Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. В начале своего правления император Эзар впервые летит на межпланетные переговоры на Комарру. Шеф его СБ готов охранять своего монарха от любых опасностей, но по пути случается то, чего никто не ожидал…
Добавить в моё избранное
29 мин, 25 сек 18171
— … Будь по твоему.
«Фух, миновало».
— … Но раз уж я тебе все рассказал, как на духу, сними пока с дежурства второго секретаря, Дэниелса. Упрекнуть мне его не в чем, ты сам найди предлог.
— Э… почему? — опешил Негри.
— Потому что он искрит зеленым, аж за ушами ломит, — отрезал император, и лишь очень опытный слух Негри мог распознать в этом голосе смущение.
СТАДИЯ ЧЕТВЕРТАЯ: агрессия
После прибытия на комаррскую орбитальную станцию Негри наблюдал за своим сюзереном пристально, как за готовой разорваться бомбой, но никаких пиротехнических свойств Эзар не проявил, и начальник СБ постепенно расслабился. В конце концов, он и раньше имел дело с военными пилотами, и никаких чудачеств эти офицеры не демонстрировали — ни на борту корабля, ни дома, в долгом интервале от одного прыжка до другого. Они не походили на запойных пьяниц, которых следует держать под надзором, пока у них нет возможностей приложиться к бутылке. А Эзар не был человеком, способным ради нового интересного переживания утратить связь с реальностью. По здравому размышлению, самым неприятным в сложившейся ситуации были не красочные видения Эзара во время П-В перехода, а то, что он попытался этот факт от Негри утаить. Но, кажется, это была одноразовая глупость. Негри повторял себе это снова и снова, как статью Устава, и к моменту отбытия почти себя убедил. Почти.
В конце концов, за эти четыре дня у Негри были и более актуальные заботы: ему посчастливилось — или не повезло, смотря с какой стороны посмотреть — провернуть классическую контрразведывательную операцию. Весь личный состав императорского сопровождения был заранее перепроверен трижды, и номинально Негри было не в чем себя упрекнуть, но даже частый гребень проверки не позволил выявить среди барраярцев проклятого шпиона. Не существовало способов влезть человеку в голову и вытряхнуть оттуда, как мусор, всю нелояльность и измену. На Барраяре не существовало, хотя кто знает этих чертовых инопланетников с их технологиями, ведь и передачу с микроскопического, хитро замаскированного устройства они засекли только чудом. А дальше было дело техники: отработанных процедур, наметанных глаз его агентов, классической, но оттого не утратившей актуальность игры в точечно сливаемую дезинформацию.
Последнее подтверждение они получили совсем незадолго до отлета, когда ставить императора в известность об аресте одного из его людей уже не было времени. Негри не сомневался, что Эзар будет недоволен, и все же явился к нему с докладом лишь тогда, когда корабль уже нырнул в комаррский туннель.
У самой каюты он столкнулся с доктором. Тот, хоть и не носил мундира, без напоминания взял под козырек и доложил: «состояние Его Величества удовлетворительное, умеренная сенсорная дезориентация, показан покой на ближайший час и легкая успокоительная микстура… но ее принимать он не пожелал». Ничего нового, короче. Нетипичная реакция Эзара была сглаженной и почти незаметной постороннему взгляду, иначе тот не дурачил бы его столько времени на пути сюда. То, что Негри интересовало, сканеры и термометры не мерили.
— Сэр, — отсалютовал шеф СБ с порога, придавая беседе формальный настрой, и император, раздраженный визитом врача и заранее настроенный на спор, только удивленно хмыкнул. — Мы покинули локальное пространство Комарры, полетный план соблюден, корабли передового охранения докладывают — маршрут чист. — Эзар покивал. Негри собрался с духом для главного объявления. — Происшествий нет, кроме одного. Ваш второй секретарь заключен под арест по обвинению в измене и шпионаже.
— Что-о?! Почему я узнаю об этом только что?
Несколько минут они потратили на формальные и неизбежные препирательства, как скоро следовало уведомить императора об измене в его ближайшем окружении и почему не стоило беспокоить его деталями операции до самого ареста шпиона. Негри прекрасно видел, что Эзар позволяет себе сердиться в качестве небольшой симметричной мести за такие же упреки по пути на Комарру. Ну заодно и пар спускает, взвинченный после чудес П-В перехода. Трудно было пропустить ту секунду, когда ритуальный императорский гнев на непослушного шефа безопасности сменился на мгновенное осознание, о каком человеке конкретно идет речь.
— Дэниелс. А ведь я говорил тебе про него, — протянул Эзар задумчиво, уставившись в какую-то точку на переборке. Глаза у него разгорелись, он загнул пальцы один за другим, хмыкнул и уточнил: — Как давно он нелоялен? Прослужил он у меня года два.
— Завербован еще до отлета, — неохотно признался Негри. — Предварительный допрос с фаст-пентой я провел сам, однако для точности нам нужно будет свериться с данными дворцовой канцелярии.
— И ты не подозревал его.
— Разумеется, нет! Иначе не подпустил бы к вам и на полкилометра. Но сейчас доказательство его вины неоспоримо, и…
— Вот! — Эзар нравоучительно воздел палец. — А я сразу понял, что с ним что-то не так, соображаешь?
«Фух, миновало».
— … Но раз уж я тебе все рассказал, как на духу, сними пока с дежурства второго секретаря, Дэниелса. Упрекнуть мне его не в чем, ты сам найди предлог.
— Э… почему? — опешил Негри.
— Потому что он искрит зеленым, аж за ушами ломит, — отрезал император, и лишь очень опытный слух Негри мог распознать в этом голосе смущение.
СТАДИЯ ЧЕТВЕРТАЯ: агрессия
После прибытия на комаррскую орбитальную станцию Негри наблюдал за своим сюзереном пристально, как за готовой разорваться бомбой, но никаких пиротехнических свойств Эзар не проявил, и начальник СБ постепенно расслабился. В конце концов, он и раньше имел дело с военными пилотами, и никаких чудачеств эти офицеры не демонстрировали — ни на борту корабля, ни дома, в долгом интервале от одного прыжка до другого. Они не походили на запойных пьяниц, которых следует держать под надзором, пока у них нет возможностей приложиться к бутылке. А Эзар не был человеком, способным ради нового интересного переживания утратить связь с реальностью. По здравому размышлению, самым неприятным в сложившейся ситуации были не красочные видения Эзара во время П-В перехода, а то, что он попытался этот факт от Негри утаить. Но, кажется, это была одноразовая глупость. Негри повторял себе это снова и снова, как статью Устава, и к моменту отбытия почти себя убедил. Почти.
В конце концов, за эти четыре дня у Негри были и более актуальные заботы: ему посчастливилось — или не повезло, смотря с какой стороны посмотреть — провернуть классическую контрразведывательную операцию. Весь личный состав императорского сопровождения был заранее перепроверен трижды, и номинально Негри было не в чем себя упрекнуть, но даже частый гребень проверки не позволил выявить среди барраярцев проклятого шпиона. Не существовало способов влезть человеку в голову и вытряхнуть оттуда, как мусор, всю нелояльность и измену. На Барраяре не существовало, хотя кто знает этих чертовых инопланетников с их технологиями, ведь и передачу с микроскопического, хитро замаскированного устройства они засекли только чудом. А дальше было дело техники: отработанных процедур, наметанных глаз его агентов, классической, но оттого не утратившей актуальность игры в точечно сливаемую дезинформацию.
Последнее подтверждение они получили совсем незадолго до отлета, когда ставить императора в известность об аресте одного из его людей уже не было времени. Негри не сомневался, что Эзар будет недоволен, и все же явился к нему с докладом лишь тогда, когда корабль уже нырнул в комаррский туннель.
У самой каюты он столкнулся с доктором. Тот, хоть и не носил мундира, без напоминания взял под козырек и доложил: «состояние Его Величества удовлетворительное, умеренная сенсорная дезориентация, показан покой на ближайший час и легкая успокоительная микстура… но ее принимать он не пожелал». Ничего нового, короче. Нетипичная реакция Эзара была сглаженной и почти незаметной постороннему взгляду, иначе тот не дурачил бы его столько времени на пути сюда. То, что Негри интересовало, сканеры и термометры не мерили.
— Сэр, — отсалютовал шеф СБ с порога, придавая беседе формальный настрой, и император, раздраженный визитом врача и заранее настроенный на спор, только удивленно хмыкнул. — Мы покинули локальное пространство Комарры, полетный план соблюден, корабли передового охранения докладывают — маршрут чист. — Эзар покивал. Негри собрался с духом для главного объявления. — Происшествий нет, кроме одного. Ваш второй секретарь заключен под арест по обвинению в измене и шпионаже.
— Что-о?! Почему я узнаю об этом только что?
Несколько минут они потратили на формальные и неизбежные препирательства, как скоро следовало уведомить императора об измене в его ближайшем окружении и почему не стоило беспокоить его деталями операции до самого ареста шпиона. Негри прекрасно видел, что Эзар позволяет себе сердиться в качестве небольшой симметричной мести за такие же упреки по пути на Комарру. Ну заодно и пар спускает, взвинченный после чудес П-В перехода. Трудно было пропустить ту секунду, когда ритуальный императорский гнев на непослушного шефа безопасности сменился на мгновенное осознание, о каком человеке конкретно идет речь.
— Дэниелс. А ведь я говорил тебе про него, — протянул Эзар задумчиво, уставившись в какую-то точку на переборке. Глаза у него разгорелись, он загнул пальцы один за другим, хмыкнул и уточнил: — Как давно он нелоялен? Прослужил он у меня года два.
— Завербован еще до отлета, — неохотно признался Негри. — Предварительный допрос с фаст-пентой я провел сам, однако для точности нам нужно будет свериться с данными дворцовой канцелярии.
— И ты не подозревал его.
— Разумеется, нет! Иначе не подпустил бы к вам и на полкилометра. Но сейчас доказательство его вины неоспоримо, и…
— Вот! — Эзар нравоучительно воздел палец. — А я сразу понял, что с ним что-то не так, соображаешь?
Страница 6 из 9
