Фандом: Гарри Поттер. Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королём.
Добавить в моё избранное
16 мин, 20 сек 16106
— Это всего лишь игра, — сказала Беллатрикс. — Только ставки выше и азарта больше, чем в квиддиче, а правила те же.
— Неужели?
— Да, Барти. Смотри, — она кивнула в сторону колеса обозрения — одного из любимых аттракционов магглов. — Какая у него высота? Двести? Триста футов?
Я неуверенно пожал плечами, чем вызвал снисходительную усмешку.
— Ты только представь, что будет, если оно рухнет вниз.
— Паника? — полюбопытствовал я, не в силах отвести взгляд от её лица, прекрасного и загадочного в тусклом свете фонаря.
Мы стояли в тени, скрытые чарами, и наблюдали. До начала рейда оставались считанные минуты.
В парке аттракционов больше сотни человек, радостных, наивных, ничего не подозревающих. Легкая добыча, скучная. Куда интересней вступить в схватку с аврорами, ощутить, как магия покалывает в кончиках пальцев, прежде чем сорваться с палочки ярким лучом заклинания.
Но нам нужно привлечь внимание, а смерть пары волшебников ничтожна в сравнении с убийством десятков магглов.
Страх — тоже оружие. Он сильнее Круцио вгрызается в плоть, заставляя агонизировать годами, действеннее Империо управляет людьми, делая их послушными марионетками в руках умелых кукловодов. Страх можно сравнить с Авадой, ведь, убивая, он тоже не оставляет следов.
— Рудольфус даст нам знак, ты аппарируешь к главному входу и активируешь щит — сегодня никто не должен уйти. — Беллатрикс нетерпеливо облизала губы. Её раздражала необходимость прятаться, ведь куда проще ударить, чем таиться по углам подобно крысам.
Вот в небе вспыхнул сноп зелёных искр. Раз, второй, третий… Доверчивые магглы думают, что кто-то запустил фейерверк. Им даже в голову не приходит, что это сигнал к атаке.
Аппарировав к входу — железным воротам, распахнутым настежь, — я произнес заклинание. Тонкая, блестящая, словно мыльный пузырь, плёнка накрыла всю территорию, вспыхнула на миг и стала невидимой. Замечательно! Теперь пройти смогут только обладатели Чёрной метки.
Тем временем игра началась. Аттракцион вспыхнул магическим пламенем, остановился, будто одновременно сломались все шестерёнки, а потом его опорные оси с громким скрежетом переломились пополам. Это было одновременно ужасающее и завораживающее зрелище. Огромное колесо, обвешенное кабинками, словно ягодами, покатилось, уничтожая всё на своем пути. Оно сминало палатки, лотки, давило людей, поджигало всё, с чем соприкасалось. Казалось, за несколько мгновений всё вокруг охватил огонь. Жадный, неистовый, яркий, он, как и Беллатрикс, играючи втянул всех в свою забаву. И плевать, что выжить в ней невозможно. Это ведь так весело!
Надрывный и пронзительный крик стал тем рычагом, который запустил механизм безумия. Я стоял за щитом и мог только наблюдать, но другие Пожиратели участвовали в бойне. Они не убивали и не пытали, нет. Просто то тут, то там возникали магические стены, создавая лабиринт. Коридоры, тупики, развилки — всё это путало, заставляло ходить кругами, выматывало. Изысканное развлечение только для настоящих ценителей, пересытившихся кровью и пошлой коллекцией прадедушкиных инструментов для задушевных бесед.
А я застыл, сжимая палочку влажной ладонью и заставляя себя смотреть. К горлу подкатывала тошнота, хотелось зажать уши, чтобы не слышать криков боли, просьб о помощи, сбежать от искажённых, обгоревших лиц и того, как магглы налетают на щит, стучат, в попытке проломить, обдирают до крови руки. И кричат, кричат, кричат, захлёбываясь ужасом и отчаяньем.
Беллатрикс остановилась, любуясь паникой. Медленно улыбнулась и взмахнула палочкой. Стоящего напротив нее маггла вздернуло невидимым крюком в воздух и швырнуло об щит. Послышался глухой удар, и маггл мешком свалился вниз, распластавшись на земле, словно раздавленное насекомое. Беллатрикс заливисто расхохоталась и направилась ко мне. Магглы при ее приближении отшатывались, разбегались, бормотали бесполезные молитвы, но никто не пытался ее остановить. Подойдя к щиту, она коснулась рукой барьера, и я неосознанно повторил ее движение. Нас разделяла магия, но я мог поклясться, что ощущал тепло ее кожи. Она пристально смотрела на меня, предлагая вместе насладиться страхом и отчаяньем магглов.
И я впитывал в себя их агонию и невольно улыбался. Ведь там, внутри, была Беллатрикс — отчаянная, порывистая и удивительно расчётливая. Бесстрашная.
Это всего лишь игра, и она обязательно станет в ней победителем.
С рейда мы вернулись уже под утро. Усталые, с покрасневшими от недосыпа глазами, возбуждённые ещё пузырящимся в венах азартом, мы смеялись, шутили, ощущали себя едва ли не героями.
Резкий, циничный Рудольфус лениво улыбался, понимающе кивая, словно добрый дядюшка, пил огневиски, говорил тосты в честь Тёмного Лорда и чистой крови. Он был богом и королём на этом пиру, ведь именно ему удалось сломать оси в колесе обозрения. Из обычно скучного рейда получилось незабываемое зрелище.
— Неужели?
— Да, Барти. Смотри, — она кивнула в сторону колеса обозрения — одного из любимых аттракционов магглов. — Какая у него высота? Двести? Триста футов?
Я неуверенно пожал плечами, чем вызвал снисходительную усмешку.
— Ты только представь, что будет, если оно рухнет вниз.
— Паника? — полюбопытствовал я, не в силах отвести взгляд от её лица, прекрасного и загадочного в тусклом свете фонаря.
Мы стояли в тени, скрытые чарами, и наблюдали. До начала рейда оставались считанные минуты.
В парке аттракционов больше сотни человек, радостных, наивных, ничего не подозревающих. Легкая добыча, скучная. Куда интересней вступить в схватку с аврорами, ощутить, как магия покалывает в кончиках пальцев, прежде чем сорваться с палочки ярким лучом заклинания.
Но нам нужно привлечь внимание, а смерть пары волшебников ничтожна в сравнении с убийством десятков магглов.
Страх — тоже оружие. Он сильнее Круцио вгрызается в плоть, заставляя агонизировать годами, действеннее Империо управляет людьми, делая их послушными марионетками в руках умелых кукловодов. Страх можно сравнить с Авадой, ведь, убивая, он тоже не оставляет следов.
— Рудольфус даст нам знак, ты аппарируешь к главному входу и активируешь щит — сегодня никто не должен уйти. — Беллатрикс нетерпеливо облизала губы. Её раздражала необходимость прятаться, ведь куда проще ударить, чем таиться по углам подобно крысам.
Вот в небе вспыхнул сноп зелёных искр. Раз, второй, третий… Доверчивые магглы думают, что кто-то запустил фейерверк. Им даже в голову не приходит, что это сигнал к атаке.
Аппарировав к входу — железным воротам, распахнутым настежь, — я произнес заклинание. Тонкая, блестящая, словно мыльный пузырь, плёнка накрыла всю территорию, вспыхнула на миг и стала невидимой. Замечательно! Теперь пройти смогут только обладатели Чёрной метки.
Тем временем игра началась. Аттракцион вспыхнул магическим пламенем, остановился, будто одновременно сломались все шестерёнки, а потом его опорные оси с громким скрежетом переломились пополам. Это было одновременно ужасающее и завораживающее зрелище. Огромное колесо, обвешенное кабинками, словно ягодами, покатилось, уничтожая всё на своем пути. Оно сминало палатки, лотки, давило людей, поджигало всё, с чем соприкасалось. Казалось, за несколько мгновений всё вокруг охватил огонь. Жадный, неистовый, яркий, он, как и Беллатрикс, играючи втянул всех в свою забаву. И плевать, что выжить в ней невозможно. Это ведь так весело!
Надрывный и пронзительный крик стал тем рычагом, который запустил механизм безумия. Я стоял за щитом и мог только наблюдать, но другие Пожиратели участвовали в бойне. Они не убивали и не пытали, нет. Просто то тут, то там возникали магические стены, создавая лабиринт. Коридоры, тупики, развилки — всё это путало, заставляло ходить кругами, выматывало. Изысканное развлечение только для настоящих ценителей, пересытившихся кровью и пошлой коллекцией прадедушкиных инструментов для задушевных бесед.
А я застыл, сжимая палочку влажной ладонью и заставляя себя смотреть. К горлу подкатывала тошнота, хотелось зажать уши, чтобы не слышать криков боли, просьб о помощи, сбежать от искажённых, обгоревших лиц и того, как магглы налетают на щит, стучат, в попытке проломить, обдирают до крови руки. И кричат, кричат, кричат, захлёбываясь ужасом и отчаяньем.
Беллатрикс остановилась, любуясь паникой. Медленно улыбнулась и взмахнула палочкой. Стоящего напротив нее маггла вздернуло невидимым крюком в воздух и швырнуло об щит. Послышался глухой удар, и маггл мешком свалился вниз, распластавшись на земле, словно раздавленное насекомое. Беллатрикс заливисто расхохоталась и направилась ко мне. Магглы при ее приближении отшатывались, разбегались, бормотали бесполезные молитвы, но никто не пытался ее остановить. Подойдя к щиту, она коснулась рукой барьера, и я неосознанно повторил ее движение. Нас разделяла магия, но я мог поклясться, что ощущал тепло ее кожи. Она пристально смотрела на меня, предлагая вместе насладиться страхом и отчаяньем магглов.
И я впитывал в себя их агонию и невольно улыбался. Ведь там, внутри, была Беллатрикс — отчаянная, порывистая и удивительно расчётливая. Бесстрашная.
Это всего лишь игра, и она обязательно станет в ней победителем.
С рейда мы вернулись уже под утро. Усталые, с покрасневшими от недосыпа глазами, возбуждённые ещё пузырящимся в венах азартом, мы смеялись, шутили, ощущали себя едва ли не героями.
Резкий, циничный Рудольфус лениво улыбался, понимающе кивая, словно добрый дядюшка, пил огневиски, говорил тосты в честь Тёмного Лорда и чистой крови. Он был богом и королём на этом пиру, ведь именно ему удалось сломать оси в колесе обозрения. Из обычно скучного рейда получилось незабываемое зрелище.
Страница 1 из 5
