Здесь и Там

Он тогда с умным видом начал рассказывать про зависимость этой магии от возраста волшебника. Утверждал, что чем возраст ближе к магическому совершеннолетию, тем лучше. Не признаваться же, что бродить по закоулкам замка в компании Невилла для него куда предпочтительней, чем вместе с Макгонагалл и прочими учителями, в особенности своим бывшим деканом. Вдруг у того память окажется лучше, чем у прочих? Не то, чтобы Родольфус всерьез боялся разоблачения, но… О дружбе с Невиллом точно придется забыть, а он этого не хотел.

Макгонагалл удалось уговорить достаточно быстро — за полчаса. Гораздо больше времени понадобилось, чтобы Невилл согласился с тем, что восстанавливать гриффиндорскую башню будет именно он. Мальчишка весь вечер убеждал его в собственной неспособности даже чай подогреть и, надо сказать, почти убедил — одну из чашек не сумели восстановить даже с «Репаро».

— Я все испорчу, понятно! — Невилл забегал по комнате, палочка в его руке то и дело выпускала маленькие разноцветные фейерверки.

— Да что там портить, — лениво отозвался Родольфус. — День-другой — и все рухнет даже без твоей помощи. Или хочешь сказать, что способен нанести замку больший урон, чем Лорд, его слуги и толпа великанов? М-да-а, встречал я людей с манией величия, но все же не с такой!

— Это у меня? — Невилл застыл посреди комнаты неуклюжим символом крайнего удивления. — У меня мания величия?

— Не у меня же. Так показывать схемы заклинаний, или еще немного поскандалишь?

Сьюзен и Энтони появились следующим утром, откликнувшись на призыв фальшивого галеона, который Невилл извлек из приткнувшегося под кроватью сундука. Слизеринца отыскала Макгонагалл, разослав письма всем выпускникам. Отозвался только Малфой.

— Выслуживается, — бросил Энтони, стоило тому появиться. И закончил: — Я с ним работать не буду!

— Я никого не держу, — холодно ответил Родольфус. — Это… — с трудом удержался, чтобы не сказать «наша», — ваша школа. И если вам, мистер Гольдштейн, собственная блажь важнее того, что с ней будет — не смею задерживать.

Энтони тогда остался, но вскоре стало понятно, что проблемы только начинаются. В первые дни и пяти минут не проходило, чтобы детишки друг с другом не сцепились. Макгонагалл качала головой и говорила, что зря он доверил эту работу подросткам. Лучше бы вызвали из отпуска Спраут и Слагхорна — пусть они и далеки от желаемого возраста, зато с ними было бы куда спокойней.

— Не волнуйтесь, директор, — отвечал он. — Я справлюсь.

И ведь справился, научился разводить их по разным углам ринга. Оказалось не сложней, чем управлять авроратом. Уже к вечеру второго дня Малфой перестал тыкать Невилла носом в каждый его промах, а Гольдштейн — припоминать Малфою прегрешения его отца. На грудь мисс Боунс, правда, меньше таращиться не стал ни один из них, но там действительно было на что посмотреть.

— Пора расходиться. Мистер Малфой, мистер Гольдштейн, мисс Боунс, до завтра, — попрощался он.

Они втроем поднялись и пошли к границе недавно восстановленной антиппарационной зоны. Малфой сразу исчез, а Боунс и Гольдштейн некоторое время стояли, держась за руки.

— Нам тоже пора? — поднялся с земли Невилл.

— Погоди, я хотел еще во внутренний двор заглянуть, помнишь, где фонтан? Ты со мной?

— Конечно.

Небольшой очаг нестабильной магии в одной из стен он заметил еще пару дней назад, но никак не мог выбраться, исправить. В общем, сейчас бы справился один, но как-то привык за эти дни, что Невилл всегда рядом.

Родольфус оставил его внизу наблюдателем, а сам полез по едва выступающим, скользким после вчерашнего дождя камням.

— Чего тут не хватает? — донеслось снизу.

— Скрепляющего, — ответил. Восстановил заклинание и спрятал палочку за пояс. Пора было спускаться: со стороны Хогсмида снова, как и все последние дни, наползала туча. Даже если не промокнут, шлепать по лужам само по себе удовольствие сомнительное.

Дементор — не исключено, что тот же самый, которого они прогнали у озера — подобрался к ним незаметно. Вдруг повеяло холодом, перед глазами, как наяву, возникла фигура Лорда.

«А ты действительно до сих пор верен мне, Родольфус?» — неестественно длинные пальцы поглаживают палочку…

«Пошли вы нахрен, мой повелитель!» — мысленно ответил и потянулся за собственной.

— Твою мать! — онемевшие, пока цеплялся за стену, пальцы дрогнули, и палочка, кувыркаясь и разбрасывая разноцветные искры, полетела вниз. Мерзкая тварь тем временем подплывала ближе и ближе.

Заплаканная Белла в палате той французской клиники и расстроенный целитель. «Понимаете, вы оба совершенно здоровы. Просто… иногда так бывает. У вас не может быть общих детей».

Красная вспышка заклинания, жуткий вопль — и он, опираясь на дрожащие руки, поднимается с пола после очередного «Круциатуса».