Фандом: Гарри Поттер. Один проиграл последнюю битву и потерял всех, кто был дорог. У второго попытка поговорить с любимой женщиной закончилась скандалом «с отягчающими». Оба заснули с мыслью «Да пропади все пропадом!» Проснулись…«Все, как заказывали, господа! Пропало!»
Добавить в моё избранное
260 мин, 30 сек 11150
Вдохнет знакомый запах волос, будет целовать каждую прядь, каждую веснушку на носу. Гладить спину, торчащие ключицы, грудь — небольшую, упругую, сводящую с ума. Как будет задыхаться от нежности и желания, снова и снова повторяя ее имя.
А сейчас…
Сейчас он не представлял, что сказать, что сделать. Он со дня их расставания прожил целую жизнь. А она? Знала ли Алиса вообще, кто рядом? Наверняка, она не могла не догадаться. Тогда почему она его обнимала? А если… Если именно с тем она почувствовала себя счастливой? Если у него получилось то, что когда-то не удалось ему? Может, ему и правда не стоило возвращаться?
Не говоря о том, что когда-то вообще не стоило приходить?
Алиса открыла дверь сразу же, не спросив, кто за ней. Хотел сказать, что подобное легкомыслие недопустимо для аврора, но увидел ее — и не смог и слова выдавить.
— Льиса… Что… что с тобой случилось?
Она взглянула равнодушно:
— Зря ты пришел.
«Еще как не зря».
— Я люблю тебя. Хочу быть с тобой.
— Я потеряла Фрэнка. Я не могу без него, я больше ничего не хочу, — она прислонилась к дверному косяку, прикрыла глаза. — Ни-че-го.
— А я? — сам удивился, что прозвучала это не глупо и не жалко, а именно так, как должно было. Потому что он был, всегда был частью ее жизни. Нравилось это им обоим или нет. Например, ему в последний год это совершенно не нравилось: человек, который изо дня в день рискует своей и чужими жизнями, должен быть одиноким, совсем, совершенно. Ради этого он перестал видеться с Беллой, настроил против себя Басти… Но осталась еще она. Его чертова любовь, самое счастливое воспоминание, которое не вытравить было из души ничем.
— Тогда, на скамейке. Ты сказала…
— Я сказала то, что ты от меня ждал. То, что ты хотел, что тебе нужно было услышать.
— Значит, ты соврала тогда?
Она молчала.
— Скажи, что соврала, что никогда меня не любила. Скажи это сейчас, и я уйду.
Алиса прошла в дом, оставив открытой дверь. Что ж, это можно было счесть приглашением. Прошел за ней в коридор.
— Можешь переночевать здесь, — указала на одну из комнат.
И он остался. Остался, чтобы прожить с ней неделю.
А потом вернулся. Потому что не может без нее… Нет, не так. Не мог с ней не увидеться перед тем, как навсегда уехать.
Родольфус прошелся по комнате, которую она ему выделила, присел на узкую подростковую кровать.
— Я остаюсь.
Она стояла в дверном проеме, смотрела на него… Пожалуй, самым лучшим определением было бы «как на идиота». Вот, точно:
— Ты спятил. Герой войны… Да любая просто счастлива будет… Что ты здесь делаешь? — обвела рукой комнатенку: гардероб, шкаф с книгами, стол и тумбочка. Да, не родовой замок. Ну и черт с ним со всем. — Ты заслуживаешь лучшего.
— Я заслуживаю тебя, — ответил.
— Ни черта я не заслуживаю, Льиса. Прости за все.
— За что?
Проснулась все-таки.
— С возвращением, Руди, — сказала. А руку с его плеча так и не убрала, наоборот: погладила спину, зарылась пальцами в волосы… Непривычно длинные, надо же.
Родольфус отодвинулся.
— Мне лучше уйти.
— И почему? — усмехнулась. — Считаешь, что я могу злиться на тебя два месяца?
А она изменилась за это время. Стала уверенней, спокойней. Счастливее? Теперь-то он ей точно не нужен. Впрочем, и тогда, наверное, не был. Потому и пыталась отделаться, уговаривая, что это ему не стоило связываться с ней.
— Когда-то я сказал, что заслуживаю тебя. Это не так. Ты уж точно достойна кого-то получше, чем человек, способный…
— Ошибиться? — перебила она. — Вряд ли есть люди, никогда не делавшие того, о чем бы потом жалели.
— Ты ведь знаешь, кто был рядом все это время? — Она кивнула. — И за что его посадили в Азкабан? И…
— Руди! — Алиса больше не улыбалась, смотрела серьезно: — Все я знаю, даже твою следующую фразу. Что ты тоже мог бы сделать это, сложись таким образом обстоятельства. Но ты этого не делал! А что касается того, кто из нас чего достоин… Я не стану рассуждать о «заслуживаю — не заслуживаю». Только, — она села рядом, положила ладони на плечи: — Руди, тогда, на скамейке… Я правду сказала. Я люблю тебя. Очень. А теперь сам решай.
А что можно было решать, когда без нее просто не прожить? И пусть раньше получалось как-то, но теперь, когда вернулся, когда рядом, когда все можно… Только целовать, желая, чтобы каждая секунда длилась не меньше вечности.
— Я тоже тебя люблю.
— Черт! — отстранилась вдруг она. — Скоро же Невилл придет! С этой его Ханной!
Алиса вскочила, взмахом палочки поправила покрывало и осмотрелась: что бы еще привести в порядок.
Она скрылась в одной из дверей — точно, там была гардеробная, — а он оглядывался, вспоминая то, что так давно не видел.
А сейчас…
Сейчас он не представлял, что сказать, что сделать. Он со дня их расставания прожил целую жизнь. А она? Знала ли Алиса вообще, кто рядом? Наверняка, она не могла не догадаться. Тогда почему она его обнимала? А если… Если именно с тем она почувствовала себя счастливой? Если у него получилось то, что когда-то не удалось ему? Может, ему и правда не стоило возвращаться?
Не говоря о том, что когда-то вообще не стоило приходить?
Алиса открыла дверь сразу же, не спросив, кто за ней. Хотел сказать, что подобное легкомыслие недопустимо для аврора, но увидел ее — и не смог и слова выдавить.
— Льиса… Что… что с тобой случилось?
Она взглянула равнодушно:
— Зря ты пришел.
«Еще как не зря».
— Я люблю тебя. Хочу быть с тобой.
— Я потеряла Фрэнка. Я не могу без него, я больше ничего не хочу, — она прислонилась к дверному косяку, прикрыла глаза. — Ни-че-го.
— А я? — сам удивился, что прозвучала это не глупо и не жалко, а именно так, как должно было. Потому что он был, всегда был частью ее жизни. Нравилось это им обоим или нет. Например, ему в последний год это совершенно не нравилось: человек, который изо дня в день рискует своей и чужими жизнями, должен быть одиноким, совсем, совершенно. Ради этого он перестал видеться с Беллой, настроил против себя Басти… Но осталась еще она. Его чертова любовь, самое счастливое воспоминание, которое не вытравить было из души ничем.
— Тогда, на скамейке. Ты сказала…
— Я сказала то, что ты от меня ждал. То, что ты хотел, что тебе нужно было услышать.
— Значит, ты соврала тогда?
Она молчала.
— Скажи, что соврала, что никогда меня не любила. Скажи это сейчас, и я уйду.
Алиса прошла в дом, оставив открытой дверь. Что ж, это можно было счесть приглашением. Прошел за ней в коридор.
— Можешь переночевать здесь, — указала на одну из комнат.
И он остался. Остался, чтобы прожить с ней неделю.
А потом вернулся. Потому что не может без нее… Нет, не так. Не мог с ней не увидеться перед тем, как навсегда уехать.
Родольфус прошелся по комнате, которую она ему выделила, присел на узкую подростковую кровать.
— Я остаюсь.
Она стояла в дверном проеме, смотрела на него… Пожалуй, самым лучшим определением было бы «как на идиота». Вот, точно:
— Ты спятил. Герой войны… Да любая просто счастлива будет… Что ты здесь делаешь? — обвела рукой комнатенку: гардероб, шкаф с книгами, стол и тумбочка. Да, не родовой замок. Ну и черт с ним со всем. — Ты заслуживаешь лучшего.
— Я заслуживаю тебя, — ответил.
— Ни черта я не заслуживаю, Льиса. Прости за все.
— За что?
Проснулась все-таки.
— С возвращением, Руди, — сказала. А руку с его плеча так и не убрала, наоборот: погладила спину, зарылась пальцами в волосы… Непривычно длинные, надо же.
Родольфус отодвинулся.
— Мне лучше уйти.
— И почему? — усмехнулась. — Считаешь, что я могу злиться на тебя два месяца?
А она изменилась за это время. Стала уверенней, спокойней. Счастливее? Теперь-то он ей точно не нужен. Впрочем, и тогда, наверное, не был. Потому и пыталась отделаться, уговаривая, что это ему не стоило связываться с ней.
— Когда-то я сказал, что заслуживаю тебя. Это не так. Ты уж точно достойна кого-то получше, чем человек, способный…
— Ошибиться? — перебила она. — Вряд ли есть люди, никогда не делавшие того, о чем бы потом жалели.
— Ты ведь знаешь, кто был рядом все это время? — Она кивнула. — И за что его посадили в Азкабан? И…
— Руди! — Алиса больше не улыбалась, смотрела серьезно: — Все я знаю, даже твою следующую фразу. Что ты тоже мог бы сделать это, сложись таким образом обстоятельства. Но ты этого не делал! А что касается того, кто из нас чего достоин… Я не стану рассуждать о «заслуживаю — не заслуживаю». Только, — она села рядом, положила ладони на плечи: — Руди, тогда, на скамейке… Я правду сказала. Я люблю тебя. Очень. А теперь сам решай.
А что можно было решать, когда без нее просто не прожить? И пусть раньше получалось как-то, но теперь, когда вернулся, когда рядом, когда все можно… Только целовать, желая, чтобы каждая секунда длилась не меньше вечности.
— Я тоже тебя люблю.
— Черт! — отстранилась вдруг она. — Скоро же Невилл придет! С этой его Ханной!
Алиса вскочила, взмахом палочки поправила покрывало и осмотрелась: что бы еще привести в порядок.
Она скрылась в одной из дверей — точно, там была гардеробная, — а он оглядывался, вспоминая то, что так давно не видел.
Страница 71 из 75
