Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. В начале своего правления император Эзар впервые летит на межпланетные переговоры на Комарру. Шеф его СБ готов охранять своего монарха от любых опасностей, но по пути случается то, чего никто не ожидал…
Добавить в моё избранное
29 мин, 25 сек 18169
— Но хожу с вами на концерты. А что, у вас появились сомнения в их лояльности?
— Не появились. И не мельтеши — а то, когда ты озабочен, весь делаешься синий и малиновый по краям, глаза режет.
Обмолвки, оговорки и подколы, похоже, перешли допустимую грань.
— Знаете, что я скажу, сэр, — решительно заявил Негри, вставая, — или хватит меня разыгрывать, или выворачивайте карманы и спускайте запасы травки в утилизатор.
Император усмехнулся. — Хорошая гипотеза. Черт возьми, вот твоим мальчикам задача. Пусть обыскивают, я разрешаю. Тому, кто найдет дурь — полмесяца отпуска.
— Не портите мне персонал. — Негри живо представил, как какой-нибудь оцепеневший от ответственности лейтенант обыскивает самодержца, и решил, что такого развлечения Эзару не доставит. Он подумал и добавил уже всерьез: — Я все-таки вызову врача?
— Я сказал, не надо, — отрезал Эзар. — Иди, я еще поработаю.
— Есть, сэр, — Уже на пороге каюты Негри полуобернулся и отпустил последнюю, тщательно заточенную шпильку. — Расскажете мне, когда наберетесь решимости признаться.
Эзар только расхохотался ему вслед.
Тот вообще весь разговор провел в нетипично хорошем настроении, понял Негри за дверью. Отнюдь не в эйфории опьянения, глуповато хихикая, но так, словно получил какой-то очень ценный подарок и преисполнился ответной симпатии к миру. И оттого благодушествовал: не сбивал своего СБшника в разговоре каверзными вопросами, не взрыкивал привычно, не экзаменовал по своему обычаю.
Что, разумеется, было чертовски тревожным симптомом.
СТАДИЯ ТРЕТЬЯ: рационализация
Негри с императором уже заканчивали свой ежедневный брифинг, когда Эзар сделал микроскопическую паузу и веско сообщил:
— Значит так, Негри, записывай в свои процедуры безопасности: выяснилось, что я реагирую на скачок.
— Как? — переспросил шеф СБ. Более глупого вопроса и придумать было сложно, но в первые полсекунды он вообще не сообразил, при чем тут скачок. Конечно, корабль прошел очередной П-В туннель в цепочке где-то час назад. Сменились пилоты на вахте; штурман запросил кодовые данные с поставленного арьергардом бакена; медики прошлись с уколами синергина по немногим бедолагам, страдающим от скачковой болезни… Но Эзар-то тут при чем?
— Разнообразно! — огрызнулся тот. — На этот раз ощущение такое, будто тащил весь корабль через туннель на собственном горбу. Вымотался как собака.
Картинка складывалась в голове постепенно, как тайнопись проявляется под реактивом.
— «Этот раз», — медленно проговорил Негри, — означает, что были еще и предыдущие?
— Ты изумительно догадлив. До Комарры пять скачков, четыре мы уже миновали, не забыл?
— То есть три с небольшим дня. А сказать вы мне соизволили только что…
Вот теперь все встало на свои места. Оговорки, ослепительный свет, нетипичная радость и безвинный коньяк, на который все равно не удалось списать странности. И чудесный розыгрыш, который император устроил шефу своей службы безопасности. Негри почувствовал, что закипает, и сжал зубы.
— Не могу даже выразить, сир, насколько я польщен вашим доверием.
Эзар хлопнул ладонью про столу. — Да что ты, в самом деле! Мне надо было самому сперва разобраться. Я же не уведомляю тебя всякий раз, как у меня случится запор.
— Если случится, это будет делом вашего врача. Которого вы, кстати, тоже отказались позвать. А я, дурак, не настоял. В уверенности, что имею дело с разумным человеком, которого не надо упрашивать: «Ну будьте хорошим самодержцем, расскажите, что у вас болит»…
— Прекрати ругаться, Негри. Я тебя затем звал, чтобы ты мне дерзил? Ничего у меня не болит.
— У меня болит. Голова. Пока я терпеливо жду, пока вы объясните мне, сэр, что значит «реагировать на скачок» — чтобы я мог принять меры.
Эзар пожал плечами.
— Принимай. Во-первых, после каждого скачка мне нужен как минимум час отдыха. Во-вторых, желательно не просить меня сразу после поработать снайпером, нейрохирургом или чем-то в этом роде — могу напортачить. Все. Доволен, параноик?
— Так точно, сэр, — ответил Негри казенным тоном. — Виноват, переоценил опасность. Приму к сведению.
— Это не опасность, — ничуть не поддавшись на его тон, пояснил Эзар серьезно и немного задумчиво. — Это словно тебя пинком вышвыривает в другую вселенную — а когда ты оттуда возвращаешься, то только мычишь, пытаясь объяснить, как оно было. Когда имя ощущается на вкус, когда правда плавает перед глазами облаком и часто мигает, когда секунды делаются длинными, и в каждую можно втиснуть совещание Генштаба…
— То есть, по вашим же словам — как наркотик?! — «Черт. Только этого не хватало». — Вот именно — по словам«. Оно непересказуемо, даже с помощью такой-то матери. А на самом деле не похоже. Говорят, наркотики раздражают в мозгу центр удовольствия, да?
— Не появились. И не мельтеши — а то, когда ты озабочен, весь делаешься синий и малиновый по краям, глаза режет.
Обмолвки, оговорки и подколы, похоже, перешли допустимую грань.
— Знаете, что я скажу, сэр, — решительно заявил Негри, вставая, — или хватит меня разыгрывать, или выворачивайте карманы и спускайте запасы травки в утилизатор.
Император усмехнулся. — Хорошая гипотеза. Черт возьми, вот твоим мальчикам задача. Пусть обыскивают, я разрешаю. Тому, кто найдет дурь — полмесяца отпуска.
— Не портите мне персонал. — Негри живо представил, как какой-нибудь оцепеневший от ответственности лейтенант обыскивает самодержца, и решил, что такого развлечения Эзару не доставит. Он подумал и добавил уже всерьез: — Я все-таки вызову врача?
— Я сказал, не надо, — отрезал Эзар. — Иди, я еще поработаю.
— Есть, сэр, — Уже на пороге каюты Негри полуобернулся и отпустил последнюю, тщательно заточенную шпильку. — Расскажете мне, когда наберетесь решимости признаться.
Эзар только расхохотался ему вслед.
Тот вообще весь разговор провел в нетипично хорошем настроении, понял Негри за дверью. Отнюдь не в эйфории опьянения, глуповато хихикая, но так, словно получил какой-то очень ценный подарок и преисполнился ответной симпатии к миру. И оттого благодушествовал: не сбивал своего СБшника в разговоре каверзными вопросами, не взрыкивал привычно, не экзаменовал по своему обычаю.
Что, разумеется, было чертовски тревожным симптомом.
СТАДИЯ ТРЕТЬЯ: рационализация
Негри с императором уже заканчивали свой ежедневный брифинг, когда Эзар сделал микроскопическую паузу и веско сообщил:
— Значит так, Негри, записывай в свои процедуры безопасности: выяснилось, что я реагирую на скачок.
— Как? — переспросил шеф СБ. Более глупого вопроса и придумать было сложно, но в первые полсекунды он вообще не сообразил, при чем тут скачок. Конечно, корабль прошел очередной П-В туннель в цепочке где-то час назад. Сменились пилоты на вахте; штурман запросил кодовые данные с поставленного арьергардом бакена; медики прошлись с уколами синергина по немногим бедолагам, страдающим от скачковой болезни… Но Эзар-то тут при чем?
— Разнообразно! — огрызнулся тот. — На этот раз ощущение такое, будто тащил весь корабль через туннель на собственном горбу. Вымотался как собака.
Картинка складывалась в голове постепенно, как тайнопись проявляется под реактивом.
— «Этот раз», — медленно проговорил Негри, — означает, что были еще и предыдущие?
— Ты изумительно догадлив. До Комарры пять скачков, четыре мы уже миновали, не забыл?
— То есть три с небольшим дня. А сказать вы мне соизволили только что…
Вот теперь все встало на свои места. Оговорки, ослепительный свет, нетипичная радость и безвинный коньяк, на который все равно не удалось списать странности. И чудесный розыгрыш, который император устроил шефу своей службы безопасности. Негри почувствовал, что закипает, и сжал зубы.
— Не могу даже выразить, сир, насколько я польщен вашим доверием.
Эзар хлопнул ладонью про столу. — Да что ты, в самом деле! Мне надо было самому сперва разобраться. Я же не уведомляю тебя всякий раз, как у меня случится запор.
— Если случится, это будет делом вашего врача. Которого вы, кстати, тоже отказались позвать. А я, дурак, не настоял. В уверенности, что имею дело с разумным человеком, которого не надо упрашивать: «Ну будьте хорошим самодержцем, расскажите, что у вас болит»…
— Прекрати ругаться, Негри. Я тебя затем звал, чтобы ты мне дерзил? Ничего у меня не болит.
— У меня болит. Голова. Пока я терпеливо жду, пока вы объясните мне, сэр, что значит «реагировать на скачок» — чтобы я мог принять меры.
Эзар пожал плечами.
— Принимай. Во-первых, после каждого скачка мне нужен как минимум час отдыха. Во-вторых, желательно не просить меня сразу после поработать снайпером, нейрохирургом или чем-то в этом роде — могу напортачить. Все. Доволен, параноик?
— Так точно, сэр, — ответил Негри казенным тоном. — Виноват, переоценил опасность. Приму к сведению.
— Это не опасность, — ничуть не поддавшись на его тон, пояснил Эзар серьезно и немного задумчиво. — Это словно тебя пинком вышвыривает в другую вселенную — а когда ты оттуда возвращаешься, то только мычишь, пытаясь объяснить, как оно было. Когда имя ощущается на вкус, когда правда плавает перед глазами облаком и часто мигает, когда секунды делаются длинными, и в каждую можно втиснуть совещание Генштаба…
— То есть, по вашим же словам — как наркотик?! — «Черт. Только этого не хватало». — Вот именно — по словам«. Оно непересказуемо, даже с помощью такой-то матери. А на самом деле не похоже. Говорят, наркотики раздражают в мозгу центр удовольствия, да?
Страница 4 из 9
