Фандом: Гарри Поттер. Под Рождество Сириус появляется на пороге его дома.
Добавить в моё избранное
14 мин, 52 сек 5480
Видите ли, дело в том, что… Просто превосходная индейка, миссис Люпин!
— Благодарю, — отозвалась мама, слегка приподнимая брови.
— У вас очень уютно. Никаких прабабушкиных проклятий в ванной комнате или слишком разговорчивых портретов, которые научились ругаться еще в семнадцатом веке. Я, правда, не очень понимаю, где вы размещаете гостей, но Ремус, к счастью, пустил меня в свою кровать.
Ремус пристально смотрит в свою тарелку. Папа и мама поворачиваются к нему, огонек свечи дрожит, а Сириус режет индейку как ни в чем не бывало.
— Я, признаться, очень устал, — говорит он наконец. — Вы понимаете, общественный транспорт…
— Да, конечно, — слабым голосом отвечает отец.
— Я бы задержался на несколько дней, если не возражаете.
Сириус кладет вилку с ножом на тарелку и выпрямляется еще сильнее, если это вообще возможно. Ремус думает, не пора ли прибегнуть к помощи магии — например, если он уронит на пол все папины рождественские гирлянды, Сириус, наверное, забудет, что собирался сказать, а папа и мама перестанут на него смотреть, и тогда он сможет в общей суматохе сбежать к себе в комнату и забаррикадировать дверь тяжелым комодом.
Но он ничего не делает, и Сириус продолжает, прочистив горло:
— Я очень хорошо знаю Ремуса. Мы с ним практически лучшие друзья вот уже пять с половиной лет, хотя на самом деле чуть меньше, потому что сначала я думал, что он просто скучный книжный червь. Но потом я понял, что это даже интересно! А вы знаете, что у него на каждый случай найдется цитата из какой-нибудь книги? Я сначала считал, что он все придумывает, потому что мы, знаете, не очень читаем, так что обмануть нас не составило бы труда. Но потом начал все это записывать и проверять… ну, по правде говоря, я заплатил одному третьекурснику за проверку… И верите ли, все эти цитаты были настоящие, каждая из них, из какой-то настоящей книги, которую он прочитал. Представляете? Так что не беспокойтесь, Ремус мне очень даже симпатичен.
— Пудинг, — говорит мама. — Время рождественского пудинга.
Под вечер дождь сменяется снегом. Он стоит у окна и смотрит, как двор постепенно становится белым-белым. Утром все опять растает, наверняка.
— Слушай, Лунатик…
Он крепко сжимает губы, прежде чем обернуться. Сириус стоит на пороге с мокрой головой. Ремус одолжил ему свои самые большие пижамные штаны и новую футболку, но штаны явно коротки, да и футболка маловата. Если бы это был не Сириус, выглядело бы смешно. Он заставляет себя посмотреть Сириусу в глаза.
— Мышцы, — говорит Сириус. — Мне, пожалуй, не мешает подкачать мышцы на груди.
Ремус трясет головой. Сириус быстро облизывает нижнюю губу, и Ремус понимает, что пялится на его рот, но ничего не может с этим поделать. Это просто… вот так. Это было вот так уже давно, но ему как-то удавалось все скрывать — по крайней мере, ему так кажется. Питер и Джеймс всегда вовремя выкидывали какую-то глупость, на которую удавалось отвлечься.
Но сейчас их нет. Сириус смотрит на него, слегка нахмурившись и поджав губы, и Ремус не может отвести взгляд. И сказать ничего не может. В доме совсем тихо, папа и мама, наверное, сидят рядышком на диване и смотрят телевизор, почти без звука, и на улице ничего не происходит. Вообще во всем Уэльсе ничего не происходит.
— Я просто подумал… Ты же не обиделся, когда я вот так заявился сюда? Без предупреждения?
Он трясет головой. Надо сказать «Нет, конечно!», но ему никак.
— Ремус, — говорит Сириус, и собственное имя кажется каким-то жестким, — когда я сказал, что ты практически мой лучший друг, я не имел в виду, что ты… что ты неважен. И я пошел к Поттерам, потому что так было проще, но я же мог прийти и к тебе! И пришел, и я… я очень рад, что пришел. Вот.
— Я тоже рад, — отвечает он хрипло.
— Вот и хорошо, — говорит Сириус и отворачивается, и он может наконец вдохнуть. — Тогда нам, наверное, пора спать. Если у тебя нет других планов.
— Нет. Давай спать…
Сириус кивает и шагает к кровати. Хорошо, что Ремус уже переоделся, сейчас он бы точно не смог, потому что Сириус на него смотрит, и комната вдруг кажется совсем маленькой, а они только вдвоем, и нет ни малейшего шанса, что Джеймс и Питер придумают какую-нибудь глупость. Он откидывает одеяла и думает, пахнет ли кровать до сих пор Сириусом. Днем Ремус никак не мог его разбудить, хотя обед был уже на столе. Просто стоял у кровати и смотрел на закрытые глаза, слегка приоткрытый рот, спутанные волосы и пальцы, сжимавшие его одеяло, и было тяжело дышать, и он чувствовал себя жалким.
— Лунатик. — Ремус вздрагивает. — А я где буду спать?
— Где ты… — он смотрит на кровать, на Сириуса, который очень серьезно смотрит на него в ответ.
— Мы оба поместимся.
— Да, — говорит он. — Оба.
— У тебя есть другие предложения?
— Благодарю, — отозвалась мама, слегка приподнимая брови.
— У вас очень уютно. Никаких прабабушкиных проклятий в ванной комнате или слишком разговорчивых портретов, которые научились ругаться еще в семнадцатом веке. Я, правда, не очень понимаю, где вы размещаете гостей, но Ремус, к счастью, пустил меня в свою кровать.
Ремус пристально смотрит в свою тарелку. Папа и мама поворачиваются к нему, огонек свечи дрожит, а Сириус режет индейку как ни в чем не бывало.
— Я, признаться, очень устал, — говорит он наконец. — Вы понимаете, общественный транспорт…
— Да, конечно, — слабым голосом отвечает отец.
— Я бы задержался на несколько дней, если не возражаете.
Сириус кладет вилку с ножом на тарелку и выпрямляется еще сильнее, если это вообще возможно. Ремус думает, не пора ли прибегнуть к помощи магии — например, если он уронит на пол все папины рождественские гирлянды, Сириус, наверное, забудет, что собирался сказать, а папа и мама перестанут на него смотреть, и тогда он сможет в общей суматохе сбежать к себе в комнату и забаррикадировать дверь тяжелым комодом.
Но он ничего не делает, и Сириус продолжает, прочистив горло:
— Я очень хорошо знаю Ремуса. Мы с ним практически лучшие друзья вот уже пять с половиной лет, хотя на самом деле чуть меньше, потому что сначала я думал, что он просто скучный книжный червь. Но потом я понял, что это даже интересно! А вы знаете, что у него на каждый случай найдется цитата из какой-нибудь книги? Я сначала считал, что он все придумывает, потому что мы, знаете, не очень читаем, так что обмануть нас не составило бы труда. Но потом начал все это записывать и проверять… ну, по правде говоря, я заплатил одному третьекурснику за проверку… И верите ли, все эти цитаты были настоящие, каждая из них, из какой-то настоящей книги, которую он прочитал. Представляете? Так что не беспокойтесь, Ремус мне очень даже симпатичен.
— Пудинг, — говорит мама. — Время рождественского пудинга.
Под вечер дождь сменяется снегом. Он стоит у окна и смотрит, как двор постепенно становится белым-белым. Утром все опять растает, наверняка.
— Слушай, Лунатик…
Он крепко сжимает губы, прежде чем обернуться. Сириус стоит на пороге с мокрой головой. Ремус одолжил ему свои самые большие пижамные штаны и новую футболку, но штаны явно коротки, да и футболка маловата. Если бы это был не Сириус, выглядело бы смешно. Он заставляет себя посмотреть Сириусу в глаза.
— Мышцы, — говорит Сириус. — Мне, пожалуй, не мешает подкачать мышцы на груди.
Ремус трясет головой. Сириус быстро облизывает нижнюю губу, и Ремус понимает, что пялится на его рот, но ничего не может с этим поделать. Это просто… вот так. Это было вот так уже давно, но ему как-то удавалось все скрывать — по крайней мере, ему так кажется. Питер и Джеймс всегда вовремя выкидывали какую-то глупость, на которую удавалось отвлечься.
Но сейчас их нет. Сириус смотрит на него, слегка нахмурившись и поджав губы, и Ремус не может отвести взгляд. И сказать ничего не может. В доме совсем тихо, папа и мама, наверное, сидят рядышком на диване и смотрят телевизор, почти без звука, и на улице ничего не происходит. Вообще во всем Уэльсе ничего не происходит.
— Я просто подумал… Ты же не обиделся, когда я вот так заявился сюда? Без предупреждения?
Он трясет головой. Надо сказать «Нет, конечно!», но ему никак.
— Ремус, — говорит Сириус, и собственное имя кажется каким-то жестким, — когда я сказал, что ты практически мой лучший друг, я не имел в виду, что ты… что ты неважен. И я пошел к Поттерам, потому что так было проще, но я же мог прийти и к тебе! И пришел, и я… я очень рад, что пришел. Вот.
— Я тоже рад, — отвечает он хрипло.
— Вот и хорошо, — говорит Сириус и отворачивается, и он может наконец вдохнуть. — Тогда нам, наверное, пора спать. Если у тебя нет других планов.
— Нет. Давай спать…
Сириус кивает и шагает к кровати. Хорошо, что Ремус уже переоделся, сейчас он бы точно не смог, потому что Сириус на него смотрит, и комната вдруг кажется совсем маленькой, а они только вдвоем, и нет ни малейшего шанса, что Джеймс и Питер придумают какую-нибудь глупость. Он откидывает одеяла и думает, пахнет ли кровать до сих пор Сириусом. Днем Ремус никак не мог его разбудить, хотя обед был уже на столе. Просто стоял у кровати и смотрел на закрытые глаза, слегка приоткрытый рот, спутанные волосы и пальцы, сжимавшие его одеяло, и было тяжело дышать, и он чувствовал себя жалким.
— Лунатик. — Ремус вздрагивает. — А я где буду спать?
— Где ты… — он смотрит на кровать, на Сириуса, который очень серьезно смотрит на него в ответ.
— Мы оба поместимся.
— Да, — говорит он. — Оба.
— У тебя есть другие предложения?
Страница 3 из 4
