Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11100
«Простите мне эту ошибку, мой Лорд!»
Поседевшие волосы Алисы, ее остановившийся, пустой взгляд…
— Нет… — казалось, что заорал во всю глотку, но, похоже, едва слышно прошептал. Дементор, меж тем, был уже так близко, что Родольфус чувствовал его хриплое, зловонное дыхание.
О чем думает этот идиот внизу, чего ждет?!
Вот тварь откинула капюшон, освобождая заменяющую рот воронку, наклонилась, вцепилась в плечи мерзкими, покрытыми струпьями руками, готовясь запечатлеть поцелуй. И невозможно вздохнуть, и незачем даже пытаться защититься — все вокруг сковало холодом…
Внизу вспыхнул яркий серебряный свет, рванулся вверх, согревая, защищая, отбрасывая дементора. И в этот момент закоченевшие пальцы Родольфуса разжались окончательно.
Там:
Ничего интересного в аврорском спецотделе не было — куча свитков с какими-то распоряжениями, копии допросов, причем чаще всего мошенников, контрабандистов и прочей мелкой шушеры. Зато у этого закутка было несомненное преимущество перед общим залом — Родольфус там был единственным читателем. В кои веки на него никто не пялился. Хочешь — читай, хочешь — отрабатывай позабытые заклинания, хочешь, как выразилась Алиса, «плюй в потолок». Впрочем, последней возможностью он за последние недели почти не пользовался.
Вспоминать то, что изучал давным-давно, оказалось непросто хотя бы потому, что учили их в свое время странно и бессистемно. Шутка ли — шесть учителей за пять лет сменилось! На последних курсах он ЗОТИ не изучал, справедливо рассудив, что незачем терять время под руководством очередной жертвы проклятой должности, а всему, чему надо, его может научить и отец. Учебником, правда, обзавелся, до сих пор наверняка лежит где-нибудь в домашней библиотеке. А на двести семнадцатой странице там…
Родольфус встал, прошелся по комнате. Машинально провел пальцами по ручкам вечно запертых ящиков одного из шкафов. Открыть их он попытался в первый же день, но ни одно заклинание не подействовало. Подергал ручки снова, уже подольше, задерживаясь на каждой по паре секунд — вдруг оно реагирует на прикосновение? И — надо же! — один из ящиков поддался.
— Вот это да! — Родольфус не знал, что и думать: на дне его лежал тот самый учебник, «Лицом к лицу с безликим». Помнится, когда-то его очень удивило название.
— Силы, которые принято именовать «темными» — неуловимы, изменчивы… — сказал тогда отец, и мальчишка-Руди поразился выражению его лица — счастливому и даже восторженному.
Свою такую же книгу он не брал в руки уже много лет, а эту, похоже, листали совсем недавно — даже хрупкая коленкоровая обложка открылась беззвучно.
«Собственность Родольфуса Лестрейнджа. Кто возьмет, не спросив, будет месяц усы носить!» — на титульном листе. И тут же, ярко-красными чернилами:«Руди, ты скотина! Ненавижу! А. Г.»
Абигейл Гринграсс. И кто ее просил трогать чужую вещь? Почему девчонки никогда ничего не слушают? Даже…
Пролистал до страницы двести семнадцать. Есть!
«Блэк, слабо прийти сегодня в полночь на Астрономическую башню? Р. Л.» — какой же у него когда-то был смешной почерк! И ниже, крупными, размашистыми буквами:«Смотри, сам не проспи! Беллатрикс».
Аккуратно сложил записку, и тут из книги выпал плотный желтоватый конверт. Адреса не было, и обратного тоже, только имя получателя. Его, само собой. Вернее, двойника, но какая теперь разница?
Почерк оказался смутно знакомый. Где же он его мог видеть? Четкий, разборчивый, но не детский. Таким пишут секретари, иногда — учителя. Глянул на подпись: Б. Крауч. Точно, мальчишка-Барти! Вернее, это письмо он отправил, будучи куда старше.
Что же он писал этому?
«Надеюсь, не любовное послание», — хмыкнул Родольфус, возвращаясь к первым строчкам.
«Здравствуйте, Родольфус! Начну банально: если Вы читаете это письмо, значит, меня нет в живых»…
— Твою мать!
И почему он считал, что в этом мире живы едва ли не все, кто погиб в его? Кстати, а что именно случилось с Барти там, у них? Попытался вспомнить, и не смог. Кажется, он был одним из тех, кто помог Лорду вернуться? Или нет? Слухи ходили разные, а сам Лорд ни разу не упоминал о Крауче.
Быстро пробежал глазами письмо, потом еще раз, порой подолгу задерживаясь на некоторых строчках:
«Знаете, я много лет преподавал ЗОТИ»…
Много лет? Но как? Нет, он знал, что младший Крауч — неглупый парень, кто-то даже считал его едва ли не гением. Но снять проклятие Лорда? Или он его как-то обошел? Магия — странная вещь, и даже те волшебники, семьи которых из поколения в поколение посвящают себя ее изучению, порой теряются перед каким-нибудь необычным явлением.
«Я учил их защищаться. От» темных сил«, которыми называл те вещи, которые мешают жить нам, магам, а порой и пугают нас… Чтобы в какой-то момент понять, что темные силы — это не пикси, не боггарты и даже не дементоры.
Поседевшие волосы Алисы, ее остановившийся, пустой взгляд…
— Нет… — казалось, что заорал во всю глотку, но, похоже, едва слышно прошептал. Дементор, меж тем, был уже так близко, что Родольфус чувствовал его хриплое, зловонное дыхание.
О чем думает этот идиот внизу, чего ждет?!
Вот тварь откинула капюшон, освобождая заменяющую рот воронку, наклонилась, вцепилась в плечи мерзкими, покрытыми струпьями руками, готовясь запечатлеть поцелуй. И невозможно вздохнуть, и незачем даже пытаться защититься — все вокруг сковало холодом…
Внизу вспыхнул яркий серебряный свет, рванулся вверх, согревая, защищая, отбрасывая дементора. И в этот момент закоченевшие пальцы Родольфуса разжались окончательно.
Там:
Ничего интересного в аврорском спецотделе не было — куча свитков с какими-то распоряжениями, копии допросов, причем чаще всего мошенников, контрабандистов и прочей мелкой шушеры. Зато у этого закутка было несомненное преимущество перед общим залом — Родольфус там был единственным читателем. В кои веки на него никто не пялился. Хочешь — читай, хочешь — отрабатывай позабытые заклинания, хочешь, как выразилась Алиса, «плюй в потолок». Впрочем, последней возможностью он за последние недели почти не пользовался.
Вспоминать то, что изучал давным-давно, оказалось непросто хотя бы потому, что учили их в свое время странно и бессистемно. Шутка ли — шесть учителей за пять лет сменилось! На последних курсах он ЗОТИ не изучал, справедливо рассудив, что незачем терять время под руководством очередной жертвы проклятой должности, а всему, чему надо, его может научить и отец. Учебником, правда, обзавелся, до сих пор наверняка лежит где-нибудь в домашней библиотеке. А на двести семнадцатой странице там…
Родольфус встал, прошелся по комнате. Машинально провел пальцами по ручкам вечно запертых ящиков одного из шкафов. Открыть их он попытался в первый же день, но ни одно заклинание не подействовало. Подергал ручки снова, уже подольше, задерживаясь на каждой по паре секунд — вдруг оно реагирует на прикосновение? И — надо же! — один из ящиков поддался.
— Вот это да! — Родольфус не знал, что и думать: на дне его лежал тот самый учебник, «Лицом к лицу с безликим». Помнится, когда-то его очень удивило название.
— Силы, которые принято именовать «темными» — неуловимы, изменчивы… — сказал тогда отец, и мальчишка-Руди поразился выражению его лица — счастливому и даже восторженному.
Свою такую же книгу он не брал в руки уже много лет, а эту, похоже, листали совсем недавно — даже хрупкая коленкоровая обложка открылась беззвучно.
«Собственность Родольфуса Лестрейнджа. Кто возьмет, не спросив, будет месяц усы носить!» — на титульном листе. И тут же, ярко-красными чернилами:«Руди, ты скотина! Ненавижу! А. Г.»
Абигейл Гринграсс. И кто ее просил трогать чужую вещь? Почему девчонки никогда ничего не слушают? Даже…
Пролистал до страницы двести семнадцать. Есть!
«Блэк, слабо прийти сегодня в полночь на Астрономическую башню? Р. Л.» — какой же у него когда-то был смешной почерк! И ниже, крупными, размашистыми буквами:«Смотри, сам не проспи! Беллатрикс».
Аккуратно сложил записку, и тут из книги выпал плотный желтоватый конверт. Адреса не было, и обратного тоже, только имя получателя. Его, само собой. Вернее, двойника, но какая теперь разница?
Почерк оказался смутно знакомый. Где же он его мог видеть? Четкий, разборчивый, но не детский. Таким пишут секретари, иногда — учителя. Глянул на подпись: Б. Крауч. Точно, мальчишка-Барти! Вернее, это письмо он отправил, будучи куда старше.
Что же он писал этому?
«Надеюсь, не любовное послание», — хмыкнул Родольфус, возвращаясь к первым строчкам.
«Здравствуйте, Родольфус! Начну банально: если Вы читаете это письмо, значит, меня нет в живых»…
— Твою мать!
И почему он считал, что в этом мире живы едва ли не все, кто погиб в его? Кстати, а что именно случилось с Барти там, у них? Попытался вспомнить, и не смог. Кажется, он был одним из тех, кто помог Лорду вернуться? Или нет? Слухи ходили разные, а сам Лорд ни разу не упоминал о Крауче.
Быстро пробежал глазами письмо, потом еще раз, порой подолгу задерживаясь на некоторых строчках:
«Знаете, я много лет преподавал ЗОТИ»…
Много лет? Но как? Нет, он знал, что младший Крауч — неглупый парень, кто-то даже считал его едва ли не гением. Но снять проклятие Лорда? Или он его как-то обошел? Магия — странная вещь, и даже те волшебники, семьи которых из поколения в поколение посвящают себя ее изучению, порой теряются перед каким-нибудь необычным явлением.
«Я учил их защищаться. От» темных сил«, которыми называл те вещи, которые мешают жить нам, магам, а порой и пугают нас… Чтобы в какой-то момент понять, что темные силы — это не пикси, не боггарты и даже не дементоры.
Страница 28 из 75
