.

Кэлху чуть ли не за шкирку выкидывают в коридор, как нашкодившего кота. За шумом крови слышно, как закрывается замок, — дыхание обрывается вместе со звонким щелчком. Но Кэл все равно дергает ручку, думая, что это ему только кажется. Заперто. Утыкается лбом в дерево двери, зажмуриваясь, и опускается на пол. И тихо-тихо, будто самому себе, шепчет: «Прости… Прости»…

На следующий день хозяин перестает смотреть на Кэлху, как на прокаженного. Даже гладит его по здоровой щеке — на левой проступил синяк. И ссадина на скуле — от широкого перстня. А потом говорит:

— Я поеду по делам, — надевает пальто, поправляет рукава. — А для тебя и Ронни есть задание — отправляйтесь вечером.

Оказывается, как потом поясняет Ронни, какой-то полудурок не может вернуть долг, так что его надо припугнуть. И поставить срок до среды следующей недели, иначе пиздец. Понятно, что Кэлху будет запугивать, а не ставить условия…

— А почему «полудурок»? — Кэл прикладывает к скуле небольшой мешочек со льдом, чуть морщится от боли. Сидит на кушетке в «игральной», как называют ее парни, и смотрит на Ронни выжидательно. Больше в комнате никого: все остальные парни разъехались по домам, потому что сегодня отпускной день.

Рыжий отрывается от тасования колоды карт, замирает, переводит взгляд.

— В смысле? — непонимающе.

Недопонимающий Ронни — это явление редкое, но занимательное. Одно только выражение лица чего стоит. Беспомощное и одновременно угрожающее, мол, если я не соображу, в чем дело, за следующие пять секунд, ты останешься калекой.

Кэл пробует задать вопрос иначе:

— Кто это?

— А… ну… — Ронни пожимает плечами, продолжая тасовать колоду. — Ну, это дурак, только…

— Только не совсем.

Оба тут же переводят взгляд. Винс подходит к бару, вытаскивает наполовину пустую бутылку джина и стакан с толстым прозрачным дном. Ронни и Кэл следят за ним, и Ронни при этом хитро улыбается.

— Рановато начинаешь пить, — щелкает картами, снова перемешивает.

— Не твое сучье дело.

Грубо, но чуть устало. Сразу понятно, что у Винсента нет никакого настроения. Да и вид у него немного помятый, будто он только что поднялся из кровати: волосы встрепаны, взгляд затуманенный, рубашка расстегнутая, будто впопыхах надетая, и голос — с сонной хрипотцой.

Кэлху молчит. Только смотрит на этих двоих, чувствуя, как от холода немеет щека — зубы сводит.

— Ты чем-то расстроен? — Ронни откладывает карты в сторону. Винс тоже усаживается за стол и, чуть поморщившись, делает глоток джина.

— Какое из трех слов тебе не понятно?

Все как обычно. Кэл знает, что они недолюбливают друг друга — это ощущается. Но сегодня Винс совсем не в духе. Берет измятую пачку красного «Мальборо». Ронни не возмущается, хоть сигареты и его.

— Хрена ли пялитесь? — Винсент закуривает и наливает себе еще джин. — Блядь, ну и гадость, — кашляет от дыма, потом ставит перед собой пепельницу и бросает взгляд на рыжего. — Надеюсь, ты от этого подохнешь, ублюдок.

— Извини, для тебя «Вог» не было.

— Иди нахер со своими плоскими шутками.

Ронни фыркает: Винсент слишком быстро сдался. Снова берется за колоду.

— Ламберт дал нам задание. Поедешь?

— Что я там забыл?

— Подышишь свежим воздухом, чмо зеленое.

Кэлху молча следит за перепалкой.