О психоаналитическом символизме П-В-туннелей

— А, так ты тоже почувствовал? — почему-то обрадовался Эзар.

— Что?

Они уставились друг на друга, точно в игре в гляделки. Потом глаза Эзара потухли.

— Ничего, — отмахнулся он почти небрежно. — Дерзишь ты мне, когда пьян. Иди. Да бутылку забери, что-то коньяк нынче… несвежий пошел. Или это водка у нас несвежая бывает, с ирисками? Разберись, короче.

Каюту сюзерена Негри покидал с флягой в руках и в отчаянном недоумении, что это, собственно, было.

СТАДИЯ ВТОРАЯ: уход

Само собой, коньяк оказался просто коньяком, а Негри так и остался в неведении, был ли это скрытый намек «пусть твои парни выпьют за мое здоровье» или неподдельное сомнение Эзара, не пытались ли его отравить. Шутка была бы совершенно в императорском духе, если честно. Но тут процедура была давно отработана. Всякий раз, когда Эзар пытался его вот так разыгрывать, Негри цеплял на себя маску службиста и солдафона и отчитывался государю точно по букве запроса. Как правило, Эзару игра надоедала первому.

— Разрешите доложить, сэр? Результат проверки напитка, проведенной по вашему приказу, отрицательный. Наличие неблагоприятных примесей в границах предельно допустимой концентрации, остаток продукта после экспертизы опечатан и подлежит уничтожению либо сдаче в архив, ожидаю ваших распоряжений, — отбарабанил он назавтра по комму, не позволяя ни нотке злорадства просочиться в голос.

— Что, сперва сам выпил, а потом понес проверять? — Едва слышное фырканье. — Не перестаю удивляться тебе, Негри.

— Рад служить, ваше величество.

— Хватит, — мягко посоветовал Эзар. — Кстати, я уже говорил тебе, что зря вспылил?

— Еще нет, сэр. Выяснили что-нибудь серьезное?

— Скорее любопытное. Но это разговор не для комма.

— Я сейчас буду, — пообещал Негри, мысленно прикидывая, что настолько большое сдохло на нетерраформированных барраярских землях, чтобы император решил извиниться.

Отодвинув дверь, он инстинктивно зажмурился. В каюте Эзара горели все светильники, регуляторы были вывернуты на максимум, свет полыхал, а Эзар сидел, полузакрыв глаза и запрокинув лицо к потолку, словно под полуденным солнцем.

— А, Негри, заходи — прокомментировал он, не повернув головы. — На чем я остановился? Ах да, что был неправ. Не скомпрометирован твой информатор. Я еще раз оценил материал — не в нем неувязка. Комаррцам, конечно, веры немного, но этот, пожалуй, врет не больше обычного. Я расставил пометки, посмотришь.

— Да… спасибо, — моргающий Негри изо всех сил боролся с желанием потереть кулаком глаза. Документы были и вовсе неразличимы — парили над коммом едва заметными бледными тенями. — Что у вас со светом?

— А, это. Укачивает меня, ты уж потерпи.

— Врача?

— Да на кой черт? — удивился Эзар. — Посижу так, вон как устойчиво… то есть светло. И вообще не отвлекайся. Кто у тебя работает с комаррской сетью?

Негри добросовестно перечислил несколько фамилий; вряд ли Эзар помнил кого-то из этих людей лично, но не лишне будет отметить перед императором ценные кадры хотя бы на этот раз. Эзар слушал с полузакрытыми глазами и несуразно блаженной физиономией, но вопросы задавал метко. Негри опознал пресловутое эзаровское любопытство, включающееся по произвольным поводам и без предупреждения — поглощенная сырая информация у него где-то обязательно откладывалась, но невозможно было угадать, когда и в каком виде она сыграет. Постепенно разговор зашел о сотрудниках Негри как таковых, и на сей раз предметом интереса стала команда яхты. Эзара интересовало все — разумеется, помимо того очевидного факта, что все офицеры надежны, проверены и просвечены до самых трусов.

— Как-то давно я слышал, что все скачковые пилоты немного чудные. «Им мозги прокалывают», если буквально. Не знаю, было это предупреждение или страшилка: мне, мальчишке, чудными казались все инопланетники до единого. Ты работаешь с этой публикой плотно, Негри. Есть разница? До, после полета?

— За последние полгода мои пилоты вылетали как минимум трижды. Разница? Не скажу. Парни не создают больше проблем с дисциплиной, чем все прочие.

— Хм, кто про что… В голову даже ты им не заглянешь. А женатые среди них есть?

— Трое из четверых, — отрапортовал Негри. — Вы же сами подписывали процедуры допуска: за пределы Империи выпускаем по возможности тех, у кого здесь остается семья.

— Ни о чем не говорит. Брачное свидетельство — ни черта не гарантия родства душ. — Эзар вздохнул: его собственный брак последние месяцы колебался между отметками «неудачный» и«катастрофический». — Слушай, Негри, тебя правда не беспокоит, что у этих парней есть свой кусок вселенной, в которую тебе хода нет?

Негри решил не уточнять, с чего это тот задался подобным вопросом. Еще ответит — а прихотливые пути эзаровских ассоциаций часто ставили его в тупик.

— Я и в симфонической музыке ни черта не смыслю, — пожал он плечами.