Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11132
— Предлагаешь от всех шарахаться?
— Предлагаю головой думать и соблюдать хотя бы элементарные меры предосторожности! Поменьше общаться с незнакомыми. Даже с теми, кого ты знал там, и тем более — здесь все может оказаться иначе. Если куда-то уходишь — хоть один человек должен знать, где ты. И, само собой, нигде, никогда, ни под каким предлогом не прикасаться к незнакомой пище и неизвестным вещам!
— Это паранойя.
— Это осторожность, — отрезала Алиса и тут же сменила тему: — Ну что, полегчало? Вернемся на вечеринку?
Родольфус представил себя, уныло бродящего в пестрой толпе, шарахающегося от каждого, желающего с ним заговорить и обходящего десятой дорогой столики с едой, и покачал головой.
— Ну тогда… — Алиса задумалась. Дверь сарая снова скрипнула, и она махнула в ту сторону палочкой: — Аллохомора! Ух ты, метлы! Может, полетаем?
Что надо было отказаться, Родольфус понял в тот момент, когда они сорвались с крыши прямо в узкий переулок. Пролетели над мусорными баками, едва не задевая их ногами. Вслед раздался возмущенный вой потревоженных котов. Перед широкой, хорошо освещенной улицей Алиса устремилась вверх, черное небо рванулось навстречу. И вовремя: иначе врезались бы в проезжавший грузовик.
Постоянная смена высоты, так что желудок то подпрыгивал к горлу, то тяжелым камнем падал обратно.
Развороты на полной скорости.
Вот она сумела на лету оторвать торчавший на какой-то крыше разноцветный флажок, а потом, вдоволь намахавшись им, пыталась — так же, не притормаживая — воткнуть его обратно. Раза с пятого удалось, но старая метла к тому времени уже вибрировала каждым прутиком, угрожая развалится.
— Ты вообще летать умеешь?
— А как же! Чуть ли не с рождения! А потом шесть лет в охотником в школьной команде, — заверила она Родольфуса. — Правда, уже лет пятнадцать почти не садилась на метлу, — добавила, стоило ему чуть успокоиться.
Приземлились они на железнодорожный мост. Алиса запрыгнула на перила, и Родольфус тут же обхватил ее за талию. «Прекрасный повод обнять, черт возьми, — подумал с усмешкой. — В конце концов, я просто не даю ей свалиться!»
Она что-то рассказывала — кажется, о том, как прошел разговор с сыном. Родольфус кивал, бездумно, как китайский болванчик, все еще не в силах отойти от полета.
— Значит… — Алиса нахмурилась, чуть прикусила губу. — Ты считаешь, что мне стоит помириться со всеми, кого я ухитрилась отпугнуть от себя в эти месяцы? С Лили, с остальными? Думаешь, получится?
— Со мной же ты как-то уживаешься? Тогда почему не с другими?
— Ну-у, — протянула она. — С тобой с самого начала все было по-другому. Может, потому что ты не из этого мира?
Родольфус тоже задумался:
— Возможно. А в моём… — и вдруг понял, что не может он этого выговорить. Здесь, сейчас, когда она была рядом, улыбалась ему, а он ее обнимал… То, что произошло тогда, там, чертовым ноябрьским вечером, казалось кошмарным сном, а не реальностью. А может, оно и было сном? Как и вся та жизнь, полузабытая, почти чужая? Но все-таки он закончил: — В моём тебя нет.
— Есть, — спокойно уточнила Алиса. — Но там я сумасшедшая.
— Ты и здесь не очень нормальная.
Больше он сдерживаться не мог. Потянулся, прижался губами к ее — холодным от ветра и чуть шершавым. Алиса не отстранилась, наоборот: будто только этого и ждала. Странный у них вышел поцелуй — глубокий и медленный, первый у них, точно ведь первый, и в то же время не оставляло чувство, что он знает ее давным-давно, всю жизнь. Что именно так все и должно быть, что… Что вся эта чертова вселенная, в которую его непонятным ветром занесло, сейчас замерла и смотрит, смотрит зачарованно, как он — ошалевший от их безумного полета над ночным городом — целует самую прекрасную женщину на земле. И смотреть ей на это вечно, потому что ему никогда не надоест.
А потом почувствовал, что Алиса уже не обнимает его, наоборот, отталкивает, легко-легко, но ощутимо.
— Давай возвращаться.
Ничего вечного нет. Может, оно и к лучшему.
— А может, ты на метле, а я аппарирую? — предложил он. — И мне быстрее, и тебе легче?
— Не трусь, — усмехнулась она. — Подумаешь — не летала пятнадцать лет! Но ведь до этого летала, и прекрасно! А…
— Понял, понял. «Раз научился, уже не забудешь». Но ты все равно осторожней, ладно?
Устроился позади, обнял. Короткие волосы, пахнущие вербеной, пощекотали нос, и сердце екнуло…
Впрочем, ненужные мысли выскочили из головы, как только они взлетели. Вернее, как только Алиса направила метлу почти вертикально вниз, так что желудок снова дернулся. Потом, у самой воды, когда Родольфус уже решил, что добираться им вплавь, она то ли неимоверным усилием, то ли чудом приподняла древко, и их «Чистомет» сразу же рванул вперед со скоростью, на которую не всякий«Нимбус» способен.
— Предлагаю головой думать и соблюдать хотя бы элементарные меры предосторожности! Поменьше общаться с незнакомыми. Даже с теми, кого ты знал там, и тем более — здесь все может оказаться иначе. Если куда-то уходишь — хоть один человек должен знать, где ты. И, само собой, нигде, никогда, ни под каким предлогом не прикасаться к незнакомой пище и неизвестным вещам!
— Это паранойя.
— Это осторожность, — отрезала Алиса и тут же сменила тему: — Ну что, полегчало? Вернемся на вечеринку?
Родольфус представил себя, уныло бродящего в пестрой толпе, шарахающегося от каждого, желающего с ним заговорить и обходящего десятой дорогой столики с едой, и покачал головой.
— Ну тогда… — Алиса задумалась. Дверь сарая снова скрипнула, и она махнула в ту сторону палочкой: — Аллохомора! Ух ты, метлы! Может, полетаем?
Что надо было отказаться, Родольфус понял в тот момент, когда они сорвались с крыши прямо в узкий переулок. Пролетели над мусорными баками, едва не задевая их ногами. Вслед раздался возмущенный вой потревоженных котов. Перед широкой, хорошо освещенной улицей Алиса устремилась вверх, черное небо рванулось навстречу. И вовремя: иначе врезались бы в проезжавший грузовик.
Постоянная смена высоты, так что желудок то подпрыгивал к горлу, то тяжелым камнем падал обратно.
Развороты на полной скорости.
Вот она сумела на лету оторвать торчавший на какой-то крыше разноцветный флажок, а потом, вдоволь намахавшись им, пыталась — так же, не притормаживая — воткнуть его обратно. Раза с пятого удалось, но старая метла к тому времени уже вибрировала каждым прутиком, угрожая развалится.
— Ты вообще летать умеешь?
— А как же! Чуть ли не с рождения! А потом шесть лет в охотником в школьной команде, — заверила она Родольфуса. — Правда, уже лет пятнадцать почти не садилась на метлу, — добавила, стоило ему чуть успокоиться.
Приземлились они на железнодорожный мост. Алиса запрыгнула на перила, и Родольфус тут же обхватил ее за талию. «Прекрасный повод обнять, черт возьми, — подумал с усмешкой. — В конце концов, я просто не даю ей свалиться!»
Она что-то рассказывала — кажется, о том, как прошел разговор с сыном. Родольфус кивал, бездумно, как китайский болванчик, все еще не в силах отойти от полета.
— Значит… — Алиса нахмурилась, чуть прикусила губу. — Ты считаешь, что мне стоит помириться со всеми, кого я ухитрилась отпугнуть от себя в эти месяцы? С Лили, с остальными? Думаешь, получится?
— Со мной же ты как-то уживаешься? Тогда почему не с другими?
— Ну-у, — протянула она. — С тобой с самого начала все было по-другому. Может, потому что ты не из этого мира?
Родольфус тоже задумался:
— Возможно. А в моём… — и вдруг понял, что не может он этого выговорить. Здесь, сейчас, когда она была рядом, улыбалась ему, а он ее обнимал… То, что произошло тогда, там, чертовым ноябрьским вечером, казалось кошмарным сном, а не реальностью. А может, оно и было сном? Как и вся та жизнь, полузабытая, почти чужая? Но все-таки он закончил: — В моём тебя нет.
— Есть, — спокойно уточнила Алиса. — Но там я сумасшедшая.
— Ты и здесь не очень нормальная.
Больше он сдерживаться не мог. Потянулся, прижался губами к ее — холодным от ветра и чуть шершавым. Алиса не отстранилась, наоборот: будто только этого и ждала. Странный у них вышел поцелуй — глубокий и медленный, первый у них, точно ведь первый, и в то же время не оставляло чувство, что он знает ее давным-давно, всю жизнь. Что именно так все и должно быть, что… Что вся эта чертова вселенная, в которую его непонятным ветром занесло, сейчас замерла и смотрит, смотрит зачарованно, как он — ошалевший от их безумного полета над ночным городом — целует самую прекрасную женщину на земле. И смотреть ей на это вечно, потому что ему никогда не надоест.
А потом почувствовал, что Алиса уже не обнимает его, наоборот, отталкивает, легко-легко, но ощутимо.
— Давай возвращаться.
Ничего вечного нет. Может, оно и к лучшему.
— А может, ты на метле, а я аппарирую? — предложил он. — И мне быстрее, и тебе легче?
— Не трусь, — усмехнулась она. — Подумаешь — не летала пятнадцать лет! Но ведь до этого летала, и прекрасно! А…
— Понял, понял. «Раз научился, уже не забудешь». Но ты все равно осторожней, ладно?
Устроился позади, обнял. Короткие волосы, пахнущие вербеной, пощекотали нос, и сердце екнуло…
Впрочем, ненужные мысли выскочили из головы, как только они взлетели. Вернее, как только Алиса направила метлу почти вертикально вниз, так что желудок снова дернулся. Потом, у самой воды, когда Родольфус уже решил, что добираться им вплавь, она то ли неимоверным усилием, то ли чудом приподняла древко, и их «Чистомет» сразу же рванул вперед со скоростью, на которую не всякий«Нимбус» способен.
Страница 55 из 75
