Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11108
Невилл вытащил ветхий — еще немного, и совсем рассыплется — клочок газеты. Зачем-то убрал Лестрейнджу бороду — ну никак не отпускала его сегодняшняя игрушка. Всмотрелся… и замер, забыв выдохнуть. Все еще не веря, укоротил волосы — так, чтобы остался короткий, чуть больше дюйма, ёжик.
— Не может этого быть… — прошептал потерянно.
Со старого фото на него смотрел Роберт Лендерс.
Местная Макгонагалл ничем не отличалась от той, из его мира. А почему, собственно, должна была? Такие, как она, не меняются, не стареют, и любые времена встречают одинаково: непреклонным взглядом зеленых глаз — иногда даже кажется, что зрачки в них вертикальные, как у настоящей кошки, — и вздернутым подбородком.
— Вы не представляете, мистер Лестрейндж, как я рада, что на эту работу согласились именно вы. — А голос изменился: старческий, чуть дребезжащий. Или это у нее от волнения? — Вы же знаете, должность преподавателя ЗОТИ до сих пор считается проклятой?
«Спасибо, что напомнили!»
— А вы, в какой-то мере, легенда…
«В бога, в душу, в мать!»
— Стало быть, больше шансов, что справитесь… Понимаете, — быстро заговорила, видимо, решив, что его может оскорбить ее недоверие, — дети… С ними порой трудно. Конечно, я могу изменить привычное расписание, постаравшись не ставить вместе уроки у Гриффиндора и Слизерина, но есть еще Большой Зал и коридоры. Преподаватель в Хогвартсе должен отвечать за то, чему он учит детей. Этот последний год…
— Боитесь их возвращения в школу? Не представляете, как те, кого весь год травили, на ком отрабатывали темные проклятья, смогут ужиться с теми, кто это делал под руководством моего предшественника, Кэрроу?
Макгонагалл опустилась в кресло, даже не предложив сесть ему. Спрятала лицо в ладонях. Только сейчас он заметил, что она все-таки постарела с их последней встречи. Усталая женщина, на которую вдруг свалилось столько ответственности, сколько ей не вынести. «Как Алиса», — подумалось вдруг.
— Боюсь, — прошептала. — Вы просто не представляете, как я этого боюсь. Можно, я буду называть вас «Родольфусом»? — подняла взгляд она. — Понимаете, среди нас, учителей принято…
— Конечно, — улыбнулся, понимая, что его уже взяли.
Контракт он все же заключил только на первый семестр. На всякий случай.
Семь курсов. И четыре факультета. С первого по пятый курс — совместные (по два факультета) занятия три раза в неделю. Плюс Высшая Защита, там занятия для всех четырех факультетов сразу, и всего два раза в неделю, зато каждый урок — два часа. Факультативы. Отработки. Проверка письменных заданий. Надо же, никогда не задумывался над тем, насколько трудно быть учителем. Слава Мерлину, хоть не деканом — Слагхорн согласился снова преподавать зелья.
Надо было что-то придумывать, составлять план. Импровизации у него всегда получались так себе. А значит — опять в министерскую библиотеку.
Подумал, не заглянуть ли в кабинет к Алисе, похвастаться тем, что он теперь преподаватель… Ладно, потом, дома расскажет, незачем ее лишний раз отвлекать.
Из библиотеки Родольфус вышел, когда почти стемнело. Само собой, камины давно погасли, пришлось выбираться через телефонную будку. Оказавшись в узком переулке с разрисованными стенами, решил не аппарировать, а пройти до «Дырявого котла» пешком. Заодно проверит недавно выученное — или восстановленное в памяти, очень уж легко сразу стало получаться — заклинание.«Чары рассеянного внимания». Оно чем-то напоминало дезилюминационное, но требовало меньших затрат и концентрации. На маглов должно действовать даже лучше, чем на волшебников. Человека под хорошо исполненным «прячущим» заклинанием никто не видел, а на того, кто был под воздействием этих чар, просто не обращали внимания. А если и замечали, то — как было написано в книге — видели то, что хотели.
Сначала волновался, но через пару кварталов понял — работает. Никто не оборачивался на шагавшего по магловской улице волшебника в мантии — одежду он трансфигурировать не стал, мода у маглов менялась слишком быстро, чтобы за ней уследить, а выглядеть глупо не хотелось.
Шел, пытаясь угадать, кем его видят редкие прохожие. Парень с плоской прямоугольной сумкой улыбнулся доброжелательно: наверное, решил, что он тоже возвращается в работы. Средних лет женщина, в одной руке пытавшаяся удержать несколько полных шуршащих пакетов, а другой сжимавшая ладонь капризничавшего ребенка, равнодушно скользнула взглядом.
А вот девчонке-подростку, у которой он спросил дорогу (все-таки заблудился, какой же он запутанный, этот магловский Лондон!), Родольфус, похоже, не понравился. Нахмурилась, подозвала собаку. Но как пройти на Черинг-Кросс, объяснила, рисуя на земле осколком камня.
— Днем можно было бы через парк пройти, так короче, — сказала на прощание. — Но сейчас там закрыто, так что вы в обход.
— Не может этого быть… — прошептал потерянно.
Со старого фото на него смотрел Роберт Лендерс.
Глава 9
Там:Местная Макгонагалл ничем не отличалась от той, из его мира. А почему, собственно, должна была? Такие, как она, не меняются, не стареют, и любые времена встречают одинаково: непреклонным взглядом зеленых глаз — иногда даже кажется, что зрачки в них вертикальные, как у настоящей кошки, — и вздернутым подбородком.
— Вы не представляете, мистер Лестрейндж, как я рада, что на эту работу согласились именно вы. — А голос изменился: старческий, чуть дребезжащий. Или это у нее от волнения? — Вы же знаете, должность преподавателя ЗОТИ до сих пор считается проклятой?
«Спасибо, что напомнили!»
— А вы, в какой-то мере, легенда…
«В бога, в душу, в мать!»
— Стало быть, больше шансов, что справитесь… Понимаете, — быстро заговорила, видимо, решив, что его может оскорбить ее недоверие, — дети… С ними порой трудно. Конечно, я могу изменить привычное расписание, постаравшись не ставить вместе уроки у Гриффиндора и Слизерина, но есть еще Большой Зал и коридоры. Преподаватель в Хогвартсе должен отвечать за то, чему он учит детей. Этот последний год…
— Боитесь их возвращения в школу? Не представляете, как те, кого весь год травили, на ком отрабатывали темные проклятья, смогут ужиться с теми, кто это делал под руководством моего предшественника, Кэрроу?
Макгонагалл опустилась в кресло, даже не предложив сесть ему. Спрятала лицо в ладонях. Только сейчас он заметил, что она все-таки постарела с их последней встречи. Усталая женщина, на которую вдруг свалилось столько ответственности, сколько ей не вынести. «Как Алиса», — подумалось вдруг.
— Боюсь, — прошептала. — Вы просто не представляете, как я этого боюсь. Можно, я буду называть вас «Родольфусом»? — подняла взгляд она. — Понимаете, среди нас, учителей принято…
— Конечно, — улыбнулся, понимая, что его уже взяли.
Контракт он все же заключил только на первый семестр. На всякий случай.
Семь курсов. И четыре факультета. С первого по пятый курс — совместные (по два факультета) занятия три раза в неделю. Плюс Высшая Защита, там занятия для всех четырех факультетов сразу, и всего два раза в неделю, зато каждый урок — два часа. Факультативы. Отработки. Проверка письменных заданий. Надо же, никогда не задумывался над тем, насколько трудно быть учителем. Слава Мерлину, хоть не деканом — Слагхорн согласился снова преподавать зелья.
Надо было что-то придумывать, составлять план. Импровизации у него всегда получались так себе. А значит — опять в министерскую библиотеку.
Подумал, не заглянуть ли в кабинет к Алисе, похвастаться тем, что он теперь преподаватель… Ладно, потом, дома расскажет, незачем ее лишний раз отвлекать.
Из библиотеки Родольфус вышел, когда почти стемнело. Само собой, камины давно погасли, пришлось выбираться через телефонную будку. Оказавшись в узком переулке с разрисованными стенами, решил не аппарировать, а пройти до «Дырявого котла» пешком. Заодно проверит недавно выученное — или восстановленное в памяти, очень уж легко сразу стало получаться — заклинание.«Чары рассеянного внимания». Оно чем-то напоминало дезилюминационное, но требовало меньших затрат и концентрации. На маглов должно действовать даже лучше, чем на волшебников. Человека под хорошо исполненным «прячущим» заклинанием никто не видел, а на того, кто был под воздействием этих чар, просто не обращали внимания. А если и замечали, то — как было написано в книге — видели то, что хотели.
Сначала волновался, но через пару кварталов понял — работает. Никто не оборачивался на шагавшего по магловской улице волшебника в мантии — одежду он трансфигурировать не стал, мода у маглов менялась слишком быстро, чтобы за ней уследить, а выглядеть глупо не хотелось.
Шел, пытаясь угадать, кем его видят редкие прохожие. Парень с плоской прямоугольной сумкой улыбнулся доброжелательно: наверное, решил, что он тоже возвращается в работы. Средних лет женщина, в одной руке пытавшаяся удержать несколько полных шуршащих пакетов, а другой сжимавшая ладонь капризничавшего ребенка, равнодушно скользнула взглядом.
А вот девчонке-подростку, у которой он спросил дорогу (все-таки заблудился, какой же он запутанный, этот магловский Лондон!), Родольфус, похоже, не понравился. Нахмурилась, подозвала собаку. Но как пройти на Черинг-Кросс, объяснила, рисуя на земле осколком камня.
— Днем можно было бы через парк пройти, так короче, — сказала на прощание. — Но сейчас там закрыто, так что вы в обход.
Страница 36 из 75
