Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11109
— Спасибо, — ответил и все-таки пошел к парку. Уж что его точно не остановит, так это магловские замки.
Через узорчатую решетку он аппарировал, моментально оказавшись на другой стороне. Пошел по освещенной мягким светом фонарей аллее. Поравнявшись с первой скамейкой, почувствовал, как устал за этот день: встреча с Макгонагалл, попытки — местами даже успешные — решить, чему он будет учить студентов, начиная от первокурсников и заканчивая самоуверенными выпускниками. Прогулка по магловскому городу с его «машинами», странно одетыми людьми и ровно, будто шары в Мунго, горящими «фонарями». Стоило присесть, собраться с мыслями, а то и разложить их по полочкам. Тут ему точно никто не помешает.
Скамейка оказалась довольно старой, хоть и покрашенной недавно. Провел пальцами — на деревянной поверхности будто кто-то выцарапал рисунок, довольно глубоко, даже под слоем краски хорошо выделялся. Надо же, перед самым выпуском они с ребятами тоже вырезали свои имена на деревьях в запретном лесу, выплавляли их на камнях Астрономической башни, выжигали на трибунах квиддичного стадиона. Похоже, маглы не сильно отличались от магов в стремлении оставить пусть глупые, ненадежные, но все же следы своего пребывания где-нибудь. При свете палочки присмотрелся: заглавная «А» и вдоль нее что-то вроде«i». Или это не инициалы? Черт, до чего похоже на… Но кто, кто мог оставить на скамейке магловского парка эмблему аврората?!
Прикрыл глаза, и вдруг вместо теплого ветра в лицо повеяло влажным, прохладным. Будто вместо июля вдруг наступил октябрь. Вон, даже прелой опавшей листвой запахло. И холодно, мерзнут ноги в тонких ботинках, а вцепившиеся в плечи пальцы совсем заледенели.
— Я тебя люблю, — прошептала Алиса. А губы у нее горячие и чуть сладковатые.
Открыл глаза — наваждение пропало. Ни запаха листьев, ни холодных пальцев, ни нежных губ. Ничего. Но ведь было же, было, и так явственно!
— Бред собачий, — пробурчал, поднимаясь. — Привидится же всякое!
Хотя, он был бы не против. В любом случае, пора возвращаться. Не терпелось поговорить, рассказать о своих сегодняшних достижениях. Может быть, даже повторить недавнюю попытку затащить ее в постель. Вдруг в этот раз получится?
Здесь:
Родольфус понял, что случилось, едва переступив порог. И сердце оборвалось: «Вот и всё!»
— Экспелиармус! — произнёс вместо приветствия, и палочка Невилла оказалось у него в кулаке. — Мистер Лонгботтом, запомните на будущее: всех хороших людей подводит нерешительность. Хотите проклясть — вперед, и нечего раздумывать, правы вы или нет.
Невилл взглянул исподлобья:
— А у меня есть будущее? Хотя… За это время вы сто раз могли меня убить. Так почему… — вид у него был несчастный и какой-то по-детски обиженный, — Зачем вам все это?
— А сами-то как думаете? — сначала хотел упасть на кровать, потом решил, что это слишком уж по-домашнему. Отодвинул от стола второй стул, присел напротив, мысленно отметив: «Как на допросе!»
— Даже не представляю, — махнул рукой Невилл. — Вы же… — и снова замолчал. Интересно, что хотел добавить? — Чувство вины, да? За то, что вы сделали тогда с моими родителями?
— Ничего я с ними не делал. Именно я, — пояснил, наткнувшись на возмущенный взгляд. — Только это слишком долгая история. Будете слушать?
Невилл пожал плечами. Родольфус положил перед ним его палочку:
— Вдруг захотите воспользоваться, — и стал рассказывать.
Сперва не знал, с чего начать. То говорил про утро, когда вместо дома, в котором он тогда жил, вдруг проснулся в пещере. То перескакивал на саму теорию множественных вселенных — малоизвестную и ничем не подтвержденную, кроме нескольких сказок и не внушающих особого доверия историй, (включая его собственную); то на свои приключения до того, как они с Невиллом встретились. Потом собрался и заговорил по порядку: про Поттеров из его мира, благополучно переживших тот самый Хэллоуин. Про нескольких ненормальных фениксовцев, решившихся штурмовать хорошо защищенное поместье, чтобы вытащить оттуда своих. Про то, как, оказавшись за решеткой, решил во что бы то ни стало выгородить тех, кого любит. И только что присоединившегося к ним Крауча заодно. Рассказал про свою первую встречу с Алисой Лонгботтом, тогда совсем молодой, только что перешедшей в следственный отдел на должность, которую она позже называла «Девочка, а ты вообще кто? А ну-ка, сбегай за бутербродом».
— Кажется, для нее тот допрос был первым настоящим делом. К моменту нашей встречи я наговорил как раз на поцелуй дементора. А времена были серьезные — не так давно вышло постановление Крауча-старшего, расширявшее полномочия авроров до применения непростительных и возможности отправлять в Азкабан по одному лишь подозрению. Любой на ее месте только обрадовался бы такому удобному подследственному, и уж конечно, не стал бы выяснять, что к чему.
— А она стала?
— Да.
Через узорчатую решетку он аппарировал, моментально оказавшись на другой стороне. Пошел по освещенной мягким светом фонарей аллее. Поравнявшись с первой скамейкой, почувствовал, как устал за этот день: встреча с Макгонагалл, попытки — местами даже успешные — решить, чему он будет учить студентов, начиная от первокурсников и заканчивая самоуверенными выпускниками. Прогулка по магловскому городу с его «машинами», странно одетыми людьми и ровно, будто шары в Мунго, горящими «фонарями». Стоило присесть, собраться с мыслями, а то и разложить их по полочкам. Тут ему точно никто не помешает.
Скамейка оказалась довольно старой, хоть и покрашенной недавно. Провел пальцами — на деревянной поверхности будто кто-то выцарапал рисунок, довольно глубоко, даже под слоем краски хорошо выделялся. Надо же, перед самым выпуском они с ребятами тоже вырезали свои имена на деревьях в запретном лесу, выплавляли их на камнях Астрономической башни, выжигали на трибунах квиддичного стадиона. Похоже, маглы не сильно отличались от магов в стремлении оставить пусть глупые, ненадежные, но все же следы своего пребывания где-нибудь. При свете палочки присмотрелся: заглавная «А» и вдоль нее что-то вроде«i». Или это не инициалы? Черт, до чего похоже на… Но кто, кто мог оставить на скамейке магловского парка эмблему аврората?!
Прикрыл глаза, и вдруг вместо теплого ветра в лицо повеяло влажным, прохладным. Будто вместо июля вдруг наступил октябрь. Вон, даже прелой опавшей листвой запахло. И холодно, мерзнут ноги в тонких ботинках, а вцепившиеся в плечи пальцы совсем заледенели.
— Я тебя люблю, — прошептала Алиса. А губы у нее горячие и чуть сладковатые.
Открыл глаза — наваждение пропало. Ни запаха листьев, ни холодных пальцев, ни нежных губ. Ничего. Но ведь было же, было, и так явственно!
— Бред собачий, — пробурчал, поднимаясь. — Привидится же всякое!
Хотя, он был бы не против. В любом случае, пора возвращаться. Не терпелось поговорить, рассказать о своих сегодняшних достижениях. Может быть, даже повторить недавнюю попытку затащить ее в постель. Вдруг в этот раз получится?
Здесь:
Родольфус понял, что случилось, едва переступив порог. И сердце оборвалось: «Вот и всё!»
— Экспелиармус! — произнёс вместо приветствия, и палочка Невилла оказалось у него в кулаке. — Мистер Лонгботтом, запомните на будущее: всех хороших людей подводит нерешительность. Хотите проклясть — вперед, и нечего раздумывать, правы вы или нет.
Невилл взглянул исподлобья:
— А у меня есть будущее? Хотя… За это время вы сто раз могли меня убить. Так почему… — вид у него был несчастный и какой-то по-детски обиженный, — Зачем вам все это?
— А сами-то как думаете? — сначала хотел упасть на кровать, потом решил, что это слишком уж по-домашнему. Отодвинул от стола второй стул, присел напротив, мысленно отметив: «Как на допросе!»
— Даже не представляю, — махнул рукой Невилл. — Вы же… — и снова замолчал. Интересно, что хотел добавить? — Чувство вины, да? За то, что вы сделали тогда с моими родителями?
— Ничего я с ними не делал. Именно я, — пояснил, наткнувшись на возмущенный взгляд. — Только это слишком долгая история. Будете слушать?
Невилл пожал плечами. Родольфус положил перед ним его палочку:
— Вдруг захотите воспользоваться, — и стал рассказывать.
Сперва не знал, с чего начать. То говорил про утро, когда вместо дома, в котором он тогда жил, вдруг проснулся в пещере. То перескакивал на саму теорию множественных вселенных — малоизвестную и ничем не подтвержденную, кроме нескольких сказок и не внушающих особого доверия историй, (включая его собственную); то на свои приключения до того, как они с Невиллом встретились. Потом собрался и заговорил по порядку: про Поттеров из его мира, благополучно переживших тот самый Хэллоуин. Про нескольких ненормальных фениксовцев, решившихся штурмовать хорошо защищенное поместье, чтобы вытащить оттуда своих. Про то, как, оказавшись за решеткой, решил во что бы то ни стало выгородить тех, кого любит. И только что присоединившегося к ним Крауча заодно. Рассказал про свою первую встречу с Алисой Лонгботтом, тогда совсем молодой, только что перешедшей в следственный отдел на должность, которую она позже называла «Девочка, а ты вообще кто? А ну-ка, сбегай за бутербродом».
— Кажется, для нее тот допрос был первым настоящим делом. К моменту нашей встречи я наговорил как раз на поцелуй дементора. А времена были серьезные — не так давно вышло постановление Крауча-старшего, расширявшее полномочия авроров до применения непростительных и возможности отправлять в Азкабан по одному лишь подозрению. Любой на ее месте только обрадовался бы такому удобному подследственному, и уж конечно, не стал бы выяснять, что к чему.
— А она стала?
— Да.
Страница 37 из 75
