Культура речи

Лорд Волдеморт окинул собравшихся УПСов тяжелым взглядом. Верные сподвижники вели себя как обычно: Долохов матерно распекал за что-то Крэбба с Гойлом, а те смущенно повторяли: «Да мы чо, мы ничо… а чо такого?», Снейп шипел на Мальсибера, умудрившегося уронить в какое-то жутко важное зелье колбу с другим, не менее важным (и умолчав, что получившийся результат представлялся ему образцом весьма перспективным), Алекто сюсюкала с младшим братцем, уговаривая его лучше кушенькать… Кушенькать! Тьфу, задери ее мантикора, дракклову дурищу. Малфой, манерно растягивая гласные и безбожно привирая, повествовал братьям Лестрейнджам о новом пополнении своей коллекции французских вин, но услышан явно не был: Белла в очередной раз орала на мужа, внимающего ей с философским спокойствием. Руквуд читал очередной устрашающего вида фолиант, трудоголик Яксли черкал пером сразу в двух министерских отчетах, Трэверс объяснял Роули, где водятся восьмирогие пятиноги и радужные единороги и как с ними можно приятно провести время, Эйвери, как всегда, потихоньку ел конфеты… Один МакНейр занимался делом — любовно полировал свою секиру, не отвлекаясь на пустую болтовню.

— Силенцио! — прошипел Темный Лорд. — Мне надоели эти бесконечные и бессмысленные разговоры! Я не могу больше слышать, как вы издеваетесь над родным языком! С этого дня мы начинаем борьбу за культуру речи! Макнейр — я поручаю это тебе, как самому разумному из всех.

— Да, мой Лорд, — Макнейр склонил голову. — Только я бы хотел уточнить, как бороться будем.

— Каждый из вас, за исключением МакНейра, которому это не нужно, и Рабастана Лестрейнджа, для которого я готов сделать особое исключение, — начал Лорд, — должен забыть о своих пагубных стилистических особенностях.

— Чо? — оторопел Гойл.

— Именно это я и имею в виду! — Темный Лорд картинно прижал руку к сердцу. — Крэбб и Гойл — вам запрещается говорить «Чо!»

— Записать надо, — обстоятельно сказал Макнейр.

— Вот Эйвери пусть и записывает, — Темный Лорд посмотрел на сжавшегося в комок любителя книжной премудрости и вкусных булочек. — Хоть какая-то польза от этого недоразумения.

— Я записываю, — пискнул Эйвери, доставая из кармана блокнот и карандаш и действительно торопливо конспектируя слова Повелителя.

— Пиши, Левий Матвей, — неприятно усмехнулся Лорд.

— Так он ведь не Левий Матвей, мой Лорд, он Маркус, — удивился Гойл, а Эйвери только почему-то вздрогнул и вжал голову в плечи.

— Да хоть Квинт Лициний, — буркнул Роули. — А почему это вдруг для Рабастана исключение? Нет, МакНейра — я понимаю, — с уважением покосился он на секиру, — но этого-то?

— Желаешь оспорить решение Лорда? — с искренним, вроде бы, любопытством, от которого холодок по коже пополз даже у Снейпа, поинтересовался Родольфус.

— Итак, продолжим, — возвестил Темный Лорд, невольно спасая Роули, с которого он как раз и начал. — Роули, тебе запрещаются неуместные вопросы и столь же неуместные шутки. Алекто Кэрроу, — он поморщился, как от зубной боли. — Запрет на сюсюканье! Руквуд — на занудство, Яксли — на неумеренное употребление канцеляризмов, Малфой — на манерничанье, Трэверс — на описание своих бредовых видений, Снейп — на уничижительные высказывания об умственных способностях собеседника!

— Бесполезно, — проворчал Долохов. — Снейп даже молча умудряется выразить свое драгоценное личное мнение о собеседниках. Я аж пожалел тех несчастных детишек в Хогвартсе, которым он мозг выносит.

— Молча можно, — неожиданно язвительно сообщил ему Лорд.

— Финита ля комедия, — тихонько произнес Мальсибер. Но Лорд, к несчастью, его услышал.

— А вам, мистер Мальсибер, запрещается вставлять в свою речь итальянские словечки. И хватать руками хоть зелья, хоть артефакты!

— А Долохову материться можно? — поджав губы, поинтересовалась разобиженная Алекто.

— Ну, Кэрроу, — пробурчал Долохов, бросив на ту взгляд, от которого Алекто позеленела и попыталась спрятаться за спинку стоящего рядом кресла, но пребывающий в крайне дурном расположении духа Малфой мстительно его отодвинул. — Дай только выйти отсюда, самка лишайного гиппогрифа, отлюби тебя фестрал…

— А у нас еще Белла орать любит, — наябедничал Крэбб, — и Фенрир… тот так говорит, будто из лесу вышел.

— Так он и вышел, — пожал плечами Макнейр.

— И на луну воет каждое полнолуние, темная тварь, да так громко! — поддержал приятеля Гойл. — А то нам «чо» говорить нельзя, а этому волчаре выть можно? И«того-этого» говорить через слово. Как этому, как там его…

— Нельзя, — кивнул Лорд и велел Эйвери: — Запиши: Долохову запрещается использовать нецензурные выражения, Грейбеку запрещается выть на луну и говорить «того-этого». А ты, Белла, — он строго посмотрел на побледневшую Беллатрикс, — не должна больше кричать и ругаться. Разве что с разрешения, — милостиво добавил он.